Проект "D3"

С неба сорвалась первая тяжелая капля, за ней вторая, и вот уже плотная стена дождя окутала мир, смазывая контуры и заливая глаза. За считанные мгновенья земля превратилась в вязкую топкую жижу, а пропитавшаяся влагой одежда не давала тепла. Девушка вяло плелась, не разбирая дороги. После того, как она покинула убежище, адреналин в ее крови утих, оставив только пустоту. А после монотонного шлепанья под дождем по вязкой жиже к пустоте добавилась усталость, наполняющая тело свинцовой тяжестью. Питательных смесей, что насыщали организм, покоящейся в стеклянном коконе, не хватало, чтобы поддерживать его при физических нагрузках, и потому энергетические запасы клона практически иссякли. Уже стемнело, но девушка так же непреклонно перебирала ногами, меся липкую грязь. Сознание временами проваливалось во мрак, но через некоторое время, очнувшись, Д3 поднималась и продолжала путь. И, похоже, судьба решила поощрить старания «новорожденной». *** – Уже за полночь. Дождь вот-вот уже закончится, Итачи-сан. А мы и так потеряли много времени, – с этими словами говоривший подхватил нечто большое, похожее на весло, замотанное в бинты и, ловким движением поддев кончиком этого «весла» какой-то куль, легко взвалил всю конструкцию на плечо. Куль застонал. Если присмотреться, то можно было бы увидеть, что то вовсе был не куль, а тело невысокого, но крепкого на вид старика. Владелец «весла» скептически хмыкнул, мол, радуйся, что я тебя несу, а не идти заставляю. Он был высоким мужчиной лет тридцати с необычной серой кожей и пепельными волосами. Довершал картину рот, полный острых, толи сточенных, толи настоящих, острых зубов-клыков. Одет серокожий шиноби был в черный дорожный плащ с изображенными на нем красными облаками. Весь его внешний вид и повадки говорили о том, что он опытный шиноби. – Поаккуратнее с ним, Кисаме, он и так еле дышит, – безразличным тоном предупредил тот, кого серокожий назвал Итачи. Это был бледноватый, среднего роста мужчина, с длинными густыми, волосами цвета вороньего крыла, собранными в конский хвост. Одет он был в широкие темно синие штаны со множеством карманов, какие обычно носят АНБУ, и сетчатую майку-кольчугу на голое тело. Мужчина задумчиво смотрел на пляшущее пламя костра. Рядом с костром сушился походный плащ – точно такой же, как и тот, что был на том, кого звали Кисаме. – Ничего ему не будет, – усмехнулся серокожий, обнажая острые, похожие на акульи, зубы. –Джинчурики очень живучи. На это Итачи лишь пожал плечами мол, «как знаешь». Встав, он уже было собирался снимать с ветки пыльник, но, не донеся руки, опустил ее, а потом опять сел на место, тайком утирая край губы. – Знаешь, Кисаме, я, наверное, еще немного посижу, – вздохнул черноволосый. – Опять нездоровится, – вздохнул Кисаме, оценивающе глядя своими маленькими рыбьими глазами на напарника. В этом взгляде читалось спокойное, умеренное любопытство и уважение. А что такое уважение шиноби? Его можно выразить тремя фразами: «Я ценю, что мы являемся напарниками». «Если нам когда-нибудь суждено будет сразиться, то это будет честью убить тебя». «Если же я паду от твоей руки, это будет достойная смерть». – Ладно, я пока не спеша пойду вперед. Нагоните меня, когда сможете, Итачи-сан, – последний раз бросив взгляд на напарника, Кисаме, не оборачиваясь, вышел из грота, растворившись в затихающем дожде. Некоторое время Итачи сидел неподвижно, вглядываясь в огонь, потом, поудобнее пристроился к прогревшейся стенке грота и задремал чутким сном. Проспал он так около часа, пока не почувствовал чье-то приближение. Глаза его стали необычного красного цвета и устремились в темноту входа. – Выходи, Дейдара, мои глаза видят тебя, как бы ты ни скрывал свое присутствие, – голос говорившего был спокоен, но в нем чувствовалась властность. На фоне входа показалась фигура укутанная в мокрые, прилипшие к телу грязно-белые одежды. – Я не Дейдара… – усталым, извиняющимся голосом отозвался гость. Когда фигура вошла в освешенный костром круг, глаза Итачи расширились от удивления. – Девушка? Та, не обращая на вопрос внимания, пошатываясь, прошла к костру и села рядом с мужчиной, ибо только в том месте стенка была достаточно близко к костру, чтобы облокотиться, и с чувством выполненного долга потеряла сознание. *** Да, фортуна действительно улыбалась девушке, причем на ее счастье, не в последний раз. Несмотря на то, что она бесцельно шла вперед, порой спотыкаясь, теряя сознание, вставая вновь и непроизвольно меняя направление, но упорно идя вперед. И в результате это привело «D3» к отблескам света, падавшим из небольшого грота у подножья холма. Туда она и направилась. Подойдя, она нерешительно встала, опершись о каменную арку входа, прислушиваясь к инстинктам и раздумывая, чем ей грозит проникновение внутрь, и как раз в этот момент раздался голос, заставляющий ее войти. Не подчиниться прямому приказу она никак не могла. Все ее нутро требовало этого, и девушка выполнила приказ. Пройдя внутрь, она увидела темноволосого мужчину у костра, и хотя в глазах плыло, из-за чего рассмотреть его не удалось, но общие черты показались ей неуловимо знакомыми. Но слабость была сильнее ее и, не думая более ни о чем, чувствуя подкатывающую темноту, девушка плюхнулась рядом с незнакомцем, погружаясь полуобморок-полудрему. Почувствовав легкий укол, она очнулась и обнаружила, что лежит на лежанке из лапника, которую изначально не заметила, и ее накрывал черно-красный дорожный плащ. Откинув его и попытавшись встать, она обнаружила, что бинтов и халата на ней нет. Точнее на ней не было вообще ничего. Оглядевшись, она увидела мужчину, кинувшего в огонь одноразовый пластиковый инъектор и ставший развешивать ее халат над костром для просушки. Заметив, что девушка очнулась и пытается встать, мужчина вздохнул. – Прикройся хотя бы, а вообще тебе надо полежать, – девушка, не задавая вопросов, легла обратно, накрывшись плащом, несмотря на то, что ей было прохладно и хотелось посидеть поближе к костру. – Ты, вообще, откуда такая? Не одежда, а ни пойми что, из оружия один скальпель хирургический, а твоя чакра… Она очень похожа на чакру одного человека… – Я из убежища. Там было много всякой аппаратуры, а одежды не было, вот я и одела, что нашла. Оружия тоже не было, а чакра моя похожа на чакру Дейдары, потому что я его клон, – отчиталась по всем обозначенным пунктам, озадачив мужчину, но это было только прелюдией. – А вы ведь, Итачи-сама? Истинное искусство? – Стоооп! Подробно и по порядку! Клон? Истинное искусство? Убежище? И девушка стала объяснять, что клон не в смысле техника, а выращенный в лаборатории, которая здесь неподалеку. Что истинное искусство это он, то есть Итачи, и что его тоже пытались клонировать, но не смогли. Рассказывала клон долго, подробно и по порядку, как и было приказано. – Понятно, догадываюсь чьих это рук дело, – дослушав девушку, вздохнул черноволосый. Итачи достал из походного мешка свою сменную одежду и протянул ее девушке. – Одевайся, сейчас я найду что-нибудь тебе пожевать. У тебя то хоть имя какое есть? – Нет, только номер. «Д3», – покачала головой девушка, натягивая на голое тело штаны – точная копия тех, что были на Итачи. – Так нельзя, у каждого должно быть имя. Раз у тебя его нет, значит я тебе его дам… Как насчет… – мужчина надолго задумался прикрыв глаза. – Я думаю, тебе подойдет имя Микото. Так звали мою мать. На лице мужчины залегла глубокая морщина, и он еще долго не шевелился, будто погрузившись в свои, кажется, не очень приятные, воспоминания. – Ну что, Микото, оделась? Тогда давай посмотрим, что осталось пожевать, – вернувшийся на бренную землю после своих размышлений Итачи обернулся и глянул на девушку и, слегка покраснев, тут же отвернулся, обругав себя за несообразительность. Порывшись, он достал из походного мешка старый, покрытый царапинами и бороздами нагрудник с изображением листа, какие носят АНБУ. – Вот, одень. И запомни. Под сетку-кольчугу приличные девушки всегда что-нибудь одевают, – сообщил черноволосый, не оборачиваясь и вынимая из волшебного бесконечного походного мешка стопку галет в вощеной бумаге, кусок вяленого мяса и небольшую флягу с водой. Девушка с благодарностью приняла пищу и стала в не активно вгрызаться. Итачи же размышлял над тем, что ему делать с гостьей. Он сразу заметил тот факт, что девушка какая-то замкнутая, рассеянная, но, стоило ей только отдать четкий приказ, как та моментально бросалась его исполнять. Что и следовало ожидать от Орочимару, а судя по рассказу Микото, это именно его работа. Но тогда непонятно почему девушка слушалась его приказов? Ведь по идее она должна была подчиняться именно Орочимару. Может, дело в том, что он мертв? Тащить Микото с собой в Акатски – огромная опасность для всего мира. Если технология клонирования попадет в руки «того самого Учихи», то у него будет в руках армия покорных, безвольных шиноби с любыми, какие ему потребуются, уникальными способностями. А значит он, Итачи должен попасть в убежище и уничтожить все записи и оборудование. Но что же тогда делать с клоном? В принципе, она безопасна, так как нужен специалист равный по гениальности Орочимару, чтобы понять по одному только клону сам процесс. Но она еще может послужить его целям. – Ну как, закончила с едой? – получив положительный кивок, черноволосый придвинулся к ней. – Посмотри мне в глаза. Девушка тут же исполнила приказ, уставившись в необычные, вдруг покрасневшие глаза с тремя завитками. Завитки начали вращаться, вытягиваться и перетекать в новую форму. Из уголка глаза скатилась кровавая слеза, после чего мир вокруг вдруг вспыхнул и изменился. Микото стояла в небольшой комнате, идеально белые стены которой напоминали ей стены того самого убежища, в котором она родилась. А вот и колба, в которой клубилось густое белое марево. Подойдя к колбе, Микото попыталась ее коснуться, но ее рука прошла сквозь марево. Внезапно за спиной Д3 появился Итачи и тоже коснулся поверхности колбы, от чего в ней стали мелькать недавние воспоминания. Вот она ест, а вот входит в пещеру, вот она идет под дождем, меся грязь, а вот она стоит перед выходом из убежища. Когда в мареве мелькнуло лицо похожего на Итачи юноши, тот остановил картинку, впившись красными глазами в изображение. – Это хорошо, что ты его видела, – пробормотал под нос красноглазый. – Он страшный, он плохой, – невпопад ответила девушка, ежась и стараясь спрятаться от глядевшего с изображения юноши за Итачи. Но тот, бросив на девушку удивленный взгляд, продолжил перемотку. Вот последние, вернее первые воспоминания, когда Микото выбирается из колбы, а потом все покрылось темнотой. Но тут Итачи погрузил руку глубже и внутри темноты стал вырисовываться силуэт какого-то черного ящика. Ухватившись за него, черноволосый изо всех сил потянул ящик, вытягивая его из колбы. Шел ящик медленно, но постепенно сдавался красноокому, все больше и больше выступая из мутного марева колбы. Вот последний рывок, и ящик падает на пол, от чего весь мир преображается. Теперь они в другой комнате – круглой, с синими стенами и потолком. Вдоль стен стояли белые шкафы, с подозрительно знакомыми черными дверцами, точь-в-точь как стенки того ящичка. Открыв один из них, Итачи просмотрел содержание. Для Микото оно выглядело как бумажные папки, и к каждой крепился корешок с поясняющей надписью. Эдакая картотека. Когда девушка хотела было взять одну, Итачи поднял ладонь. – Постой пока там, где стояла. Все равно когда я закончу, ты все сама вспомнишь. И, конечно, девушка послушно встала на место, а брюнет продолжил свою работу. Он неспешно просматривал содержимое ящиков, что-то переставляя на то место, где оно и должно было стоять, некоторые пустые или нечитаемые папки он не глядя кидал на пол и те, даже не долетая, сгорали, превращаясь в сизый пепел. Этот процесс длился довольно долго по времени, но вот Итачи нашел то, что искал. Папка эта была в отличеие от остальных серых, фиолетового цвета, а содержимое выглядело так, будто часть его попала в воду и от этого слова стали нечитаемым. Печать подчинения. Так вот почему она работала неправильно. Похоже, гендзюцу, которое закладывало все эти воспоминания в клона было прервано на половине и не вся информация успела отложиться. В том числе и печать подчинения. И, наверное, это к лучшему. Сначала Итачи хотел просто кинуть папку на пол как делал с другими нерабочими или ненужными обрывками гендзюцу. Собственно ни комнат, ни шкафов ни папок, конечно же, не существовало, просто такая визуализация показалась мужчине наиболее удачной для работы. Пальцы мужчины почти разжались, как вдруг он остановился. Открыв папку, он начал листать ее и найдя нужный фрагмент, оторвал его, спрятав в полу рукава. После этого он кинул папку на пол, и та, последовав примеру предыдущих, исчезла во вспышке пламени. Наконец, сделав полный круг и дойдя до того места, от которого начал, мужчина облегченно вздохнул. – Теперь все, – сообщил он девушке, и Микото ожидающе посмотрела в ответ. Вместо ответа перед ней возникла колба, которая показывала теперь пещеру, костер и склонившегося над ней мужчину. Поколебавшись, девушка шагнула в марево. Итачи же задержался на секунду. Дотронувшись до полоски крови, что стекала из глаза по щеке, мужчина достав из рукава клочок бумажки и, нарисовав на задней его стороне пару иероглифов, бросил в колбу. Бумажка неспешно всплыла и прилипла «потолку» цилиндра, затерявшись в белом мареве. После этого и сам брюнет шагнул внутрь агрегата. *** Очнулся Итачи от того, что его неуверенно, похлопывали по щекам. Оглядевшись, он понял, что лежит на лежанке из лапника, а голова его покоится на коленях Микото. – Долго я? – начал было он, глядя на девушку. Та покачала головой. – Нет, минут пятнадцать, не больше. Я только перетащить вас успела, да кровь стереть. Да и в том месте мы были будто бы совсем недолго. Вон, хворост даже не успел прогореть. – Отлично. Если я прикажу, ты спрыгнешь с обрыва? – внезапно выдал брюнет. Девушка хоть и удивилась такому вопросу, но попыталась ответить как можно логичнее. – Ну, я не знаю, зачем это, но если вам так надо, то прыгну, хотя тут нигде и обрыва-то нет... – наконец выдала она, хотя в голосе не чувствовалось уверенности. – Значит, подействовало. На тебе стояла печать сознания, заставляющая беспрекословно подчиняться создателю, но поскольку что-то повредило гендзюцу, то ты была готова подчиняться любому, кто говорит в приказном тоне. Я уничтожил то гендзюцу, упорядочил твои искусственные воспоминания, и кое-где добавил своих. Теперь ты полностью свободный человек. Можешь делать, что хочешь. – Что хочу? А с вами можно? Вы добрый, Итачи-сама. Помогли, накормили, замерзнуть не дали… А еще вы – «Истиное Искуство». – Ну, вот насчет искусства хватит, – хмыкнул Итачи, вставая. – Дейдара не признает другого искусства, кроме своих взрывов. И уж тем более, если уж он кого и назвал совершенством, то не меня, а шаринган. Девушка помолчала, взглянув на хозяина грота, потом вновь воспроизвела в памяти сценку в храме. – Может, тот, из кого меня создали, не считает так, а для меня вы – истинное искусство, – безапелляционно заявила клон. Тааак, все это начинает идти не в то русло, которое уже задумал Итачи. – Ты направишься в Коноху. Я уверен, там ты найдешь свой путь. Умеешь ориентироваться на местности? – девушка уверенно кивнула, хоть ей и не хотелось расставаться с этим человеком, но раз он сказал, что так будет лучше, значит, так оно и есть. Это было не слепое подчинение приказу, а обычная детская наивность человека, уверенного, что раз ему этот человек помог единожды, то плохого от него нечего и ожидать. Тем временем Итачи продолжал: – Коноха отсюда на северо-востоке, примерно в трех днях ходьбы. Как проснешься, направишься туда. А сейчас спи. – Но я хотела бы… – Итачи не стал дослушивать. Глаза его вновь стали красными, но на этот раз с обычными завитушками В принципе, он мог взять Микото с собой, она была чистым листом, на котором он, Итачи мог написать все что захочет… И соблазн был велик. Но Итачи всегда был тем, кто в первую очередь думает о долге, а уж потом о себе. А еще черноволосый опасался что «тот самый Учиха» сможет разгадать секрет клонирования даже по одному клону. Да и просто могут возникнуть ненужные вопросы. – Спи. И девушка провалилась в сон. Мужчина, уложив Микото поудобнее, стал собирать вещи. Ему еще нужно было наведаться в убежище Орочимару, а потом догнать Кисаме. Выйдя из грота, Учиха глянул на алеющий горизонт. Вот-вот взойдет солнце. Надо поспешить.