Решила отомстить, или "Хочешь меня?"

      Лучи закатного солнца мягко окутывали все розовой пеленой. Уличный гравий, крыши домов, далекие пушистые облака, люди, что чинно проходили мимо – все носило на себе розовый отпечаток заката. Легкий теплый бриз, приносивший с собой соленый запах моря, шелестел густыми кронами деревьев, откидывающих большие пятнистые тени. Вода, тихо плескавшаяся в канале, сверкала золотистыми и розовыми отблесками, ловя последние лучики заходящего солнца.       Здесь, на аккуратной набережной, устроилось милое кафе, которое за последние три дня стало любимым местом Люси. По желанию, здесь можно было посидеть не только в помещении, но и на улице. Огороженные низким заборчиком, увитым зеленым плющом, под тенью предусмотрительно установленных широких зонтов стояли небольшие круглые столики. За одним из них и сидела девушка, одной рукой подперев щеку, а второй задумчиво ковыряя ложкой подтаявшие шарики мороженого.       Третий вечер подряд она проводит за этим столиком, облюбованным ею, в компании мороженого, устремив взгляд на легкую рябь воды, протекающей буквально в метрах пяти от нее.       Она обнаружила это кафе совершенно случайно. Не в силах находиться в своем доме, она вышла на улицу и пошла вдоль набережной, набредя через какое-то время на это тихое местечко, ставшее приютом для ее загнанной души.       Три дня она уже не была в гильдии и не видела никого из своих знакомых. Да, собственно, никому она и не нужна была. Погруженная в свои депрессивные мысли, она целые дни проводила на улице, потому что, как бы ни старалась, не могла оставаться дома долго. Дом служил лишь местом для ночевки. Люси даже стала подумывать о переезде. Препятствовало ему лишь неимение средств.       Уже три дня она проводила в гордом одиночестве. Люси не была одиночкой по натуре и никогда не любила находится одной, однако сейчас одиночество было тем, в чем она нуждалась. Оно помогало ей лучше любого психолога. Говорить не хотелось ни с кем. Все дни она проводила в задумчивости, даже в самокопании каком-то. Самостоятельно расставить в голове все по полочкам не каждый сможет, а вот Люси смогла. Одиночество помогло ей разобрать тот хаос, что царил у нее в голове после всего, что произошло.       Да, в масштабе вселенной эти ее «проблемы» казались такой ничтожной мелочью, что было смешно. Однако то Вселенная, а это Люси. Для Люси это было чем-то сравнимым с… взрывом. Сначала было все просто прекрасно, а потом бах! И нет ничего. Кажется, и тебя нет.       И хочется плакать, рыдать, но разве это поможет вернуть все так, как было до взрыва? Нужно радоваться, что ты выжил. Нужно не хотеть все вернуть, а пытаться построить заново то, что ты потерял. Только все будет новым. Твоя жизнь будет новая. Пусть ты многое потерял, не просто многое, а очень важное. Но этого не вернуть. Нужно найти что-то новое, что будет для тебя таким же важным. Нужно построить заново свое счастье на пепелище.       Да и хочет ли Люси вернуть все, как было прежде? Она уже сомневалась. Получается, раньше ее счастье было зыбким, готовым в любой момент исчезнуть, хоть и казалось оно ей таким надежным, твердым и нерушимым. Может, лучше попытаться найти действительно настоящее счастье, а не вернуть прежнее, такое сладкое, но совсем хрупкое.       "Заставь саму себя поверить в то, что больше ничего не чувствуешь к нему".       Постепенно боль утраты действительно проходила. Ее, поначалу такие сильные, чувства стали таять, облегчая тяжесть камня, лежащего на ее душе. Ведь Нацу был чем-то больше, чем просто парень. Он был другом и опорой. Он был тем, кто не раз вытаскивал Хартфилию из, казалось, неразрешимых ситуаций. Он был тем, кто всегда ее понимал. Тем, кто занимал особое место в ее сердце. Но кто знал, что любовь Люси окажется в несколько раз сильней, чем Драгнила? И эта любовь из-за своей силы и причинила ей столько боли.       Девушка вздохнула. Теплый ветерок мягко скользнул по ее лицу, сдув с него несколько прядей челки. От яркого блеска воды заслезились глаза, и Люси отвела взгляд в сторону, занявшись разглядыванием лиц прохожих. Раньше она часто любила представлять себе жизнь абсолютно незнакомых людей, которые встречались ей на улице. Но сейчас почему-то не хотелось. Хотя в этом нет ничего удивительного, так как в эти три дня она итак не хочет ничего, кроме мороженого и одиночества.       Мимо проходили разные люди. Вот неспешным шагом прогуливается молоденькая девушка с мягко развевающимися темными волосами и весело прищурившимися глазами, вот пожилая женщина в спешке несет сумку, доверху полную продуктов, вот проходит пара, смущенно улыбающаяся друг другу и мило держащаяся за руки… Скользнув взглядом по лицу какого-то молодого человека, Люси вдруг замерла.       Знакомые торчащие в разные стороны пряди пшеничных волос, неуместная в это время года, но неизменная шуба, презрительный взгляд и шрам, молнией пересекающий правый глаз. Широкие плечи, расслабленно опущенные, и гордая походка, будто говорящая, что вот он, царь, собственной персоной, снизошел до простого люда.       Люси спешно отвела взгляд, быстро растормошила челку, чтобы та упала на глаза, и прикрыла рукой лицо в надежде, что останется незамеченной Лексусом. Посидев так некоторое время и не услышав ничего, вроде: «Эй ты, сисястая!», или «Болельщица!», девушка немножко раздвинула пару пальцев и посмотрела сквозь образовавшуюся щелку. Вдруг она, охнув, так дернулась от испуга и неожиданности, что выронила ложку, которая со звоном упала на каменную плитку. - Боже, Лексус. Ну зачем так пугать? – выдохнула Хартфилия, ошеломленно глядя в уставившуюся на нее пару черных глаз.       Как-то совершенно бесшумно подкравшись, напротив нее на стуле развалился Дреер, усмехнувшийся ее нервной эмоциональности. Скрестив руки на груди, он, вместо ответа, произнес с нескрываемым сарказмом: - Ну здравствуй, «любимая».       Люси сначала опешила от такого обращения, но потом, вспомнив кое-что и чуть смутившись, отмахнулась. - И тебе привет. - Ты что, решила из гильдии уйти? - поинтересовался громовержец, вопросительно изогнув левую бровь, что придавало его лицу еще большую презрительность: - Я? Нет…       Хартфилия, избегая встречи со взором Лексуса, опустила взгляд на мороженое. Ложка так и валялась под столом, а другой не было. Доесть, видимо, не получится, а жаль… - Какого черта ты тогда который день не появляешься? Между прочим, из-за тебя я тоже прийти не могу, - прищурившись, Дреер не отрывал взгляда от Люси. - Почему не можешь? Я ничем не мешаю, – проговорила она, беспокойно поправив челку. - А ты помнишь, о чем ты меня попросила?       Люси в смущении закусила губу и все же подняла на него шоколадные глаза. -С Лексусом?!       Вздрогнув от возгласа Миражанны, Хартфилия разочарованно хлопнула себя по лбу, но тут же пожалела об этом, потому что гудевшая голова сразу отозвалась на этот хлопок тупой болью. Люси буквально чувствовала внутреннюю усталость и измождение, но снова напрягла свои мыслительные процессы. Хочешь, не хочешь, а из ситуации как-то нужно выбираться. - И что, признаться всем, что это был спектакль? - задала вопрос в никуда Хартфилия, вытерев тыльной стороной ладони остатки слез. - Как ты это представляешь? - отозвался Дреер с усмешкой.       На самом деле, никак. Мысль действительно никудышная, но... Второй вариант исхода ее слишком смущал, чтобы произносить его вслух. - Ну а что еще? - притворно пожала Люси плечами в надежде, что в голову громовержца вдруг придет еще какая-нибудь годная мысль. - Думай. Твои проблемы - тебе и расхлебывать.       А вот это уже обидно! - Мои проблемы? - возмутилась Хартфилия, вперив гневный взгляд в Лексуса. - Это ты во всем виноват! Тебя никто не просил устраивать эту дурацкую проверку! - Неужели? - возмутился, в свою очередь, Дреер. - Кто мне нудил на кухне, что ее бросили и какая она несчастная?!       Аккуратно, Дреер. Удар ниже пояса.       Люси буквально задохнулась от его слов. Вот значит как. Что ж, он прав. Никто не просил ее выкладывать ему свои проблемы.       Дреер, увидев ее сжатые в тонкую полоску губы и побледневший цвет лица, понял, что сказал то, что не следовало говорить. Но сказанного не вернешь - а Лексус в принципе не привык извиняться - поэтому он лишь хмыкнул, прищурив глаза. Но через пару мгновений все же коротко выдохнул и произнес: - Вообще-то я так не думаю. - Да, верю тебе.       Она сомневалась, что громовержец действительно так не думает. Правда, она теперь во всем сомневалась.       Но тон Дреера располагал к мысли, что тот попытался извиниться. Или оправдаться. Неважно. Поэтому она лишь отвернулась. И внезапно сказала: - Прости. Я и правда просто свалилась к тебе на голову и закидала своими проблемами.       Лексус, не ожидая такого, приподнял брови. Он хотел что-нибудь сказать, но слова не шли. На какой-то момент он почувствовал жалость к этой девушке, что сидела сейчас, опустив голову и скрыв лицо за водопадом золотистых волос. Ему хотелось просто взять и сделать так, чтобы она перестала так страдать. Вообще, из-за чего ее плечи так поникли, побледнела нежная кожа и слезы готовы были литься из ее глаз каждую секунду? Из-за гребаного Нацу? На самом деле, эта женская слабость и эмоциональность всегда бесили его. Он удивлялся самому себе, что в какое-то мгновение даже захотел помочь ей. - Не за что извиняться. Все равно это вышло спонтанно.       Нет, не то,       Но что еще говорить? - На самом деле, это даже интересно. И если могу чем-то помочь - обращайся.       Что он несет? Слова сами по себе слетают с его губ, когда он даже не успевает подумать, что сказать.       Люси взглянула на него. - Поможешь? - переспросила она. Лексус кивнул. - Тогда... Она немного взволнованно отвела взгляд в сторону и непроизвольно сжала краешек юбки. - Тогда давай в гильдии будем делать вид, словно мы пара?       Она действительно сказала это? Да, Люси, до чего ты скатилась? Решила во что бы то ни стало уверить Нацу, что у нее все прекрасно?       Девушка, слегка покраснев, потерла вспотевшие ладошки и глянула на Дреера, что весело усмехнулся. - Я знал, что в итоге так и будет. - Ну помню… - смущенно ответила она. – И спасибо, что согласился. Но в чем проблема? - Могла бы и сама догадаться, - фыркнул он. – Честно говоря, я не горю желанием отбиваться от Миражанны и выслушивать ее фразочки:»Ой, это судьба», и «Ой, вы такая прекрасная пара!».       Лексус передразнивал Миру таким тоном, что Люси не удержалась от улыбки. - В конце концов, я хочу просто взять задание! Потому что из-за тебя я бомжом становиться не собираюсь, - раздраженно закончил Дреер. - Ну раз так, то давай сходим… Можно завтра. А еще лучше послезавтра. - Нет, мы пойдем сейчас, - Лексус поднялся со стула, и от него по каменной плитке растянулась длинная тень. – Прямо. - Но зачем сейчас? – Люси забегала взглядом, почувствовав жуткое нежелание идти в гильдию. – Вечер уже… - И что? У нас гильдия круглосуточного действия.       Девушка взволнованно забарабанила ноготками по поверхности столика, стараясь не смотреть на Лексуса. Сердце снова забухало в груди, что уже, кажется, стало его привычкой. - Вставай. И пошли, - нетерпеливо произнес Дреер. - Я… Я не заплатила… - Неужели. Если ты не знала, на улицу не выпускают тех, кто не заплатил. - А, да…       Куда делась вся ее смекалка, которая столько раз помогала ей? Ситуация казалась такой безысходной, что Люси захотелось расплакаться, как маленький ребенок, которого заставляют с утра пораньше идти в ненавистный садик. Неуверенно встав, она нарочито медленно стала расправлять все складочки на юбке, убирать с нее мелкие пылинки, поправлять ее до тех пор, пока Дреер не выдержал. - Да сколько можно?!       И раздраженно схватив девушку за руку, он быстрым шагом поволок ее в сторону гильдии.