friends with benefits

Спустя шесть месяцев

— …И жили они долго и счастливо, — скептически сорвалось с губ, как только я перевернул последнюю страницу фотоальбома, на пятидесяти листах которого была моими же усилиями идеально изображена и качественно отпечатана свадьба одной слащавой парочки. Я отбросил экземпляр в сторону, убедившись, что результат соответствовал требованиям придирчивого заказчика и моему собственному, не менее дотошному видению. Быстро допил свой кофе и зарылся ладонью в волосы. Голова устало гудела, а тут ещё и за окном то сирена вдруг промчится, то очередной фейерверк, предшествующий наступлению скорой новогодней ночи. По честноку, — подумал я, освежив вместе с фотокарточками в памяти тот праздничный вечер месячной давности, на котором подрабатывал фотографом, — после краткого общения как с женихом, так и с невестой, у меня в голове лично напрашивалась не совсем оптимистичная картина их совместного будущего, совершенно противоположная их сказочной мечте. Я не стал, конечно, её им озвучивать — мне платили отнюдь не за работу психологом, хаха. Да и куда мне, ещё продолжавшему собственное сражение с оставившими отпечаток детскими травмами. И всё-таки, почему люди постоянно так куда-то торопились? Так и хотелось подойти к тому пареньку и сказать что-то вроде: «Эй, приятель, ты же ещё совсем молодой, ещё с самим собой толком не познакомился, а уже кичишься перед всеми тем, что якобы успел за полгода узнать другого человека и теперь обещаешься провести с ним бок о бок всю жизнь?» Звучит же даже абсурдно. А потом они удивляются, почему внезапно пропадает взаимопонимание и куда девается вся страсть, и вообще, выясняется, что один хочет начать карьеру в США, а другая, под воздействием родни — как можно скорее завести детей и осесть в Пусане. Смех, да и только. Теперь я взъерошил шевелюру уже двумя руками — что-то в ней слишком много ненужных мыслей о чужих, ненужных людях. Если я порой так загоняюсь, то каково же тем самым психологам? Я усмехнулся, мысленно желая ИнСу долгих лет здоровья. Терапию, как таковую, я не проходил, несмотря на редкие осторожные намёки Джимин. Иногда она прямо-таки бесилась от моих тараканов, хлеще, чем от собственных. Но мне почему-то, может быть, и по-глупому, от какого-то навязанного мужского восприятия хотелось верить, что смогу сам, начиная жить более осознанно, во всём разобраться. Да и чего таить, доверять я мог пока полностью лишь себе, постепенно только, с каждым разом увеличивая расстояние, впуская в своё пространство и свою девушку. Я поразмышлял над всякой фигнёй ещё полчаса, а затем, решив напоследок, перед сном, выпить успокаивающего травяного чаю, направился к столу. Напольный торшер тускло и приятно, казалось бы бережливо защищая зрение, освещал смежную с гостиной кухню, но глаза уже всё равно начинало щипать от раздражения, и ресницы слипались — на часах показывало час ночи, и сколько бы кофе я сегодня ни выпил, а спать всё же хотелось. Вдруг, заставив аж сердце ёкнуть, громко завибрировал оставленный на журнальном столике телефон. Я в два шага до него дотянулся. — Хён, ты спишь? — раздался чересчур взволнованный голос Чонгука. Он, всегда такой рассудительный, становился очень смешным, когда от чего-нибудь паниковал. И обычно делал он это попусту. — Ну, теперь уже нет, — решил я прикольнуться, наигранно зевнув в трубку якобы спросонья. — Блин… — Да говори, чего хотел уже, не сплю я ещё, — вернув голосу обыкновенный будничный тон, я спокойно продолжил готовить чай. — Можешь открыть? Я под дверью, — сообщил друг, сразу переходя к делу. Я удивился, представив его непосредственно под дверью, а не за ней. Напился что ли? На секунды застыв в руках с чайником, я быстро поставил его на место и скинул звонок. — Мне спрашивать или ты начнёшь… — не успел я и договорить, впустив на порог Чонгука, как он, запыхавшийся, прошёл в квартиру в обуви и плюхнулся на ближайшее кресло: — Я кажется беремен… нет, Хари, кажется… в смысле, беременна, — бредово произнёс он на одном дыхании, уткнувшись взглядом в пол и крепко держась за подлокотники, будто утопающий. Где-то внутри ёкнуло ещё разок. А перед глазами в мгновение словно вся жизнь пронеслась, точнее её отдельный отрезок — годы дружбы с Чонгуком. Вот он ещё совсем зелёный, выпускник старшей школы, вопреки всему решает, что на этом с образованием можно благополучно закончить. Вот он в первый раз серьёзно по уши влюбился, все мозги мне этим проев. А вот он впервые наебенился и упал с велосипеда — я ржал, как скотина. Следующий кадр, и вот Чонгук, знатно возмужавший, снимается в рекламе в роли человека-паука в костюме из спандекса. А вот он практически влюбляется ещё раз — уже в мою нынешнюю девушку, и с моими нервами тогда окончательно было бы покончено, если бы не его, так кстати набиравшая обороты, страсть к танцам и пению. И вот он наконец дебютирует, в миг становясь каким-то мачо с обложек, набирая всё большую известность… Ну, и вот уже жизнь его закончилась, вместе с карьерой айдола — катится ко всем ебеням, перечеркнув мечты и стремления. Мда уж, чёрный юмор всплывал даже в самые неподходящие моменты. Чему я, правда, научился за этот год-полтора, так это не озвучивать подобные шуточки в подобные, совсем неподходящие моменты. — Так, — весь во внимании, я подвинул кухонный стул, сел напротив Чонгука и сложил руки под подбородком, опираясь на колени: — Во-первых, давай потише, там Джимин спит за стенкой, — даже шёпот мой сейчас отдавал запредельной серьёзностью, — а во-вторых, успокойся и начни сначала. Без паники. — Ну, я… — нескладно продолжил Чонгук, но под моим сосредоточенным грозным взглядом вздохнул и попытался собраться: — У неё была задержка несколько дней. А сегодня она решила на всякий пожарный купить тест, и он оказался положительным. Она ещё полдня проплакала, и только час назад мне сообщила. Я думаю валить из группы и жениться, хён. — Так-так-так, — я не выдержал, потому что уж такой бред воспринимать серьёзно не мог, — слушай, мне тебе теперь не только, как предохраняться, заново рассказывать нужно, но ещё и жизни учить? Ох уж этот Чонгук и его синдром благородного принца. Он, похоже, ведёт себя так с каждой девушкой. Вспомнить хотя бы, как он опекал Джимин, а сейчас и вовсе вздумал жизнь свою угробить ради Хари. И ведь минутами ранее я рассуждал о той новобрачной парочке, и тут же живое подтверждение глупых судьбоносных решений, принятых наспех. Друг тем временем одолел меня многозначительным раскрасневшимся взглядом, как бы говоря, что уж о мерах контрацепции он и сам прекрасно осведомлён. Мне пришлось согласиться — конечно, тут никогда не знаешь, где залетишь, риск есть в любом случае. — И что ты мне предлагаешь? — Чонгук нервозно сменил позу, с вызовом на меня глянув, словно загнанный зверь. Ага, зверь. Тюленище. — Я же не могу её оставить! Это ведь мой ребёнок и, в конце-концов, я её люблю. Какие варианты? — Эй, уж я-то точно не предложу тебе бросить ребёнка, — мы единодушно переглянулись, и Чонгук немного присмирел, осознав, что ляпнул. В мире и так слишком много детей с поломанными судьбами — таким был и остаюсь я. — Есть альтернатива — аборт, не забывай. Иначе что ты собираешься делать со своей карьерой? Так просто всё насмарку? Потому что я что-то не припомню ни одного молодого и успешного айдола с дитём и женой за плечами. Тебя с потрохами сожрут и выплюнут, как ни прикрывайся. — Ну спасибо, — горестно произнёс Чонгук, и сам всё понимая, впрочем. — Я знаю, что всё это неприятно, дружище, потому что не в то время и не к месту… — я тихонько похлопал его по плечу в знак поддержки. — Конечно, всегда есть вариант, что вы с Хари поженитесь, разродитесь и станете счастливой семьёй, но я не Джимин, я даже не буду обнадёживать. Я реалист. — А что бы вы с ней сделали на нашем месте? — Чонгук поднял на меня затравленный взгляд, всё равно будто бы ещё надеясь услышать рецепт идеальной микстуры от своей «болезни». — Не знаю, у нас разные ситуации, — я заёрзал. Честно говоря, и не представлял себе подобное развитие событий. — Слушай, я могу с уверенностью пока говорить только о двух вещах: первое — ты перестанешь быть собой, Чонгук, если совсем бросишь свою мечту и оставишь достижения позади, и второе — вы оба ещё слишком незрелые. Какие, чёрт возьми, дети, вы для свадьбы-то ещё не готовы! Вспомни даже ту противоречивую для многих мамочек инструкцию в самолётах, ту самую с кислородной маской — сначала надеваешь её по правилам на себя, а потом уже на ребёнка. И в жизни так же, сперва о себе позаботься, встань на ноги, а потом уже вперёд и с песней детей разводи, другим жить помогай. Я не стал озвучивать пришедшее в процессе разговора понимание, что и мы с Мин-Мин ещё только себя и друг друга любить учимся, оттого и годимся сейчас разве что, пожалуй, на разведение маленьких собачек. Чонгук ёмко хмыкнул, видимо, согласный с моими доводами и потянулся, устало разминая плечи и спину; только сейчас, поглядев на него, я испытал прилив жалости, отпустив в себе холодный рассудок, всецело давая волю братским эмоциям. — Слушай, оставайся-ка сегодня спать на диване, утро вечера мудренее, — я поднялся с мыслями, что ему необходимо поговорить ещё и с Джимин, уж у неё получалось поддерживать сердцем куда лучше. — А я пока всё-таки заварю нам чай. Авось поможет.

***

— Чон, грёбаный, Чонгук! Ты хоть представляешь, что творишь со своей жизнью? Мин-мин, в одной пижаме — с лисичками, — грозилась ударить подушкой черноволосого парня, пока я поистине наслаждался забавляющим меня представлением. Я сообщил ей весть минуту назад, почти что как только проснулась — увы, не смог сдержать в себе, — и теперь она угрожающе стояла посреди комнаты. Не ожидал, конечно, от Джимин столь яростной реакции, надеясь всё же на её разумность. — Но я же не виноват! Это всё дурацкие презервативы… Или не знаю, подвох вселенной. — Чонгук спрятался за моей спиной, словно бы наивно полагая, что Джимин уберёт восвояси подушку, но я-то знал, что даже я, её парень, не остановлю разъярённую Мин-Мин, когда ей так жаждалось рвать по кусочкам и метать — бедные подушки в нашем доме! — Ты как маленький, ей богу. Ты поговорил с Хари? Ты хотя бы встретился с ней после всего? Успокоил? Вы сходили на приём к врачу? — посыпались вопросы, и глаза Чонгука округлились от такого напора. Естественно, он был сейчас растерян и совсем не думал столь о многом. Я, конечно, был не намного старше друга, но холодный рассудок всегда являлся моим преимуществом, посему пришлось спустя пять минут ругани расписывать для друга чуть ли не по пунктикам план действий — Чонгук всегда старался быть мужественнее, сильнее, а вот сейчас, как никогда ещё, казался совершенно беспомощным подростком, только вышедшим из фазы пубертата. Потом я снова заварил усмиряющий всех травяной чай. Джимин, всё-таки более опытная в подобных делах, несмотря на свою первичную реакцию, успокоилась наконец-то и присела в кресло, снова начиная третировать, но уже не так яростно, Чонгука, севшего напротив. Я остался у стола, наблюдая. — Первым делом действительно нужно пойти в больницу и удостовериться в беременности, — как учитель, наставнически, повторила она ему. — Ведь тесты не всегда показывают верный результат. Спроси у Хари, что за фирма, дешёвый ли был тест, какие на эту марку в интернете отзывы. — Ох уж её и занесло, я усмехнулся. — Воу, подожди, тесты могут так различаться? — бестолково спросил Чонгук, и тут уж я не удержался от еле слышного смешка. — Типа писаешь же на них, и всё, а тут ещё разбираться нужно… Джимин тяжко вздохнула и грозно прищурилась, во взгляде её так и читалось: «Боже, дураки мужчины!». Я отодвинул от себя кружку с чаем, вдруг и мне прилетит? Совсем недавно и сам по-глупому задавал ей какие-то дурацкие вопросы о месячных. — Ладно, я всё понял, — взял себя в руки Чонгук и поднял ладони в оборонительном жесте. Мин-Мин облегчённо вздохнула, да и я знатно поуспокоился.

***

— Дорогая? А как насчёт завести своих детишек? — серьёзным тоном произнёс я уже вечером, наедине, невозмутимо, основательно, будто бы после долгих раздумий пришедший к самой правильной на свете мысли. Джимин вытаращилась на меня во все свои карие большие глаза и с недоверием попятилась. — Может быть, попытаемся прямо сейчас? — Елейно улыбаясь, я нежно обнял её за талию, но в глазах моих так и танцевали хитрые чертята, что, должно быть, и вывело меня на чистую воду. — Мин Юнги, прекращай издеваться, меня так просто на секс не разведёшь, — усмехнулась моя девушка. — А тебя надо разводить? Вот уж не знал… — я обидчиво цокнул. — Я-то, глупый, думал, что ты всегда меня хочешь! Мы засмеялись друг другу, и между нами случился само собой разумеющийся, сладкий поцелуй. До детей ещё было далеко, да даже до свадьбы, но я был бы не я, если б упустил возможность по-доброму пошутить по этому поводу. Джимин мягко провела ладонью по моему плечу, спускаясь до кисти руки, сжала её крепко, отчего наши сердца забились быстрее, и, хитро ухмыляясь, повела меня в нашу спальню. Только бы и нас презерватив сегодня не подвёл!

***

Итог всей этой заварухи принёс нам долгожданное, словно груз с души снимающее облегчение и взрослое осознание того, что никто из нас четверых ещё был явно не готов к родительству. Тест Хари выдал ошибочный вердикт. После осмотра врача и аж два раза подтверждённого на всякий случай результата, несносные, несостоявшиеся «мамаша и папаша» притащились к нам с Джимин с конфетами и бутылкой вина — эдакое спасибо за моральную поддержку. Чонгук феерично, чуть ли не пританцовывая, разливал по бокалам спиртное, пока Хари осматривала мои снимки на стене, коллажи и незамысловатые рисунки Джимин. Та ещё была только в пути, заскочила после работы в клинику к Инсу на свой привычный сеанс с матерью, и почему-то задерживалась. Но вот раздались наконец-то звуки звенящих ключей, громкий щелчок открывавшейся двери, и на пороге появилась Пак Джимин. Плечи и шапка заснеженные, в раскрасневшихся от мороза руках какая-то большая сумка — наверное с продуктами, — а на замёрзших щеках чересчур — аж багровый какой-то — румянец. — Как удачно все собрались, — недовольно произнесла она. Я шокировано на неё уставился, чувствуя себя весьма неловко перед застывшей в недопонимании Хари. — Мин Юнги, — с чинным видом Мин-мин продолжила, — торжественно поздравляю, мы с тобой таки станем родителями, всё так, как ты и хотел. Джимин поджала губы, я стал ощущать нехилое головокружение, кровь прильнула к голове, а тело будто бы окаменело. Чонгук, засранец, начал неожиданно ехидно посмеиваться, сразу после того, как чуть не поперхнулся вином. И тут моя девушка раскрывает сумку, аккуратно, но немного неловко вынимая оттуда рыжего малюсенького щеночка. Он издаёт приветственно что-то наподобие «гав», взор Мин-мин тут же преображается, в глазах мелькает издёвка, но совсем на мгновение, вскоре сменяясь счастливой, такой родной для меня улыбкой в полный рот. — Мне мама подарила. Вот теперь заживём! — рассмеялась девушка, поставив невероятно миниатюрного щеночка на пол, где он тут же чуть ли не свалился. Хари торопливо подбежала к нему с умиляющимися охами, пытаясь погладить, а у меня в душе уже образовывался родительский инстинкт — хотелось увести и спрятать мелкого подальше от чужих рук. Кажется, в этот момент, помимо прочих нежданных эмоций, потихоньку приходив в себя, я начинал ощущать счастье. — Угу, заживёте. Долго и счастливо, — проговорил Чонгук в бокал и усмехнулся, — пока не станете спорить о том, кто и когда начнёт выгуливать собаку.