Тени Безмолвного Леса

      Бальтазар.       Пальцы дрогнули, рассыпая золотую пыль. Мужчина поморщился, отгоняя наваждение, и склонился над пергаментом, вглядываясь в знакомую вязь рун.       Послышалось шарканье ног, дверь со скрипом приотворилась, но маг не стал оборачиваться. Юная гномка немного потопталась на пороге, а потом маленьким вихрем ворвалась в комнату, чтобы оставить на столе чашку с посверкивающими драгоценными камнями. Исчезла она еще быстрее, подгоняемая тревогой и исходящей от чародея силой. Бальтазар выудил из чашки пару чародей-камней и подкинул на ладони. Камешки были ровные, округлые и еще теплые, только-только добытые из земной тверди — идеальные для заклинания.       Бальтазар.       Он отмахнулся, всплеснул руками, очерчивая в воздухе над столом узор магических нитей. Они искрились не хуже драгоценных камней, и маг вернулся к пергаменту, сверяясь с формулой. Двум камням надлежало расположиться в центре плетения — туда маг и поместил их, заботливо оплетая нитями колдовства. Чары срывались с пальцев, оставляя след мелкой золотой пыли.       Чародей начал читать заклинание, не забывая подпитывать узор силой, с удовлетворением отмечая, как после каждого слова утолщаются нити, стягиваются вокруг чародей-камней…       Бальтазар.       Он узнал голос. Нити дрогнули и рассыпались. Два камешка свалились на стол, и один из них, сделавшийся слишком хрупким, раскололся. Маг резко выдохнул и зажмурился, справляясь с внезапным и незнакомым чувством. Оно оказалось липким, прохладой прошлось вдоль позвоночника и свернулось ноющей болью где-то под ребрами. Чародей взмахнул рукой, запирая дверь. Он услышал щелчок замка, уже стоя в гостиной своего замка.       Его застало врасплох то, каким непривычным теперь казался собственный дом: теперь здесь было тепло и уютно, свечи горели ровно, тяжелые ставни не пропускали холода. Каким-то образом его гостья смогла прогнать тьму, что прежде составляла Бальтазару компанию…       Его гостья. Странно, сейчас он почти не чувствовал ее присутствия в замке. Мужчина шагнул к стене, прижался ладонью к чуть теплому согретому камню и зажмурился, вплетаясь на миг в колдовство самого места. Девушка не могла уйти, ведь тогда…       Он резко выдохнул и одернул ладонь, а потом быстрым широким шагом сорвался в коридор. То самое незнакомое чувство крепло, мужчина почти чувствовал, как холодные липкие щупальца шевелятся под ребрами, как ползут вверх, подбираясь к сердцу, заставляя похолодеть.       Даже в коридорах сделалось чище и теплее, и только с его появлением тени, окрепшие, вновь вскинулись под ногами. Он отогнал их почти неосознанно, влекомый чувством, в котором только сейчас он с отвращением распознал страх.       — Ария? — позвал он, задержавшись у двери в ее покои. Здесь чужое присутствие ощущалось, но едва-едва, словно за дверью уже догорала жизнь.       В комнате было душно, жар исходил от камина, а благодаря многочисленным свечам, здесь было светло, словно днем. Половина свечей погасла, когда распахнулась дверь, и мужчина шагнул в спальню.       Ария лежала на полу, не шевелясь. Длинные темные волосы выбились из косы и влажными прядками липли к лицу, которое казалось белее снега. Повседневное платье смялось и было покрыто пылью.       — Бальтазар, — тихо выдохнула девушка, и чародей сам не заметил, как уже опустился рядом с ней. Она дышала тяжело, лицо искажалось от боли, только губы шевелились, уже беззвучно повторяя… его имя?       Мужчина поднял ее на руки и перенес на кровать. Небрежным взмахом руки загасил очаг и заставил ставни распахнуться, впуская в комнату прохладу. Девушка раскинулась на подушках, словно безжизненная кукла, и у Бальтазара почему-то перехватило дыхание. Магия всколыхнулась, послушно обвивая его ладони, разливаясь белым и золотым, и мужчина прижал пальцы к вискам своей подопечной. Перед глазами мелькнули неясные образы: вспышки пламени, обезображенные хохотом лица… его собственное лицо.       Он резко использовал колдовство для хороших дел, но сейчас это оказалось легким и правильным, хоть магия и не могла исцелить полностью, только унять боль, погасить кошмарные сны. Дыхание Арии выровнялось, болезненная складка меж бровей разгладилась, когда сон из тяжелого стал целебным. Бальтазар отнял руки и выпрямился, усилием воли возвращая себе спокойствие.       Только теперь он увидел источник бед — глубокие рваные раны на запястье Арии, оставленные, не иначе, когтями какого-то хищного зверя. Крови не было, но раны воспалились, и кожа вокруг них потемнела. Вверх по руке протянулись темные нити, повторяя узор вен под кожей, очерчивая путь проникшего в кровь яда. Бальтазар нахмурился, магия внутри заворочалась, встревоженная узнаванием. Такой яд был ему знаком, это извращенное колдовство, превращающее смерть в долгую пытку.       Он вдруг понял, что мог опоздать. Что девушка звала его, повторяла имя, словно молитву, а он отмахивался от зова.       Бальтазар никогда не был лекарем, эта роль оказалась ему в новинку. Легко было заживить царапины и ссадины, оставленные простым оружием, но с магией, что отравляла кровь, он не пытался сражаться, и теперь знал лишь один способ помочь. Мужчина сел на кровать и призвал кинжал. Оружие слабо блеснуло в свете немногочисленных еще горящих свечей, и маг сделал надрез на своей ладони. Внутри тотчас заворочалась тьма, недовольная вспышкой короткой боли, готовая немедленно стянуть порез. Бальтазар этого не позволил, кинжал скользнул к руке девушке и сделал надрез чуть выше ужасных ран на ее запястье. Девушка вздрогнула во сне, и колдун накрыл ее руку ладонью, смешивая кровь и призывая магию.       Яд полился в его вены, от неожиданности заставив дрогнуть, но не отнять ладонь. Мужчина знал, что сила не позволит ему погибнуть, магия в нем сожжет отраву, но все равно инстинкты вопили о том, чтобы избежать боли. Словно жидкий огонь влился в руку, двинулся вверх, охватывая вены. У Арии не было его сил, магия не оберегала ее — колдун словно лишь сейчас осознал, как хрупко и уязвимо человеческое тело. Он и прежде знал это, но никогда еще не пытался спасти, защитить…       Девушка дернулась, тихо застонала сквозь сон, и ее рука дрогнула под его пальцами. Мужчина знал, что боль покидает ее, что яд, пусть и медленно, но уходит. Воспаление спало, теперь раны выглядели обычными, хоть и глубокими. Выступила кровь, и маг наконец одернул ладонь. Кровь девушки была чиста, теперь силы должны были к ней вернуться. Заживить повреждения теперь было легко, но разгладить шрамы чародею не удалось. Эти отметины так и будут напоминать ему, что случилось, понял мужчина, напоминать, что он не смог защитить, сберечь… девушка находилась под его защитой, в его доме — а он ушел, легко позабыв об опасностях.       — Бальтазар, — выдохнула Ария, и он тут же склонился к ней и замер, будто заколдованный. Все это время она продолжала его звать… и почему-то именно это осознание было больнее всего. Ему захотелось отвернуться, какое право имел он смотреть на нее после того, что допустил? Когда она проснется… он страшился отвращения, которое должно отразиться в ее глазах, хотя вряд ли ее ненависть будет сильнее его собственной.       В жилах уже горел яд, не настолько сильный, чтобы причинить вред, но заставляющий стискивать зубы. Хорошо, подумал он, пусть эта боль станет еще сильнее. Разве он не заслужил ее? Все его мысли, его желания… то, что он готов был сделать тогда, только увидев девушку, теперь вызывало в нем отвращение. Верны все глупые людские сказки, разве может он не быть монстром после всего? Но даже если так, даже если чудовище… причинить вред Арии он не мог, не мог погасить этот свет, завороживший его. Покоренный теплом и добротой, которых не заслужил, разве мог он погубить их источник?       Мужчина наклонился ближе, легко прижал ладонь ко лбу девушки, отмечая, что жар почти спал, хотя для полного выздоровления все равно потребуется немало времени… Что же, если чем-то здесь и обладали в избытке, то именно временем. Бальтазар усмехнулся собственным мыслям и, повинуясь какому-то странному, давно забытому порыву, провел кончиками пальцев по щеке Арии. Вспыхнувшее наслаждение от такого простого касания заставило позабыть о боли… и как теперь отнять руку? Она спала теперь безмятежно, лишенная страха… Он поправил спутавшиеся прядки ее волос, даже не замечая, что наклоняется еще ближе, что почти уже чувствует тепло ее кожи и трепет дыхания.       Ария вдруг открыла глаза. Тень узнавания и неверия в них отрезвила колдуна, и Бальтазар поспешно отстранился и поднялся на ноги. Он замер, почти не дыша, ожидая праведного гнева или упреков, готовый к ним, почти что желающий их услышать.       Девушка вновь его удивила, вместо этого потянувшись за ним, пытаясь приподняться, чтобы поймать его руку.       — Нет, нет, не уходите, — взмолилась она, и в голосе звучало почти страдание. Она словно боялась, что это лишь продолжение сна, лишь новый виток ее пытки. Протянутые к нему пальцы дрожали, Ария выглядела так, словно готова разрыдаться от отчаяния. Неужели он делает только хуже?       Мужчина опустился на кровать и поймал ее руку. Сжал тонкие пальцы, пытаясь убедить, что он реален, что кошмар ее закончился. Девушка обеими руками тут же ухватилась за его ладонь.       — Тебе пока не стоит вставать, — предупредил маг, опустив голову и не позволяя поймать свой взгляд, — силы постепенно вернутся.       — Спасибо, — выдохнула Ария и все равно попыталась приподняться. Она все еще не верила, догадался чародей, все еще боялась закрыть глаза и выпустить его из виду. Выходит, он все-таки смог ее напугать… ведь оказался же он частью ее кошмаров.       — Я боялась, что вы никогда не вернетесь, — призналась девушка, и колдун нахмурился. Боялась… ей стоило бы надеяться, что он не вернется. Хотеть этого, а она, наоборот, звала его.       — Я был занят, — коротко отозвался мужчина, выдавливая ухмылку, — разными темными делами. Убийства невинных, поедание младенцев, наведение порчи на города. Обычная… рутина.       — Вы снова пытаетесь меня напугать, — Арии наконец удалось сесть на кровати, и она тихо вздохнула. Пальчики ее были еще прохладными и немного дрожали. Колдун передвинулся ближе, пытаясь их согреть.       — Я не пытаюсь, — пробормотал он, — я пугаю.       Ария тихо засмеялась, приняв его слова за шутку. Мужчина хмыкнул и наконец посмотрел ей в глаза. Взгляд девушки лучился теплом и тихим спокойным счастьем. Не было ни страха, не обиды, только все та же тень недоверия, тревоги…       — Вам, наверное, надоело… меня спасать, — нервно сглотнула девушка и опустила взгляд, посмотрела на свое запястье, изуродованное шрамами. Мужчина мягко накрыл красноватые рубцы ладонью, удивляясь, как его движение заставляет ее смутиться.       — О чем ты думаешь? — спросил он, надеясь ее отвлечь.       — О том, что вы не такой, как говорят. Все те ужасные вещи… не верю, что вы способны на них.       Она рисковала сейчас, говоря эти слова. Бальтазар нахмурился, чувствуя, как немедленно отзывается в нем чудовище, желая принять вызов, желая доказать, что девушка не права. Но вместо этого мужчина поднял руку и провел ладонью по волосам Арии, легко погладил по щеке и, коснувшись подбородка, заставил поднять голову.       — Зачем ты меня провоцируешь? — выдохнул маг и почувствовал странную дрожь в пальцах, когда девушка встретила его взгляд. Орехово-карие глаза были полны тепла и нежности, что завораживало, не позволяя отвернуться. Бальтазар на миг утратил контроль, позволил любопытству и недоверию отразиться на своем лице: он пытался отыскать в чужом взгляде страх, но того не было. Искал отвращение и тоже не находил… видел только доверие, только надежду, и это ранило сильнее, чем смогла бы ненависть. Пальцы снова дрогнули, и маг опустил руки.       — Только не уходите! — тут же воскликнула Ария, потянувшись к нему, испугавшись, — пожалуйста, не… не…       Чародей не смог бы сейчас уйти, даже если бы захотел. Отчаянно контролируя каждое свое движение, он придвинулся к девушке, и она благодарно выдохнула, вновь переплетая их руки. Ария не заплакала, только прикусила нижнюю губу и зажмурилась, сдерживая слезы, сдерживая готовые пролиться страх и боль.       — Я не уйду, — пообещал Бальтазар и тут же поправился, — по крайней мере, до утра. А сейчас, — он заколебался на миг, уход за больными явно был для него в новинку, — сейчас тебе нужно отдыхать, восстанавливать силы. Как давно ты ела?       Ария промолчала, но еще больше смутилась, и колдун мысленно выдохнул.       — Я не хочу есть, — призналась девушка, коротко взглянув на него, — просто…       — Как давно?       — Кажется, вчера, — неуверенно протянула она, глядя на удивление виновато, словно нашкодивший котенок. Это настолько обезоруживало, что Бальтазар не сдержал смешок.       Мужчина щелкнул пальцами — скорее, зрелищности ради, нежели это и вправду требовалось для исполнения его желания. На материализовавшемся из ниоткуда подносе стояло блюдо с фруктами, тарелка горячего бульона и чайник с чашками. Ария восторженно улыбнулась такому простому колдовству, и колдун расположил поднос у себя на коленях. На его взгляд, все выглядело достаточно аппетитно и, кажется, именно так полагалось кормить выздоравливающих людей. Девушка послушно принялась за бульон, а Бальтазар вдруг понял, что едва сдерживает улыбку, глядя на нее. Ария казалась одновременно восхищенной и обиженной, однако теплая пища явно возвращала ей силы. Кожа уже не казалась такой бледной, пальцы сделались уверенными. После Бальтазар протянул ей яблоко.       — Я… не хочу, — тут же заупрямилась девушка совсем по-детски.       — Думаешь, оно отравлено? — усмехнулся маг и подбросил яблоко вверх. Это не было магией, лишь простеньким фокусом, но Ария все равно замерла, глядя на него, как на небольшое чудо. Бальтазар медленно приблизил яблоко к губам и откусил кусочек. Глаза девушки расширились, словно от удивления, а взгляд затуманился. Она нервно сглотнула, а колдун мысленно улыбнулся.       — Очень вкусно, — поделился он впечатлением, облизнув губы. Ария резко выдохнула, глядя на него, как зачарованная, а потом протянула не поврежденную руку и забрала фрукт. Бальтазар довольно улыбнулся, глядя, как она сжимает яблоко в пальцах, будто не веря своим глазам. Что ее так удивило?       Девушка надкусила яблоко с противоположной стороны и на миг прикрыла глаза от удовольствия. Должно быть, она не ела несколько дней, догадался колдун и снова почувствовал укол вины. Оказывается, ее совсем нельзя оставлять одну… тотчас напомнило о себе жжение яда в венах.       Кажется, сейчас Ария успокоилась, поверила, что уже не спит. Она казалась почти счастливой, будто одно его присутствие заставляло чувствовать себя в безопасности. Обманчивая безопасность… Нет, вдруг понял Бальтазар, это действительно так: рядом с ним девушка в безопасности. Что бы ни было, он никому больше не позволит ей навредить. Эта мысль вселяла уверенность. Да, пусть так, пусть она остается здесь, в его замке, он сможет уберечь его, а взамен получит возможность наслаждаться ее присутствием. Словно прекрасная роза в заброшенном саду… и он сможет любоваться ее красотой, не срывая, не губя. Он сможет быть заботлив и осторожен, конечно, сможет.       — Действительно, вкусно, — призналась Ария, отвлекая его от мыслей. Она благополучно разделалась с яблоком и с опаской смотрела на поднос. Бальтазар снял с него чашку, от чая исходил приятный цветочный аромат, пар витал над чашкой. Колдун осторожно подул на чай и сам приблизил чашку к губам подопечной. Девушка с непонятным выражением следила за его действиями, после чего послушно прильнула к чашке. Бальтазар мог бы поклясться, что ощутил, как по ее телу разливается тепло.       — Вы так добры ко мне, — прошептала девушка после, и колдун горько усмехнулся.       — Ну вот, снова говоришь гадости, — он притворно поморщился, а Ария тихо рассмеялась. Когда мужчина отставил поднос в сторону, девушка нерешительно накрыла его руку своей.       — Спасибо.       От одного слова колдун едва слышно вздохнул и вздрогнул — совсем неуловимо, но Ария, казалось, все равно это заметила. Она сжала его пальцы и нерешительно, почти неощутимо потянула к себе, словно желая, чтобы мужчина оказался еще ближе.       — Вы сказали, что останетесь, — напомнила она, и Бальтазар с обреченным вздохом опустился на подушки рядом с ней. Даже не глядя на девушку, он чувствовал на себе ее взгляд, ощущал, как тепло она сжимает его руку.       — Тебе нужно поспать, — заметил он, и Ария вздрогнула. Мужчина сразу повернулся к ней, с тревогой заглянул в глаза.       — Тебе больно?       — Нет. Просто немного холодно, — отозвалась она, — и я боюсь спать. Я и так… спала очень много.       Магия послушно скользнула к камину, погасив по пути все свечи. Ставни затворились, больше не пропуская холод. Ария благодарно улыбнулась, повернувшись на бок лицом к колдуну. Ее пальцы мягко погладили его ладонь, очень медленно и осторожно скользнули под рукав… девушка словно ждала, когда он ее остановит, но мужчина только послушно замер, позволяя ей изучать старые рубцы.       — Я не должна была спрашивать, — прошептала Ария, — простите…       — Это были цепи, — еще тише отозвался маг, — кандалы… — его голос совсем сорвался, и девушка часто заморгала, будто сдерживая боль.       — Есть еще… шрамы? — спросила она, и колдун после недолгой тишины кивнул. Девушка зажмурилась и вдруг притянула его ладонь выше, сдвигая рукав, прижалась губами к неровным уродливым рубцам. Маг рвано вздохнул и закрыл глаза. Это было… больше, чем он когда-либо чувствовал, больнее.       — Мне снится огонь, — призналась Ария. Он все еще чувствовал тепло ее губ и дыхания. — Снится, что я пытаюсь убежать, но пламя следует по пятам, а потом я оказываюсь… снова там, и под ногами трещат ветки. А вокруг люди смеются и радуются, предвкушая…       Она замолчала, и маг почувствовал влагу на пальцах. Девушка беззвучно плакала.       — Ты боишься умереть, — прошептал чародей, чувствуя, как шевелятся в глубине сознания неясные, слишком далекие воспоминания.       — Я боюсь боли, — отозвалась Ария. — Боюсь… мне снились вы, — едва слышно шепнула она, будто признаваясь в чем-то сокровенном и постыдном, — что вы тоже там, просто… смотрите, как я умираю.       Она боялась, что он не спас ее. Могла бы бояться сотни других вещей, а вместо этого… плакала, потому что он мог не прийти. Бальтазар открыл глаза, вгляделся в ее лицо — она даже не могла представить, она не знала… Он вспомнил, как занес ладонь, как тьма клубилась меж пальцев, готовая сорваться в любой момент.       Колдун не знал, как ее утешить. Всех его знаний и сил вдруг оказалось мало. Он высвободил руку и неуверенно прижал ладонь к щеке девушки. И облегченно вздохнул, когда она благодарно накрыла его пальцы своими. Хотелось придвинуться к ней… это было новое, странное желание — чтобы она оказалась ближе, чтобы пальцы запутались в ее волосах.       — Мне снится песок, — прошептал чародей, — бескрайняя пустыня и палящее солнце над головой. Песок почти красный… он забивается в раны, острый, будто хрустальная крошь. И магии нет, и кажется, будто ее никогда не было.       — Поэтому вы не спите.       — Есть и другие сны.       Признание давалось тяжело. Он даже не ожидал, что когда-нибудь расскажет хоть эту малость… Магия не дала бы ему умереть, она могла заменить еду и сон — почти всегда, когда истощение не становилось слишком сильным. Но даже тогда… он не мог не бороться с собственной слабостью.       — Это… было реальным когда-то? Песок?       — Да.       Бальтазар смотрел, как она замерла. Из глаз все еще катились слезы, и Ария кусала губы, будто пытаясь удержаться от всхлипываний. Она уже не думала о себе, догадался колдун. Плакала не о себе. Но пыталась представить, каково идти по горячему песку, каково…       — Завтра вы пожалеете, что рассказали мне, — выдохнула она.       Он не ответил, понимая, что, скорее всего, это правда. Придет утро, и ему снова придется уйти… а потом он будет слишком злым и усталым, чтобы выдержать ее взгляд. Если бы можно было остаться в сейчас, списать безумие на действие яда и увеличивать счет сожалений: он пожалеет, если придвинется. Пожалеет, если притянет ее к себе.       — Спи, Ария, — выдохнул он, — сегодня кошмаров не будет, я обещаю.       Девушка улыбнулась и послушно закрыла глаза, но не отпустила его пальцы. Словно ей нужно было держаться, чтобы не упасть в темноту… кто бы мог подумать, мысленно усмехнулся чародей, что он способен кого-то удержать.       Яд медленно догорал в его жилах, почти побежденный. Боль тоже гасла, и не замечать ее было легко: Бальтазар не боялся боли. Магия осторожно перетекала с его пальцев, стирая чужие кошмары, заменяя их спокойными счастливыми снами. Закрыв глаза, маг способен был уловить их обрывки: обилие зелени и прохлада леса, теплое, ласковое солнце, каким оно никогда не бывало в его собственных снах. Так много тепла… щебет птиц, запахи целебных трав. Чья-то сказка, вплетенная в волосы.       Он мог бы провести так всю ночь, чувствуя себя бессовестным вором, пробравшимся в чужой дом, перебирающим чужие сокровища.       Во сне девушка шевельнулась, и маг замер, боясь ее разбудить. Маленькая теплая ладонь прижалась к его плечу, скользнула ниже, обжигая даже через одежду. Девичьи пальцы сжали шелк рубашки, Ария неосознанно потянулась к нему всем телом, пока не уткнулась лбом в плечо, и только тогда замерла.       Бальтазар захотел отодвинуться, вернуть… контроль, утраченный с расстоянием. Но вместо этого он сдался и рассеянно погладил девушку по волосам… Пальцы запутались в растрепанных прядях, ловко расплели спутанную косу и выловили тонкую ленточку.       Мужчина закрыл глаза, на миг утопая в чужом сне.       Книжная лавка и восторг маленькой девочки, касающейся шершавых страниц. Ощущение пергамента под пальцами… все новые сказки, истории. Цветок, протянутый старику. Причудливое переплетение надежд и воспоминаний.       Его лицо, словно в отражении. Увидеть со стороны… собственный взгляд, странную улыбку.       Колдун резко очнулся, чувствуя, что подглядел что-то, чего ему нельзя было видеть. Он не знал, что его можно видеть… таким. Он даже не знал, что может кому-то присниться. Чародей захотел ее напугать… настолько, чтобы тепло в карих глазах сменилось ненавистью. Чтобы она поняла, чтобы узнала, что он такое.       — Бальтазар, — вдруг выдохнула девушка сквозь сон и счастливо улыбнулась.       — Я здесь, — отозвался маг. Еще одним сожалением стало больше.