Show me your demons

Дерека похищают ровно один-два раза в месяц. Мужчина даже уже не удивляется. Сначала его неожиданно усыпили хлороформом и, закинув в машину, увезли за город, после оставив там привязанным к дереву. Причем вверх ногами. Голым, черт побери. В следующий раз Хейла оглушили дубинкой по голове. Резко и почему-то слишком больно, однако ж. Так же были размельченный аконит и электрошокер. В свой последний раз мужчину связали и подвесили в амбаре — Дерек только удивлялся силе своего похитителя. Когда мужчина оказывается похищенным еще один раз, он открывает глаза в полнейшей темноте; горло не туго стягивает шнур, руки сцеплены наручниками. Кажется, пушистыми. Возможно, розовыми. — Прекрасно, — рычит он, — Опять тот же мешок. Не оригинально. Приближаются шаги. Шаркающие, но плавные. А потом громкий удар и девичье шипение. — Думаешь я не чувствую тебя, чокнутая? В ответ Хейлу резко прилетает под дых. Посохом. А потом раз по голове. — Я не чокнутая, дурень. Я экстраординарная. Стилински — гиканутая, бешенная, шумная Стилински, кто бы знал — мешок с головы Дерека не снимает, наоборот, она лишь сильнее затягивает шнур, который слишком уж по ощущениям похож на гарроту, думает оборотень. Стайлз шумно дышит, потирая ушибленный бок, и тихонечко матерится под нос. Дерек же освободиться не может, девчонка-то все-таки начинающий друид — брюнет вспоминает Дитона всеми плохими словами. Внезапно это чудо резко затихает, и наступает полнейшая тишина: пылинки тягуче плывут в затхлом воздухе, стружки древесины валяются по углам, как остатки былого величия и гордости, а запах смолы забивается в ноздри. Лесопилка, класс. Станки, остро-режущее вокруг, возможно, рябина и крюки — Хейл надеется, что Стайлз не совсем тронулась рассудком и не придумает ничего в стиле бдсм. А затем чьи-то пальцы касаются разгоряченной груди оборотня. Они ласкают шею, разминаю каменные плечи, пробегают по кубикам пресса, летают по рукам, массируя затекшие запястья. — Это уже не смешно, Стилински. Завязывай свои игры. — Дерек действительно напряжен до предела; запаха новая Стайлз не имеет совершенно. Дома же Хейла ждет любимая им настоящая волчья пара, материться и угрожать не помогает. — Не сопротивляйся, зайчик. Тебе понравится. — голос искаженный, железный и механический; бедра на коленях Дерека упругие и настойчивые; волк закрывает глаза. // Когда тощая, бледная и неугомонная Стилински в очередной раз выкрадывает оборотня, Хейл не выдерживает. — Да что вообще с тобой такое, идиотка? — кричит он. — Это выходит за рамки всех возможных между нами отношений. Я с Эрикой, прими это в конце концов. Ты мне не интересна. — Дерек замолкает на мгновение, взвешивая, как можно лучше достучаться до брюнетки, и понимает, что лучшая защита — это нападение. — А Малия вообще в курсе того, что ты вытворяешь, Стилински? На это Стайлз едва ведет бровью, показывая ее «любимому» волку самый красивый фак из всей ее коллекции; застегивает красную худи и, практически, прыскает от разбирающего ее смеха — из-за дверей плавной походкой дикой кошки показывается главный заказчик всех ее «преступлений». — Эрика?!.