Сирень из прошлого

Бескрайняя и, казалось бы, бесконечная пустыня не радовала его. Чересчур жарко, отвратительно сухо вокруг, да ещё солнце практически всегда не скрывается за облаками и больно слепит глаза. Это точно не для него, даже если будь он обычным смертным человеком. Хотя, нужно признать, в первые дни нахождения в Египте у него были предположения, что погода просто слишком нова для него, и ничего больше. Но время шло, и с каждым днём усиливалось осознание того, что его предположения ошибочны. Нет, влажный климат острова Неверлэнда, разнообразная зелень вокруг, прохладные порывы ветра, несущие за собой морской запах, и общество этих бестолковых мальчишек, хоть как-то внёсших разнообразие в его жизнь — всё это никогда не сравнится с ничтожным Египтом. Впрочем, за год его путешествий по миру, где нет волшебства, не нашлось ещё ни одной страны, способной превзойти Неверлэнд. Да и, если подумать, вряд ли он найдёт во всём мире что-нибудь такое же… родное? Ведь это был его остров. Остров, насыщенный воспоминаниями и даже, можно сказать, ставший ему подобием дома за эти несколько столетий. Но можно ли считать собственный остров домом? Ведь дом — это не настолько огромная территория, наверное. Он поспешно перевёл своё внимание на женщину, облачившуюся в стандартную форму аэропорта. — Питер? Пэн? — у неё было такое выражения лица, точно кто-то решил сыграть с ней злую шутку. Стиснув его паспорт в загорелых руках, она то и дело вглядывалась то в фотографию, то в живую копию. — Всё верно. Подросток смотрел на неё с полной серьёзностью, ни разу не позволив себе усмехнуться, пусть и хотелось. Это выглядело всё так же по-прежнему забавно спустя столько времени. У каждого человека, узнавшего его имя, была разная реакция. Один мог неуверенно рассмеяться и посчитать его сумасшедшим, другой недоверчиво докапываться, почему его назвали именно так, а третий же с лёгкостью верил, точнее, считал это тоже забавным. Третий тип людей ему нравился больше всего. Над остальными двумя хотелось начать издеваться, как это делал он в прежние времена: позвать Тень и приказать ей попытаться украсть их «отражения». Но не сразу, ибо это будет слишком скучно и просто. Наоборот, пусть Тень принимает несколько слабых, медленных попыток специально, чтобы причинить как можно больше неприятных ощущений, страданий, боли тем людям, кто посмел сомневаться в нём, в Питере Пэне. Да, можно было сделать себе другую фамилию, менее неформальную. Но зачем? Чтобы давать лишний повод признавать своё поражение? Это пока не входило в его планы. — Вы выглядите моложе своего возраста. Вам точно восемнадцать? — видимо, женщина пропустила мимо глаз факт того, что его зовут как сказочного героя. Жаль, большинство людей не любили тратить своё время на такие мелочи, и, может, поэтому до сих пор не знают о реальном существовании других миров, в том числе и о том самом острове, где живут Потерянные мальчики и их предводитель. Питер выдавил из себя вместо такой желанной насмешки вежливую улыбку: — Конечно. Мой паспорт может подтвердить это… — Паспорта могут быть поддельными, — резко перебила его служащая и в третий, если он не ошибался, раз начала вводить в компьютере номер и серию его документа. А она, однако, прозорливее, чем остальные. Правда, не настолько, насколько нужно. Этого не достаточно. А ведь если бы имелось чуть больше фантазии… — Что ж, — наконец спустя пару минут холодно отозвалась та, — полагаю, вы можете проходить. Приятного полёта. Пэн дождался, пока женщина с грохотом поставит печать, информирующую о том, что он покинул эту страну сегодняшним днём. Пришлось опять пересилить себя и любезно поблагодарить её. В реальности же он был бы не прочь напоследок перерезать ей горло острым концом бумаги, лежащей рядом. Это можно было бы с лёгкостью провернуть, нужно лишь иметь при себе запас ловкости и умения рассчитывать силу. К счастью, всё это, и даже больше, имеется у него. Поправив простую рубашку, которая типична для одежды этого мира (Пусть Питер и не отвык ходить без чего-то зелёного, а потому она была светло-салатовая, цвет, который напоминал только начавшую расти траву), юноша прошёл через специальное ограждение, а с этим и мог с уверенностью оставить Египет далеко позади себя. Настал черёд чего-то нового, того места, где ему ещё не довелось быть. Кто знает, вдруг на этот раз удача наконец-то подчинится ему?

***

Всё-таки зря ей удалось уговорить братьев. Они же с самого начала твердили, что это плохая идея, которая вряд ли приведёт к чему-то хорошему. Но тогда ей казалось, что Майкл с Джоном, в отличие от неё, прожившие последние сто лет в разных мирах в поисках, не могли понять, что она испытывает ко всему, что происходит вокруг неё сейчас. Уже прошёл почти год, когда Венди стала свободной. Вне клетки, вне подчинения Пэна, вне Неверлэнда. Это казалось невероятным. Разве может такое быть? Но шли дни, и ощущение, что всё это — любимые Майкл с Джоном, новые впечатления, познание этого мира — иллюзия, сон, медленно покидало её. Хотелось бы, конечно, забыть всё окончательно, но это не может быть возможным. Ей часто снились кошмары, не отличающиеся особой оригинальностью. И каждый раз, видя во сне своё заключение, становилось тягостно на душе. Нельзя было сказать, что Венди, будучи девушкой старого поколения, сразу привыкла к нынешнему обществу. Все эти разнообразные технологии, новые привычки людей, особый лексикон у молодёжи, потеря сдержанности у многих здесь и странная, слишком открытая одежда не вызывали у неё симпатию. Помнится, отчаянному Майклу пришлось сильно постараться, чтобы заставить девушку носить обтягивающие брюки. Гораздо труднее было с шортами — их она вообще поначалу приняла за пижаму, в которой не прилично появляться на людях. А если говорить о телефонах, радио, телевизорах и, тем более, компьютерах — это пугало бедную Дарлинг, и около двух недель она сторонилась всех этих приборов. Только потом пришлось побороть себя ради собственного же блага. Мог ли кто-то понять, как ей давалось с огромным трудом привыкание к этой жизни? Скорее всего, вряд ли. Майкл с Джоном не сидели в клетке столько лет на острове, где время остановилось. Пару раз они возвращались к родителям, тщательно скрывая от них, чем занимаются на досуге. Никому, никому из её знакомых не приходилось остановиться во взрослении. Никому, кроме него. Питер Пэн… Удастся ли ей когда-нибудь спокойно произносить его имя? Она помнит его. Помнит каждый их разговор с ним, пусть обычно слишком короткий и зловещий, чтобы он походил на дружелюбную беседу. С самого первого дня, после того, как Пэн сбежал, Дарлинг шарахалась от каждого прохожего, одетого во что-то зелёное. Теперь она ненавидела этот цвет, будучи раньше её любимым, тогда, до того, как всё случилось. Хотя, что лукавить? Даже сейчас, находясь в одиночестве, на неё часто находит чувство, что за ней кто-то следит. Обычно это быстро проходит, стоит Венди убедить себя, что ему не будет от неё никакой пользы, что он, возможно, уже и не в этом мире, даже вернулся на свой остров. Уж Пэн точно не станет прохлаждаться здесь целый год, за такой большой срок он с лёгкостью найдёт для себя новые цели и добьётся старых. Это Дарлинг знала почти наверняка. Всё это время она жила с братьями в Бостоне, иногда наведываясь в практически вторую столицу Америки, чтобы быстрее освоиться. Ведь, как известно, Нью-Йорк — это один из самых шумных и многолюдных городов. Майклу нравилось бывать здесь, ощущать, видеть всю эту энергию, наполнившую это место. Джон предпочёл оставаться в стороне и не принимать ни взглядов Венди, ни старшего брата. Около месяца Венди вообще не решалась заговорить с ними о родителях и о доме. Она слишком боялась услышать правду, потому что подсознательно уже догадывалась о том, что они ей ответят. Потом же мысли об этом сами собой скрылись в глубинах её сознания, стоило только ей пойти в школу. Братья, на самом деле, не настаивали на этом, считая, что, прожив больше ста лет в одном возрасте, не обязательно возвращаться в давно забытое детство. Но забытое ли?.. Однако Венди настояла на том, чтобы закончить обучение, как полагается. Пришлось не обращать внимания на их бесконечные предупреждения о том, что сейчас изучают всё не так, как раньше, правила совершенно иные и прочие подобные вещи, под конец уже раздражавшие её. Да, современная школа действительно очень отличалась от той, в которой училась она много-много лет назад. Однако цель пребывания учеников там ничуть не изменилась — знания и, пожалуй, умение выживать в обществе. Дарлинг была заранее готова к неожиданной нагрузке, как в моральном плане, так и в физическом. И, наконец, однажды, во время совместного ужина, когда оба весело болтали, делясь впечатлениями после просмотра нового вышедшего фильма, девушка неожиданно выпалила: — Я хочу поехать домой. — И вот, когда тот крутой чувак чуть было, чуть было не упал в пропасть, я подумал… Что? — слова сестры сбили Майкла с мысли, и он слегка нахмурился, пытаясь решить, продолжить дальше то, что он хотел сказать, или осмыслить её слова. Будучи на эмоциях, парню не нравилось, когда кто-то резко обрывает его. Это было в его характере, благодаря многим годам, тоже проведённым с Пэном и другими Потерянными мальчиками. Но, прежде чем Майкл успел что-то сказать, Джон, умеющий подходить к каждой ситуации с умом, поинтересовался, поправив очки в чёрной оправе: — Домой? Ты имеешь в виду Лондон? — Да, — голос почти не дрожал, хотя по телу пробежала неприятная дрожь, свидетельствующая о её волнении. — Но зачем? — успев остынуть, Майкл с недоумением взглянул на неё. — Родители уже давно умерли, а дом… Ему пришлось замолчать под предупреждающим взглядом другого Дарлинга. Венди отчаянно ловила каждое его слово, и, не стерпев, решила раскрыть все карты: — Он ведь сохранился? — теперь уже было почти невозможно утаить ту надежду, что проскользнула в её тоне. Надежду на положительный ответ. Братья пару раз переглянулись, очевидно, совместно, но молча решая, стоит ли говорить правду. Можно было наблюдать, как Джон, даже забывший о своей любимой ветчине, посылал снова Майклу «мысленные» предупреждения, которые явно больше не имели сильного влияния. — Сохранился, — быстро проговорил младший брат, теперь игнорируя старшего. — Но мы не возвращались туда уже очень много времени, Венди. — Джон неодобрительно покачал головой. — Наверняка там всё покрылось толстым слоем пыли, если ещё дом и вовсе не снесли. — Такое возможно? — спустя год для девушки до сих пор многое было в новинку. — Вполне, — тут уже Джон решил присоединиться к их дискуссии. — Если нас никому не удалось найти… Конечно, я почти уверен, что дом в полной сохранности, но есть крошечная доля сомнения, учитывая, какие сейчас ныне люди. — Ну, если почти уверен, то тогда всё в порядке, — успокаивающе обратился к Венди Майкл, заметивший на её лице что-то, напоминавшее страх за столь дорогое место. Он знал, что их чувства гораздо слабее чувств, которые испытывает сестра, стоит ей вспомнить о месте, где она провела свои первые четырнадцать лет в полном счастье, но, видимо, такое долгое счастье возмещается несчастьем, раз в семь больше точно. И почему такая несправедливость? — Так… Вы позволите мне поехать? — ей не хотелось тянуть слишком долго, поэтому она перешла к главному вопросу, даже на миг затаив дыхание — так это было для неё важно. — Тебе? То есть одной? — вопросительно вскинув брови, Майкл тяжело вздохнул, словно так пытаясь взять свои эмоции под контроль. — Эм… Да. Оба вновь замолчали. Обычно они быстро всё разруливали, но сегодня был особенный случай. Была бы девушка на их месте, то, может, поняла бы их. А так юная Дарлинг лишь мысленно их молила, чтобы уже поскорее кто-нибудь из них дал ей определённый ответ. Да — прекрасно, нет — ничего не поделаешь, но лучше узнать это сразу, чем томиться в ожидании, тешить себя бесполезными надеждами, только лишь затуманивающими разум. Уж подобные чувства Венди не раз переживала, когда томилась почти что всё время в неуютной клетке. — Венди, мы абсолютно не против, но… — оба брата говорили почти одновременно, — одна… Это же может быть опасно! — Ты понимаешь, что в любой момент с тобой может случиться что угодно? Что же, такой реакции ей и следовало ожидать. Ведь в нынешнем времени лишь они её единственные опекуны, отвечающие за неё полностью. К тому же тут нельзя не упомянуть и об их родственных чувствах. Дарлинги любили Венди и, как это бывает, боялись оставить её одну даже на пару часов в доме, опасаясь, что её похитят и повторно упрячут на сотню или больше лет. Что уж тут говорить о поездке в Лондон на несколько дней? — Со мной может случиться что угодно и здесь! — немного резче, чем хотелось, воскликнула Венди. — Не говори ерунды, в Бостоне мы хотя бы будем поблизости друг от друга, а Лондон… Неужели посетить его тебе хочется больше всего? Что в нём такого, в конце концов? Ведь родители уже давно мертвы, и… — Майкл, — предупредил его Джон, нахмурившись, стоило ему пронаблюдать, как выражение лица сестры меняется: вместо непонимания и раздражённости появилась уже злость и обида. Девушка слушала слова Майкла, доставляющие ей неприятные ощущения. Они её не понимают. Точнее, не хотят понять. Майкл делает это в открытую, а Джон же действует в рамках разумного, но Венди всё равно видит в глазах старшего брата его истинные намерения. Всё те же: уберечь, защитить. — Я должна быть там, — едва слышно промолвила она, стараясь больше не смотреть на них, устремив своё внимание на тарелку с недоеденной пищей. Есть уже вовсе не хотелось, аппетит испарился сразу же. Как же всё-таки настроение имеет власть над потребностями человека. Конечно, не настолько сильную, но всё же имеет. — Объясни нам, Венди. Это только из-за воспоминаний прошлого? — когда Майкл собирался ещё что-то сказать, Джон пнул его в бок и, воспользовавшись его замешательством, решил сам узнать все подробности новой цели сестры. — Мне просто нужно, — повторила Венди, взглянула на них с некой настойчивостью и поджала губы. Что же сделать, чтобы они дали согласие? — Это не причина, — Майкл резко встал, небрежно кинул вилку в тарелку, взял всё это и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, подошёл к раковине. Воду он включил с тем же шумом, со слишком большой силой, чем это требуется. Мощная струя столкнулась с поверхностью посуды и подскочила вверх, едва не попав парню прямо в лицо. К счастью, Майкл успел чуть ослабить напор. — Да почему, Майкл? — юная Дарлинг сверлила глазами его спину, точно пыталась прожечь его насквозь. Хотя, конечно, это невозможно. По крайней мере, в этом мире. Иногда было слышно, как брат что-то недовольно бормотал себе под нос, и за этим следовал звук сталкивающейся посуды с раковиной. Странно, что он ещё не разбил тарелку с самого начала. Венди уже постепенно начинала выходить из себя. Её злило, что Майкл делает это: игнорирует её вопрос и просто старается не выходить за грань, ради неё. Вот только зачем всегда пытаться спрятать то, что по праву принадлежит тебе? Девушка согласилась бы, скорее, чтобы младший брат орал на неё, нежели так мучал и себя, и других. — Майкл. Никакой реакции. Разве только тарелка заскрипела от сильного трения. И как долго он сможет держаться? — Майкл! — уже громче и настойчивее позвала его та, замечая при этом, что в голосе её, хоть и звучавшим со стороны спокойно, всё равно послышались дрожащие нотки, ассоциирующиеся со страхом. Неужели Венди боится собственного брата? Нет… Это же глупо. Ей он не причинит вред. Солнце за окном начало опускаться вниз, приобретая при этом оранжево-красный оттенок, который имел ещё достаточно силы для того, чтобы освещать хотя бы немного Бостон. Правда, в их столовой, обставленной современной мебелью светло-коричневого цвета и обклеенной нежными персиковыми обоями, пора уже было включать свет. Тени окружающих предметов становились всё мрачнее. И сама обстановка перестала быть такой светлой, как было раньше. Или это всё из-за темы, поднятой ей в этот момент? Старший Дарлинг всё это время тоже молчал, иногда тревожно глядя то на Майкла, то на Венди. Ему явно не прельщало то, что пора было выбирать сторону. Для него это было самым мучительным, ибо оба были для него одинаково дороги. Да и как можно выбирать между членами семьи, ставшей теперь меньше на два человека? Нет. Так делать нельзя. — Майкл, хватит молчать, это уже не смешно, — Венди не удалось скрывать дрожь в голосе, и, возможно, именно это послужило последним, заключительным толчком для Джона. Пока младший всё с большим шумом и скрежетом намывал посуду, а сестра становилась бледной, Джон отодвинул со грохотом стул и встал. Никто из этих двоих не обратил на это никакого внимания, хотя, по его расчётам, должна была быть хоть какая-нибудь реакция. Что же, ошибки настигают каждого. Придётся предпринимать что-то большее, чем отвлечь их посторонним звуком мебели. — Майкл, — Дарлинг подошёл к брату и положил руку на его плечо, — прошу тебя, успокойся. Джон ощутил, как младший тут же напрягся ещё больше от его прикосновения. — Я знаю, как решить проблему, — как можно мягче добавил. Спустя пару секунд этого ожидания Майкл, наконец, выключил воду. Всё вокруг тут же погрузилось в тишину, что, возможно, каждый из троих слышал собственное сердцебиение. За окном подул ветер, и его гул был отчётливо различим сквозь толстое стекло. — И как же? — хором спросили Венди с Майклом. Правда, каждый из них говорил по-разному. Девушка с усталостью, а парень же имел потребность в усмешке, недоверии и вызове, словно никакие предложения не будут иметь силы, способной изменить его мнение. — А… — а вот как — Джон и сам понятия не имел. Об этом ему пришлось задуматься только сейчас, когда все ждали его решающего ответа. Он нахмурился, очевидно, старательно придумывая план. Медлить нельзя было, поэтому пришлось говорить и придумывать на ходу. - Ну, это просто. Мы можем… гм-м… решить всё справедливо. Скажем… компромисс. Тогда, я думаю, каждый будет доволен решением, если исключит из него некоторые свои… требования. На миг старший замолчал, окинув их серьёзным взглядом. Но никто и не думал пока возражать, а, наоборот, ждали самого главного. — Кхм… — Джон снял очки и положил их на стол, а сам принялся ходить по столовой то вперёд, то назад, убрав руки за спину. — Вот ты, — он остановился прямо напротив Венди, — хочешь поехать в Лондон, так? — Именно. — И, как я понял, одна, — она лишь молча кивнула. — Хорошо. Это достаточно смело с твоей стороны. Правда, Майкл не совсем согласен. Майкл, — пришла очередь отвечать младшему, — почему ты не хочешь отпускать нашу сестру одну? — Да неужели не ясно? Во-первых, это чужая страна, и Венди будет трудно ориентироваться там, и… — Это не чужая страна, Майкл! — злостно перебила его девушка, в этот раз даже не испугавшись, что может за этим последовать. — Я, как и вы двое, имела там дом! Младший лишь презрительно фыркнул, а затем холодно поинтересовался: — Могу продолжить? Прекрасно, — демонстративно усевшись на мягкий диван, он с мрачным видом стал говорить дальше, при этом временами загибая один палец за другим, считая, — Во-вторых, да даже если мы все там раньше жили и считали Лондон своим домом, то теперь всё изменилось. Постройки, улицы и так далее. Венди может просто потеряться, либо нарваться на каких-нибудь бандитов. В-третьих, и, пожалуй, это самая главная причина — Пэн. — Да причём тут вообще Пэн?! — сестра закатила глаза, понимая, что сейчас опять он запоёт одну и ту же песню. — Вообще-то он может быть всё ещё в этом мире, дорогая моя, — сквозь зубы процедил парень, начиная краснеть от злости. — А что это значит? Это значит, что он может быть именно в Британии, в Лондоне, и, увидев тебя, узнает и может решить воспользоваться тобой, как способом шантажа над нами для своих целей! — Да с чего ты взял, что он вообще ещё здесь? — Венди, единственная сидевшая за столом, тоже приняла стоячее положение и упёрла руки в бока — прямо как делала раньше мама, когда была слишком раздражена. — Да с того! У Пэна может быть что угодно на уме, неужели ты не поняла это после плена у него? — Майкл прав, Венди, — Джон, наблюдавший всё это время за их спором, заставил их разом замолчать. Оба, увлёкшись отстаиванием своих точек зрения, позабыли о том, что в комнате с ними находится ещё и он. Наверное, именно удивление подобному факту на некоторое время лишило их голоса. Этим старший поспешил воспользоваться, продолжив как можно более серьёзно и одновременно мягко. И как у него получается совмещать такое? — Ты действительно будешь играть с опасностью, если поедешь одна. Поверь, в один момент ей это может надоесть, и тогда случится… случится… — Джон замялся и с горечью посмотрел на Венди, однако ему не нужно было озвучивать свои догадки вслух. Она уже и так поняла, что он имел в виду. — Непоправимое, — подсказала девушка. — Именно так, — Джон вновь взбодрился, обрадовавшись, что сестра нашла подходящее описание, которое не даёт точных прогнозов, что может случится. Убрав руки за спину, он, всё ещё полный идей и убеждений, решил окончательно завершить свою речь: — Мы не можем позволить тебе совершенно одной разгуливать по Лондону, зная о Пэне и о его непредсказуемых намерениях. Во время этих слов пришлось изо всех сил держать так и норовившие вылететь слова в себе. Да, хотелось попытаться ещё раз убедить братьев в своей безопасности, но они же всё равно будут твёрдо стоять на своём, сколько бы она не пыталась. Увы, прошлое человека бывает сильнее настоящего. Правда, Венди не знает наверняка, где сейчас Пэн, с кем, чего добился, поменял ли свои принципы, но очень хотелось надеяться, что каждый может измениться, пусть не в лучшую, а хотя бы в нейтрально-умеренную, если такая существует. — Но ведь, как я говорил, можно найти решение, способное устроить всех. Поскольку ты желаешь посетить Британию, то можно это сделать, но немного по-другому. — Как? Она полетит не на самолёте, а телепортируется? — съязвил Майкл, но его сосредоточенный взгляд говорил о другом: парень, как и сестра, ждал с нетерпением самой сути. — В нашем мире магии практически нет, а если и есть, то она очень слаба для таких действий. Можно предположить на мгновение, что телепортация возможна, вот только из наших знакомых никто не умеет даже свечку зажечь заклинанием. — Ясно, ясно! Не обязательно сейчас рассуждать об этом, Джон. Ближе к делу! От нетерпения и раздражения младший брат собирался было опять повернуть кран и пустить мощную струю воды на волю, но в последний момент закрутил ручку обратно. Представительница женского пола Дарлингов держалась спокойнее, привыкнув к порой слишком сильной болтливости Джона о разных сферах жизни, включая магию. — Так что ты предлагаешь? — удивительно, но за это большое количество времени в ней всё ещё остались кое-какие задатки настоящей англичанки. Это было очень странно, ведь, пережив многое в Неверлэнде, другой бы на её месте стал бы подобием сегодняшнего Майкла. — Я думаю, Венди может поехать в Лондон на несколько дней, но… — Ты в своём уме? Сам же сказал до этого, что тоже против этого! — Майкл, я ещё не договорил, — устало потерев глаза, Джон опёрся о край стола. Видимо, и его утомляют чрезмерные вспышки в виде словарного запаса или резких действий со стороны младшего брата. — Венди может поехать, но вместе с нами. Надеюсь, теперь ты будешь доволен? Слегка прищурившись от последних лучей сегодняшнего дня уходящего солнца, Венди медленно, даже не осознавая этого, села на стул. У неё не имелось в данный момент подходящего ответа, поэтому она молча переключила своё внимание на Майкла, от которого, по сути, и зависит окончательное решение. — Вместе? Э… — впервые в жизни он не нашёлся, что сказать. Его язвительные шуточки, колкие замечания, нотации — всё это куда-то таинственным образом исчезло из его головы. — Вместе? То есть… Вместе — это… — Это я, ты и Венди. Да. — Гм… Понятно. Что-то странное начало происходить с Майклом. Цвет его лица стал бледнее, словно его мутило, глаза забегали из стороны в сторону, не в состоянии сфокусироваться на чём-то одном, а руки никак не могли найти своего места: то они были за спиной, то сомкнутые, то сжатые в кулаки. — Это… Хорошо. М-м-м… Да, Джон, ты вполне… вполне хорошо подобрал решение, — на этих словах он стал копией вампира. Мертвенный оттенок кожи уже был, осталось только, чтобы выросли клыки. — Так ты согласен? — Джон, наверное, ожидал не такой реакции. — Ну… А как же… — младший сосредоточенно зажмурился, — …работа? Тут уж и почти неподвижной девушке, и опять с очками парню можно было без зазрений совести удивиться. Дело в том, что Майкл практически каждые две недели менял одну работу на другую. Мало кому удавалось вынести его дольше положенного срока из-за, опять же, характера. Поэтому уж ему точно не нужно было беспокоиться о таких вещах, тем более вчера младшему уже успели прислать извещение о том, что он вновь стал безработным (Сообщить об этом лично не осмелились, ради своей же моральной и, пожалуй, физической безопасности). — Ты о чьей работе говоришь, братец? — подняв одну бровь, старший усмехнулся. — Как о чьей? О моей! Я же тебе говорил сегодня днём о новом месте. — Венди в замешательстве глядела на него, отчётливо распознав ложь. И хотя она не была особым специалистом в этих психологических вещах, но в данном случае ей не составило труда понять всё, стоило только ненароком заметить, какой у него стал сразу равнодушный голос, ранее передающий те или иные эмоции. Но с чего бы Майклу врать? — Нет, вообще-то не говорил. — Твёрдо заявил Джон, а после вопросительно поднял брови: — В чём дело? — Ты, наверное, забыл. Всё отлично, — быстро пробормотал, выпрямился и, кинув многозначительный взгляд на брата, вышел из комнаты, не потрудившись закрыть за собой дверь. Несколько секунд или минут, Венди с Джоном шокировано глядели друг на друга: каждый надеялся, что это он один такой недалёкий и не понял, что сейчас произошло. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, но благодаря искусственному свету можно было заметить неясные очертания тени из коридора. Майкл не ушёл, а… ждёт кого-то? — Ты наелась? — Что? — неожиданный переход темы с одной на другую не сразу дошёл до неё. — Я спросил, ты наелась, Венди? — слегка раздражённо повторил Джон, часто кидая взгляды за дверь, но с такого расположения было невозможно разглядеть, кто именно стоит там. В их квартире коридор имел не обычную, а закруглённую форму. — Да. — Тогда, думаю, тебе пора спать. — Но ещё рано! — Дарлинг уже начинала догадываться, что происходит, однако подростковое упрямство, усиливающееся с каждым месяцем после начала взросления, не хотело уступать. Мужчина даже не думал спорить с ней. Он лишь мягко прикоснулся к её плечам и вывел из столовой в тёмный коридор, не имеющий источника света. — Иди к себе в комнату. Вдалеке виднелся знакомый силуэт Майкла Дарлинга, наблюдавшего за ними, но она не могла с полной уверенностью это сказать. Ей просто подсказывало какое-то чувство, доселе часто охватывающее её. Джон переступал с ноги на ногу, выдавая при этом некую неловкость и нетерпение. Ему было неудобно перед сестрой, но в то же время хотелось сделать что-то, что он должен был. Тут и гадать не надо: Майкл ждал именно Джона. — Хорошо. Спокойной ночи, Джон. Борясь с любопытством, она через силу вошла в тёмную спальню, и дверь тут же за ней захлопнулась. Джон пару мгновений стоял на том же месте, а затем тишина прервалась отдаляющимися шагами. Он не стал запирать её на замок. Честно говоря, ранее Джон и не делал этого, но именно сейчас ей показалось, что ему бы захотелось воспользоваться этой возможностью. Возможно потому, что между братьями состоится очередной разговор по душам. Это происходило редко, но каждый раз Венди хотелось уйти из дома в любое другое место. Ощущение, что она здесь находится совершенно некстати, снова нахлынуло на неё. Они никогда не рассказывали ей всё, что рассказывали друг другу. Было немного обидно, но, с другой стороны, чему тут удивляться? Её не было с ними целых сто лет, и у них есть вполне нормальные оправдания таким вот разговорам по душам. А может, причина не только в большой разлуке с сестрой, но и в чём-то, что тесно связано с этим?

***

Трава уже начала покрываться росой, поэтому многие, стремительно бежав вразброд, поскальзывались и едва-едва не падали на землю. Но им хватало сил удержаться на ногах, ведь стоило им упасть, как сзади другие бегущие мальчишки могли просто затоптать лежащих. Почти все уже отвыкли смотреть себе под ноги, считая это пустой тратой времени и большим шансом упустить свою цель. А зря, им бы не помешало хотя бы изредка, скажем, именно в такие поздние вечера иметь при себе немного предосторожности. Их главарь бежал в самом хвосте, точнее, шёл, будто вышел на прогулку перед сном. А почему так не назвать это? Вполне достойное сравнение, потому что сейчас для него это действительно стало некими прогулками. Уже который раз всё повторялась снова и снова, что у него пропал всякий интерес и желание произвести впечатление. Сейчас достаточно было пару раз надменно усмехнуться и равнодушно поприветствовать нового и теперь вечного жителя Неверлэнда. С каждым разом ему попадалось всё больше слишком юных мальчишек, которым и пятнадцать даже не стукнуло. Подобные образцы ещё не стали сформировавшимися личностями, поэтому можно было с лёгкостью «лепить» из них всё, что ему вздумается. Они точно пластилин. Один день, неделя, месяц, год, пять лет — это ничего не значило для острова и его поселенцев. Здесь всё замерло на одном месте, будто кто-то нажал на паузу, а потом так и оставил всё, как есть, вовсе позабыв. Ничего не меняется. Всё остаётся на своих местах вот уже который век. Сама оболочка казалась заморожена на неопределённый срок. Мало кому было известно, но подвластно изменениям лишь то, что скрывается внутри. Душа? Нет, слишком банальное определение. Скорее, сам человек, его сознание. Те, кто не знает истиной правды об острове, фактически, верит в то, что и мир, откуда он прибыл, тоже не имеет в этот момент счета времени, а из этого следует, что сам мальчишка в развитии не будет сильно продвигаться вперёд. До сих пор почти никто ещё не просился к своим жалким родителям, благодаря особому умению Питера управлять временем в Неверлэнде. Все, у кого ещё оставались тёплые чувства к семье, были уверены, что на острове они всего лишь несколько дней, а не сто-двести лет. Лишь самые верные его последователи знали частичку правды. На руку ли ему это было? Определённо да. — Замедляемся, — лениво крикнул, и мальчики, кто расстроенно, а кто смиренно, сбавили бег на быстрый шаг. Они почти достигли берега острова. Мокрый зелёный ковёр начал постепенно редеть, уступая место гальке вперемешку с песком, по мере продвижения к воде. Один из Потерянных, самый высокий, поравнялся со своим предводителем и перебросился с ним парой фраз о деле. — Нам выходить сразу после фразы? — Если честно, можно и перед, — откровенно зевнув, парень надеялся, что гостю не придётся по пять раз объяснять, куда он попал. Был совсем недавно у них такой — слишком утомительно объяснять всё, а сейчас, тем более, на сон грядущий. До этого весь день ему пришлось облететь весь остров, чтобы проверить, всё ли сбалансировано. Как оказалось, не зря он потратил свои силы на полёт — изменения были, хоть и пока незначительные. Но, к сожалению, порой самые мелкие детали, объединяясь, превращаются в большую проблему. — Слушай, а ты не заметил в лагере, что Тень принесла ребёнка, который… — Который что? — сейчас не было охоты слушать очередные догадки Феликса. Слишком очевидно, что половина из них натянутые на уши. — Неужели очередной истинно верующий? Феликс неопределённо пожал плечами, не заметив доли сарказма. Оба на миг отвлеклись, чуть наклонившись под внушительной пальмой. Вряд ли кому-нибудь захотелось бы попасть под небольшой дождь росы. Здесь даже погода зависела от его настроения, желания. До пляжа оставались считанные шаги, поэтому пришлось предупредить об этом других, чтобы они заняли свои места и не пугали сразу прибывшего. — Я не знаю. Но что-то было не то в нём. Я увидел, или мне показалось, что у мальчишки больно странное одеяние и причёска. Хотя я не отрицаю большую дальность, мне действительно могло почудиться. — Ты так думаешь? — честно говоря, предводителю Потерянных даже не приходило в голову вглядываться в небо. Надежда на то, что это может быть именно тот, которого он ищет вот уже столько лет, с каждым разом ослабевала, а на её место временами приходило отчаяние, но пока слишком слабое, чтобы его замечать в себе. — Да нет… Я не думаю, я просто предполагаю. — Эти два понятия имеют общие корни, друг мой. Однако мы можем проверить твои догадки прямо… сейчас, — лицо его озарила едва заметная мрачная улыбка, не похожая на улыбку подростка. Феликсу пришлось резко остановиться и ухватиться за ветку ближайшего кустарника, чтобы не выйти за пределы укрытия. — Я подам вам знак, Феликс. Ты остаёшься пока главным. И вот опять всё заново, будто кто-то перекрутил фильм на начало. Известно, что человек может заметить что-то новое за повторным изучением чего-то. И кто это вообще выдумал? Наверняка тот, кто даже не сталкивался с похожей ситуацией. Убрав руками растительность, подросток уверенно сделал шаг вперёд, решив в этот раз побыстрее всё закончить. — Рад видеть тебя на моём острове, маль… Девочка?! — от сильного потрясения он не смог удержаться и последнее слово произнёс на несколько тонов выше, чем требовалось. — Да, я… — от полёта её светлые кудри выбились из замысловатой причёски и колыхались под влиянием лёгкого морского ветра. — Как ты попала сюда? — даже не удосужившись дослушать, грубо перебил её. — Ну, Тень, я думаю. Я кстати Венди. Подросток выпрямился во весь рост, дико мечтая ответить: «Да мне плевать, как твоё имя!»- лицо его вновь стало невозмутимым, но глаза недобро блестели. — А тебя как зовут? — невинно хлопая большими карими глазами, она дружелюбно улыбнулась, дав повод юноше вновь побороть своё презрение к ней. — Питер Пэн, — холодно отозвался и подошёл немного ближе, но резко остановился в паре шагах от неё, будто бы Венди являлась каким-то зверьком, ранее ему не встречавшемся на пути, а значит, представляющим опасность. Но она девочка, чёрт побери, и это почти то же самое! — Очень приятно, — эта гостья продолжала улыбаться, будто бы у неё заело пластинку. Интересно, у в ней есть хоть капля сдержанности? Неужели в её мире не учили, что выводить незнакомцев улыбкой не есть хорошо? У него уже появлялось желание призвать Тень, улетевшую непонятно куда, и приказать убить её, только бы она перестала делать вид, что Питер для неё действительно является желанным собеседником. Девчонки слишком отличаются от мальчишек. — Что ж, — небольшая пауза, но её было достаточно для Пэна, чтобы натянуть одну из притягательных для подобных личностей улыбку. Юноша подумал о том, что наверняка Потерянные удивлены сейчас не меньше его, и что они с нетерпением ждут момента, когда им будет позволено появиться из своих укрытий, типа густых зарослей кустарника. В этом Питер даже не сомневался. — Добро пожаловать в Неверлэнд. Полагаю, ты уже наслышана об этом месте из уст того, кто принёс тебя? — О, да! — Лицо её, светившееся улыбкой, стало счастливее ещё сильнее. Казалось, она готова была радоваться любому пустяку, точно ребёнок. Конечно, она по-прежнему остаётся ребёнком, но, судя по только начавшей оформляться талии, ступила на стадию подросткового периода. — Она сказала мне, что здесь чудесно, и что все мечты могут сбыться, а ещё… Питер, что-то не так? Венди обеспокоенно посмотрела на него, заметив, как во время её только начавшегося рассказа он с плохо скрываемым интересом разглядывал её с ног до головы, будто… будто никогда не видел такую, как она. — Всё так. Как же может быть иначе? — парень готов был ударить самого себя за очередную дружелюбно-приветливую улыбку. Что он делает? Почему вообще разговаривает с ней и, чёрт бы её побрал, оправдывается? Это не было ему свойственно, ибо подобные вещи относятся к слабости человека. А он не слабый, и потому не позволит этой кудрявой девчонке портить всё. На самом деле, она уже испортила нормальный ход вещей на острове своим прибытием. И зачем вообще Тень взяла её с собой? Она же прекрасно знает, что ему не нужны слабые! Они подобны чуме, убивающей абсолютно всех на своём пути, делая их такими же, как она, а в данном случае — слабыми, безвольными млекопитающими. — Мне просто показалось… — Венди впервые за всё время нахмурилась, — Ты здесь один? — Почему ты так думаешь? — Ну… — смутилась. Забавно. — Да? — наконец-то Питер добился от неё хоть каких-то проявлений эмоций, кроме бесполезной доброты. Это придало ему сил для размышлений на то, что с ней делать дальше. — Ты будто уже много лет не видел людей. Не пойми меня не правильно, просто… — Венди бросила взгляд на его весьма необычную одежду: почти везде были зелёные краски, поэтому создавалось ощущение, что были использованы подручные средства для её создания. — Просто со стороны ты кажешься одиноким. Одиноким? Что за чушь она несёт? Питер пристально посмотрел на неё, рассчитывая на то, что девчонка, как и все остальные, не выдержит его тяжёлого взгляда. — Как твоя фамилия, Венди? — вкрадчиво спросил обладатель острова, неспешно сделав несколько шагов навстречу к ней. Он по-прежнему не сводил с неё глаз. — Дарлинг, — осторожно ответила она, слегка поёжившись, как если бы холод настиг её. Но это было невозможно без воли Питера Пэна. Значит, к его удовольствию, она хоть и держалась дольше, чем он ожидал, но уже начинала чувствовать себя неуютно под его внезапным вниманием к ней. Юноша улыбнулся одним уголком губ, предвкушая способы расправы над ней. — Венди Дарлинг… — с тайной издевкой растягивая слова, усмехнулся, когда был уже в нескольких крошечных сантиметрах от неё. Странная она. Почему не отступает? Впрочем, так даже интереснее играть. — Ведь у тебя есть в твоём мире семья, правда? — Да, — согласна кивнув, Дарлинг неуверенно улыбнулась, плечи её дрогнули. — А известно ли тебе, что сюда стремятся попасть те, кто чувствует себя ненужным? — Ненужным? — удивительно, но ему уже начинало казаться, что девчонка никогда не прекратит с ним зрительный контакт первой. — О нет, я люблю своих родителей, и мои братья, они, думаю, того же мнения. А вот это уже лучше. — Братья? — выгнув бровь, Питер заинтересованно подался ещё вперёд. — Сколько им? — Ну, Майклу пять, а Джону одиннадцать. Но зачем это тебе? — можно было отчётливо почувствовать в ней уже появляющееся недоверие. Он уже на полпути к маленькой победе. Осталось совсем немного, чтобы произвести нужное впечатление, которое впоследствии окажет на неё сильное воздействие. Всё-таки очень легко повлиять на людей, особенно на таких невинных пташек, как Венди Дарлинг. — Думаю, ты и сама догадалась бы… Но, так и быть, скажу сам, — Питер говорил тише с каждым словом, в это же время наклоняясь всё ближе к ней. До него дошли лёгкие нотки каких-то духов, больно напоминающих сирень. — Неверлэнд — остров не для взрослых. Неверлэнд — остров Потерянных мальчиков, дорогая моя. — Что это значит? Ему захотелось рассмеяться над тем, как она зачарованно, с широко распахнутыми глазами, слушает его. Слишком необычная. Фантазирует тогда, когда не надо. Ишь чего выдумала. Одинокий. Это он-то? А сейчас всё ждёт, когда Питер сам ей объяснит очевидные вещи. Уж можно было и додуматься своей головкой, что лишь мальчики живут здесь. Сделав быстрое движение рукой скрывающимся в глубинах джунглей мальчикам, Питер приблизился к её лицу так, что можно было рассмотреть девчонку в самых мельчайших деталях. Нелепо сейчас тратить на это своё время, но раз задумал что-то, то придётся доделывать до конца. Море казалось бы чёрной бездной, если бы не постепенно становившаяся ярче луна. На поверхности воды отражались её чуть исказившиеся очертания. Но, благодаря удивительно спокойной воде, луна была почти такая же круглая, как и та, что светила в тёмном небе. Питер Пэн перешёл на шёпот, оказавшись рядом с её ухом, скрытым густыми волосами. Его не волновало то, что Дарлинг уже окончательно смутилась и захотела было отойти от него, но юноша крепко удерживал её за запястье. — Ты не нужна мне. Девочки не нужны мне. Вы бесполезны для меня и моего острова, Венди. Я отправляю тебя домой, но с посланием для твоих любимых братьев. Следующей ночью Тень придёт за одним из них, хочешь ты этого или нет. — Я не… — А я ещё не договорил, Венди, - он, опять с оттенком чего-то, что не было свойственно обычному подростку, вдохнул аромат её духов, пытаясь отличить их от настоящей сирени. Очередная её попытка вырваться была успешно провалена. — Тень никогда не приходит к тем, кто счастлив со своей семьёй. Похоже, ты плохо знаешь своих братьев. Что ж, теперь прощай, Венди Дарлинг. Он резко оттолкнул её от себя, при этом брезгливо поморщившись, как от надоедливой мошки. Будто бы это не Питер не отпускал её, а она его. Не ожидав такого толчка, девчонка едва не упала на песок, в самый последний миг успев схватиться за неровную поверхность большого камня. Край её длинной белой ночной сорочки испачкался. Быстро подхватив подол в руки, Венди, пока не осознав всё, что произошло, непонимающе глядела на него. — Питер… — одними губами произнесла Дарлиг почти с умоляющим выражением лица. Неужели до всех девчонок доходит очевидное не с первого раза? На острове становилось всё темнее, но ничто не казалось настолько тёмным, насколько Тень. Она прилетала почти сразу же, стоило ему мысленно призвать её. Никаких намёков на подробности лица или одежды не было — лишь очертания человека и два огромных сияющих глаза, напоминавших две луны, только выглядели они более устрашающе в комплекте с самой Тенью. Её короткое прибытие на остров не принесло особой радости, но зато скоро у него будет новый Потерянный мальчик. Всё-таки есть от неё польза. — Обратно, — небрежно указав на девицу, Пэн медленно развернулся и побрёл вглубь острова, ни разу не обернувшись на крики бывшей гостьи.

***

Полёт был долгим, поэтому можно было развлечь себя многим: просмотром карты, прогулкой по самому борту самолёта, мыслями о предстоящем приземлении и даже просмотром на специальном маленьком телевизоре фильма. Все эти изобретения, на самом деле, не слишком продвинуты, что ему не казалось в самый первый раз, когда, сломя голову, он бежал из Америки как можно дальше. Но действительно, любая машина, любая техника в этом мире довольно просты. Может, была бы магия, ему бы удалось создать что-то похожее… или даже лучше. Конечно, в реальном времени мало вероятно, что у него найдётся достаточно энергии для создания того же телефона. Что уж тут говорить о самолёте? Как же противна собственная слабость. — Не желаете ли что-нибудь заказать из еды, молодой человек? — в который раз надоедливая стюардесса пыталась его привлечь. Обычно они быстро отстают от тебя, но в этот раз попалась уж больно настырная, очевидно, слишком любящая свою работу. И глупо и похвально. — Нет, я уже до этого заказывал бутылку вина, — Питер, сидевший на крайнем сиденье, кивнул на почти полную бутылку алой жидкости, находившейся на краю выдвижного столика. Он улыбнулся ей, сам того не желая. Наверное, уже по привычке. Мимо него прошла шумная компания совсем юных девушек. Все они были точно специально подобранны: длинные ноги, отличительная худоба и безупречные улыбки. Одна из них, по его оценке, со слишком большими губами похожая на рыбу, замедлила шаг и встретилась с ним взглядом, полным надменности. Пэн фыркнул и демонстративно перевёл взгляд на всё ещё находившуюся здесь стюардессу, терпеливо глядящую на него с лёгкой улыбкой на лице. — Что-то ещё? — сдержанно спросил Питер. — О, нет-нет, я просто подумала, что вы… — Что я за эти десять секунд передумаю? — лёгкое замешательство служащей — и настроение стало чуть лучше. — Боюсь вас огорчить, но я не меняю своих решений. С удовольствием проследив, как стюардесса недовольно покидала его, Питер взял прозрачный бокал и налил вина, но совсем немного, не достигнув и половины сосуда. Сделал небольшой глоток и поставил обратно на стол, задумчиво скрестив руки. С чего же ему начать? Великобритания пусть и мала, по сравнению с другими странами, но она имеет в себе даже больше мест, где это может находиться. Каждый раз, когда он покидал очередную страну, в его голове появлялась новая надежда, что в следующий раз повезёт, и ему удастся наконец воплотить свой план в реальность. Правда, спустя год это чувство немного потеряло ту былую силу, помогавшую юноше не сдаваться и посещать все известные ему места, где может находиться это. Что если он так и будет плавать в вечных поисках год за годом, десятилетия за десятилетиями? Как же порой трудно осознать реальные вещи и глупые чувства страха за свою будущую жизнь. Ведь всё равно, даже в безысходной ситуации, можно найти скрытые обходные пути. Лондон. Он приземлится именно туда. Дождливый город с историей, свойственной погоде. Встречались на его пути англичане, представляющими собой отдельный тип людей, нравившийся Питеру. Не задают глупых вопросов, редко нарушают границы. С такими интереснее играть. Ибо чем сложнее путь к выигрышу, тем он слаще. Что не сказать о другой представительнице британцев. Кажется, и имя подходящее, и взгляд бывал пронизывающим, да только язык её всё портил. Впечатление, будто бы в её жилах течёт чья-то посторонняя, слишком настырная кровь. Но нет, помнится, из чистого интереса в один из утомительных дней подросток проверил это при помощи своего спутника, сопутствующего его около четырёхсот лет, пока не настал неожиданный конец. К счастью, не для Пэна. Неприятный осадок оставался в нём после раздумий о предстоящих действиях, поэтому, повернув голову в сторону окна, из которого с такого расстояния были видны лишь пролетающие мимо облака, Питер начал с усердием прокручивать в голове моменты из жизни, как плёнку, ища что-то, что отвлекло бы его разум. В основном такие отрывки из прошлого касались Неврлэнда. Пару раз перед глазами всплыл образ Дарлинг при их знакомстве. Сейчас он пожалел, что не убил её с самого начала. Кто знает, может, тогда бы не пришлось застрять в этом мире. — Дамы и господа, попрошу вернуться на свои места и пристегнуться — мы начинаем снижение. Питер Пэн приподнялся на своём месте, чтобы получше разглядеть, что творится за окном. Очертания Темзы были едва различимы, но этого было достаточно. Наконец-то.

***

Через окно, не занавешенное шторами, проникали отблески машинных фар, неопределённые тени, а также звуки сирен, резких столкновений шин с дорогой и громких криков компаний, вышедших только из дома на поиски приключений. Когда одна часть города ложилась спать, для другой закат обозначал только начало, начало долгой и насыщенной ночи. Со Сторибруком это нельзя сравнить. Там она хоть и пробыла всего пару дней, но ночи запомнились ей надолго. Они напоминали былые годы в Лондоне. Темно, тихо, спокойно - то, что нужно. Бостон же является другой стороной монеты. Часто Венди раздражал нынешний распорядок дня у молодёжи. Не желая терпеть это, она обычно плотно закрывала шторы и, взяв подаренный братьями плеер со стола, ложилась спать с музыкой, ускорявшей прибытие долгожданного сна. Но сегодня Дарлинг даже была рада этому шуму с улицы и разноцветным вспышкам. Они перекрывали разговор двух в этой квартире и помогали не задерживаться надолго во мрачных мыслях. Уже около пятнадцати минут Дарлинг сидела в постели, поджав под себя ноги, по-прежнему одетая в классическую белую рубашку и джинсы. Успев привыкнуть к столь подчёркивающей фигуру одежде, Венди всё же не позволяла себе те откровенные наряды, встречающиеся ей во многих магазинах. Не было желания спать. Наоборот, она не ощущала себя уставшей, даже была готова ещё несколько часов оставаться бодрой и, может быть, прогуляться на свежем воздухе. Опять же, в Сторибруке подобную прогулку можно было совершить с лёгкостью, а вот здесь… Хотя откуда она знает, когда и где следует пройтись? В её памяти не всплывало воспоминаний с ночными прогулками. В Лондоне Венди предпочитала проводить время с братьями, а… в Неверлэнде… Что бы там не произошло, это уже не имеет значения. До её слуха донеслись обрывки разговора братьев, и Венди учащённо задышала, зажмурившись. Страх услышать своё имя в причинах их бед был сильнее любопытства. Всё чаще ей казалось, что в один прекрасный момент они пожалеют о том дне, когда решили работать на Пэна ради того, чтобы вернуть сестру. Когда за этот год у неё удавалось сделать в точности то, что она хотела, без всяких компромиссов и поправок? Ни разу. Но почему-то была уверенность в том, что уж в Лондон они её отпустят. Дура. «Они не видели тебя целый век, а ты хочешь причинить им ещё больше страданий своими поступками», — с укором пробурчал внутренний голос, и Венди, вздрогнув, бросила взгляд в темноту, где находилась дверь. До включения света не было дела, ведь тогда все поймут, что она не спит. Но между вспышками света из улицы и тенями ей на миг почудилось, будто у выхода стоит Майкл. Быстро заморгав, девушка встала и нетвёрдой походкой приблизилась к комоду. Слегка дрожащими руками Венди достала постельное бельё, практически на ощупь вернулась обратно. Майкла здесь нет. Майкла здесь нет. Так приходилось успокаивать саму себя некоторое время. Быстро, словно она с кем-то соревнуется, переоделась. Упорно стоя спиной к двери, сложила джинсы с рубашкой и спрятала их под подушку. Стыд за свои мысли становился сильнее. Как вообще она может судить их? Нельзя становиться эгоисткой. В ней никогда не было такого качества, ведь так? .. Одеяло поначалу было холодным, и, дрожа то ли от холода, то ли от страха за свои раздумья, Дарлинг повернулась на бок, почти с головой укрывшись. Сейчас самым лучшим было спать. Нужно постараться уснуть, даже если тело отчаянно сопротивляется. Сон поможет восстановить порядок в голове. Около получаса девушка ещё ворочалась, ища удобное положение для быстрого погружения в царство Морфея. На последних мгновениях её нахождения в реальности дверь в её комнату немного приоткрылась, пустив полоску света внутрь. Кажется, это был Джон, спросивший что-то типа: — Венди, ты спишь? Но действительное смешалось с иллюзиями, и она не могла ничего ответить, а он не мог видеть её уже умиротворённое лицо, наконец освободившиеся от страха, стыда и тревоги. Пару секунд задержавшись на повёрнутой к нему спине и пышным волосам, брат тихо, стараясь не разбудить сестру, прикрыл за собой дверь.