Сирень из прошлого

Невозможно. Этого просто не может быть. Не может. — Майкл… — дрожащим голосом произнесла побледневшая Дарлинг, как только повернулась обратно к брату. — Это правда? Она не верит. Пэн может говорить ей всё, что угодно, но это не разрушит её прежние убеждения. Иначе и быть не может. Питер наверняка только и добивается этого — сбить девушку с толку, заставить сомневаться, чтобы потом совершить какую-нибудь глупость. Ведь для него присущи подобные действия. Майкл никогда бы не был на стороне Пэна. Никогда. И сейчас он ей это скажет, убедит, что всё являлось глупой шуткой, которую ей не сразу удалось понять. Или же даст ей любой намёк, знак, доказывающий его невиновность. — Венди… — брат не выдерживал долгого зрительного контакта с ней и через каждый пару секунд отводил взгляд. Рука его, хоть по-прежнему сильно держала сестру, дрогнула, точно он сейчас испытывал настолько сильные внутренние муки, что они порой прорывались наружу. — Не переживай… Всё будет хорошо. — Что? — такого ответа она точно не ждала. — Ты шутишь? Майкл! Могло ли это значить, что он пытается её успокоить и, таким образом, извиниться? Могло ли это значить, что слова хозяина Невэрленда являются правдой, а не очередной ложью? — Нам нужно поторапливаться, — холодно осведомил их Питер и прошёл мимо них, на улицу. Повернув голову в их сторону, только фыркнул: — Для выяснения семейных отношений у вас будет достаточно времени. Нельзя слушать Пэна. Она не будет. Сейчас ей нужен только Майкл. Его ответ. Пусть он скажет, пусть не будет пытаться перевести тему. — Майкл. — Как можно твёрже произнесла Венди и сделала ещё шаг к нему. Теперь брат и сестра были на достаточно близком расстоянии друг от друга, чтобы видеть каждую перемену в лице собеседника. — Скажи мне. Пожалуйста. Хладное дыхание ветра дошло и до них, заставив каждого отреагировать по-своему. Венди тяжело выдохнула, Майкл попытался найти новую точку для изучения, и лишь Питер продолжал терпеливо дожидаться завершения разговора Дарлингов, не вздрогнув и не шелохнувшись. Только низ его пальто слабо заколыхался, не в силах противостоять силе воздуха. Как же тяжело порой человеку признать свою вину… Он готов придумать тысячу отговорок, соврать или просто мучить себя и другого своим молчанием — только не добраться до самого главного. Она видела в его глазах множество различных чувств, но ни одно из них не являлось положительным. Все они были бесполезными в сфере улучшения положения. Да и вообще ненужными. Разве боль способна помочь? О нет, она всё губит. Разрушает, ломает человека изнутри, причиняя неимоверные страдания, калеча душу и разум прежде, чем всему придёт конец. Но за что? .. Неужели жизнь не была бы легче, если б боль не имела такое сильное влияние? — Ты должна понять, — каждое слово Майкл произносил с трудом. Было видно, что он уже на грани того, чтобы сдаться и рассказать всё начистоту, но… что-то ещё удерживало его на борту лодки под названием ложь, — что я не желаю тебе зла. Я не дам тебя в обиду. — Зачем? — былая твёрдость, с которой она начинала, сорвалась на нет. — Зачем ты это делаешь, Майкл? Когда всё наконец закончилось, когда мы снова все вместе, ты решаешь… вернуться к нему. — Последние слова уже были адресованы Пэну. И хотя девушка не повернулась к вечному подростку, её тон на миг изменился, превратившись в презрительный. Не сказать, что Венди ненавидела Питера больше, чем боялась, но в данный момент первое взяло над ней вверх. — Зачем? Ответь мне… Зачем?! Голос сорвался на крик, передающий сейчас всё отчаяние, что переполняло её. Прикрыв глаза, Дарлинг отступила от брата. Он больше не держал её, но этого и не требовалось. Она бы всё равно не пыталась убежать. Слишком больно. — Венди… Пожалуйста, — он закрыл глаза, чтобы, вероятно, собраться с мыслями. — Я всё объясню тебе. Всё, что ты захочешь. Только… — Я не думаю, что мне нужно повторять дважды. Пару шагов — и Питер уже рядом с ними. Абсолютно спокойный на вид, настолько, что его можно было бы принять за проходящего мимо прохожего. Только глаза его отличались раздражением. При дневном, пусть и пасмурном свете их цвет казался ещё ярче и насыщеннее. Почти как летняя трава, выросшая совсем недавно, а потому не потерявшая свою красоту. Стоило ей осознать, что и Питер посмотрел на неё в ответ, девушка поспешно перевела взгляд на брата. Нет, конечно, ничего такого в этом не было, просто… До сих пор у неё появляются опасения об умении подростка читать чужие мысли. — Сейчас, — кивнув, Дарлинг несколько секунд топтался на месте, а затем решительно обратился к сестре: — Я всё объясню тебе, клянусь. Но, пожалуйста, пойдём с на… со мной. Похоже, Майкл понял, что не стоит лишний раз напоминать Венди о Питере, тем более, когда он собственной персоной стоит рядом и буквально контролирует весь процесс. — С тобой? — ей почему-то дико захотелось рассмеяться ему в лицо, а после заключить, что он полный идиот, раз вообще ввязался в это. Однако вместо этого она лишь вздохнула и горько произнесла: — Хорошо. Но я иду только ради тебя, Майкл. Я надеюсь, ты знаешь, какие могут быть последствия, если быть на побегушках у него. — Как мило, — поморщившись, словно от кислого лимона, Питер одной рукой опёрся о стену дома, другой же начал щёлкать пальцами, ритм которых напоминал больше какой-то отсчёт, нежели просто развлечение. — Ты настолько плохого мнения обо мне, Венди? Венди отреагировала моментально. Казалось бы, ещё секунду назад она была практически спокойной, если не считать вот-вот готовые прийти слёзы, а сейчас от всего этого не осталось и следа. Была лишь злость и желание отомстить. — А я должна тебя боготворить?! — толкнув в сторону брата, который не успел вовремя среагировать, Дарлинг устремилась к Пэну, совершенно позабыв обо всём на свете. Сейчас на первом месте были только эмоции, смешанные с воспоминаниями из прошлого. — После всего, что ты… что ты сделал со мной? Когда между ними оставалось всего несколько шагов, Венди резко замедлилась, а затем и вовсе остановилась. Теперь никто не помешает ей наконец высказать всё, что так долго крылось внутри неё, вырывалось наружу, но приходилось отчаянно подавлять в себе это. А виной всему были обстоятельства. Эти чёртовы обстоятельства. Было бы глупо, сидя в заточении, ухудшать себе положение лишними криками, а потом… Потом всё закончилось. Она воссоединилась с братьями, она стала свободной, они все стали свободными. Не было никакого смысла жаловаться Джону с Майклом на то, как ей тяжело жилось весь век. Лучше не говорить, а молчать. Помнить, но для своего же блага. Ведь всё хорошо. А то, что было — оно прошло. Незачем ворошить прошлое. И вот, Питер Пэн вновь ворвался в её жизнь. Также неожиданно. И он вновь имел преимущества, позволяющие считать себя победителем. Братья. Правда, теперь только один, но разницы никакой нет. Венди должна идти с ним. Как уже сказала — ради Майкла. Но вот только всё равно не получается поверить в то, что её брат способен на такое. Это лишь очередная игра, ничем не отличающаяся от тех, жертвой которых была девушка на острове. — Что же я с тобой сделал? — пытается сделать вид, что не понимает, о чём Венди говорит. Как же… мерзко. Повсюду его окружает притворство, хитрость и обман. Ничего не изменилось. Однако нельзя сказать то же о ней. — Ты сам знаешь, что, — сквозь зубы проговорила Дарлинг, чувствуя, как руки от переизбытка ярости сжались в кулаки, а всё тело обдало жаром. — Из-за тебя я столько времени сидела в клетке, из-за тебя я потеряла родителей, из-за тебя мои братья был вынуждены работать на тебя, из-за тебя все мы потеряли возможность прожить нормальную жизнь! Мы застряли в этом мире, но мы не принадлежим ему… После всего, что было… Почему ты не можешь наконец оставить нас в покое?! На свете десятки миллионов людей, но ты решил преследовать именно нас. Разве так сложно не появляться больше в нашей жизни? В МОЕЙ жизни?! Чем больше она говорила, тем сильнее становилось желание навредить ему. Причинить ту же боль. Вдвойне. Все слова сами срывались с языка, и через миг приходило осознание, что всё это — правда, до мельчайшей детали правда. — Венди… — Не сейчас, Майкл! — Дарлинг ловко увернулась от рук брата, который попытался было оттащить её в сторону. Голубые глаза, устремлённые сейчас лишь на одного человека, яростно сверкали. Хотя, какой из него человек? — Тебе ведь что-то нужно от моего брата? И… от меня. — Неожиданно на ум пришла одна догадка. Губы тут же исказились в торжествующей улыбке. – Год. — О чём ты говоришь, дорогая? – Пэн, наблюдая до этого за тем, как девчонка обвиняет его во всех смертных грехах, лишь открыто насмехался, но, стоило ей затронуть цель их встречи, как любые намёки на веселье исчезли с его лица. Он напрягся, хотя и усиленно старался сохранять равнодушие. Правда, порой даже такого, как Питера, может выдать собственный голос. Теперь настала очередь Дарлинг усмехаться. Они словно поменялись местами. И это заметила не только она, но и Майкл, принявший новую попытку предотвратить назревающий конфликт и, ещё чего хуже, побои. Хотя, конечно, Венди не была мастером в этом деле, но годы, проведённые в Невэрленде, где нельзя было обойтись без дюжин побегов, пусть и безуспешных, её кое-чему научили. — Ты прекрасно знаешь, Питер, — прищурившись и наклонив голову набок, произнесла та. — Я смею полагать, что за это время тебе так и не удалось вернуться на остров. — О, так ты об этом… — лучезарная улыбка, а затем и смех последовали после этих слов. От такой реакции Дарлинг поначалу почувствовала себя неловко, точно пыталась доказать что-то безумное и невозможное. — Ну, Венди, таких глупостей я не ожидал даже от тебя. — Но это правда, — решительность быстро покидала её, как воздух проколотый воздушный шар. — Иначе ты бы вряд ли вернулся сюда. Если только при помощи… тени. — Тени? — и снова он смеётся над ней, заставляя уничтожать в себе последние капли готовности к борьбе на словах. А может, Питер действительно нашёл их для другой причины? И вся её тирада была всего лишь пустым звуком ничего непонимающей девчонки? «Мне не нужны девчонки». — Ты всё больше забавляешь меня, Венди Дарлинг. Как можно быть такой глупой и одновременно настырной? — Пэн протянул руку к ней, чтобы, вероятно, поправить волосы, но девушка, заметив это, сразу же отскочила от него, как ошпаренная. — Знаешь, обычно глупым людям для достижения чего-либо ничего не требуется, а вот тем, кто обладает блестящим мышлением, как раз-таки необходима настырность. Так к какому классу людей относишься ты, милая Венди? Отступив ещё назад, девушка натолкнулась на брата, но, благодаря тому, что Майкл успел схватить её за плечи, не опозорилась своим падением. — Может быть, пора закончить, Питер? — Венди, открывшая было рот, чтобы ответить, осознала, что говорит уже вовсе не она. — Почему бы нам не направиться к машине? Здесь, я думаю, небезопасно. — Майкл! — резко развернувшись к нему, нахмурилась. — Что ты делаешь? — Спасает тебя от провала, — сухо осведомил Пэн. Снова развернувшись в его сторону, Венди могла видеть, как подросток с какой-то несвойственной для него угрюмостью начал неспешно ходить небольшими кругами, то выходя за пределы дома, то снова ступая на дубовые доски. — Никакого провала нет и не будет. — Как можно спокойнее сказала Дарлинг и быстро убрала со лба пару коротких прядей чёлки. — Будь уверена в этом, — пожав плечами, Питер показал тем, что у него пропало настроение на бесконечные споры, что было немного странно. Несколько секунд, а может, и минут, они провели в полном молчании. Брат с сестрой, хотя вторая отказывалась это признавать, ожидали окончательного… решения от того, кто заварил всю эту кашу. Однако он, очевидно, не желал так скоро уведомлять их. Напротив, вместо этого Питер Пэн с особым вниманием изучал обстановку в доме, словно намеревался здесь жить. Прикасался к стене, проводил по ней рукой, но, не найдя никаких особых недостатков, переключился к мебели. Бегло взглянув на Дарлингов, прошёл мимо них к той самой лестнице, по которой Венди только недавно бежала от него. — Хороший дом, — тихо сказал Пэн, поднявшись на одну ступень, а затем медленно повернувшись к бывшим обладателям этого жилища. — Достойный. Венди с некой растерянностью поглядела на него. С какой стати он вдруг решил заняться оцениванием их дома? Помнится, в её бывшей детской его мнение отличалось от нынешнего. И это настроение… Слишком быстро оно переменилось. Где же та чёртова наигранность и притворство? Где та жестокость? Сейчас перед ней стоит вполне серьёзный юноша. Даже, возможно, способный выйти на хороший контакт. Хотя, о чём это она? Это же Питер Пэн. — Спасибо, — первой очнулась от удивления Венди. — Я рада, что тебе нравится. Откуда взялась эта учтивость? Это глупо. Это не правильно. Что она делает? Почему не пытается сбежать, постараться взять с собой брата, пока Пэн решил на время расслабиться? — Ты, пожалуй, прав, — кивнув в сторону Майкла, стоящего рядом с девушкой, продолжил подросток, пропустив мимо ушей ответ Венди. — Думаю, не стоит здесь более задерживаться. Мы уходим. Майкл ничего не ответил, только послушно, точно ручной зверёк, сделал пару шагов в сторону открытой двери, из которой уже давным-давно проникал сквозняк, и выжидательно взглянул на сестру. — Венди? .. — мужчина неуверенно улыбнулся. — Пойдём? Момент, позволяющий ей сбежать, упущен. Неужели всё-таки придётся провести ближайшие часы с Пэном? Хотя, с другой стороны, если не считать тех моментов в детской, он не показался ей настолько ужасным. Питер, в отличие от неё, знал границы. Что если за год ему удалось измениться в лучшую сторону? — Д-да… Уже иду, — расправив плечи, девушка шагнула навстречу брату. — Нет. Внезапно Питер сошёл с лестницы и успел схватить Венди за руку, препятствуя её намерению уйти. — Майкл, подожди снаружи. Я скажу пару слов твой сестре. — Ладно, — Дарлинг неверующе глядела на то, как её брат с лёгкостью согласился и уже скрылся на улице. Что это только что было? — А теперь, — не дав девушке времени, чтобы обдумать всё, как следует, юноша грубо развернул её к себе, едва не вывихнув ей руку — настолько грубо действовал, — давай поговорим начистоту, Дарлинг. Ещё раз дёрнул на себя, и Венди, вновь не ожидав такого, фактически упёрлась ему свободной рукой в грудь. Благо, хоть какие-то инстинкты остались при ней. Все надежды на чудесное исправление Пэна оказались напрасными, стоило только взглянуть в его глаза. Ярость, презрение, ненависть, а поверх этого насмешка. Всё это и не покидало Питера. Всё это осталось при нём. И как же могло быть иначе? А Венди уже нафантазировала себе всякие глупости! Дура. — О чём ты хочешь поговорить? — ей с трудом удалось выдержать его взгляд и ответить вполне хладнокровно. Правда, это только пока. Долго не продержаться. — Я буду краток, — окатив Дарлинг холодным дыханием, Питер продолжал пожирать её глазами, точно зная, какое это приносит неудобство девушке. — Для начала, ты должна понять, что та истерика, которую ты устроила при твоём ненаглядном брате, не пройдёт безнаказанно. Если ещё раз повторится подобное, то я уже не подумаю о чьём-либо присутствии и перережу… — резко подняв её руку, он заставил Венди прикоснуться к своей шее, — … к примеру, твоё горло. Поверь, это займёт не так уж и много времени. Но… — во время паузы Пэн сильнее надавил на руку Венди, таким образом, перекрывая путь кислороду. Закашлявшись, та дёрнулась, но её попытки освободиться были для подростка слишком жалкими. — Ты же не хочешь, чтобы я это сделал? Что же ты молчишь, Венди? Отвечай. Неужели он не может понять, что разговаривать в момент, когда тебя душат, ужасно сложно?! О нет, понимает. Просто снова издевается, а она ничего не может с этим сделать. Только терпеть. Дарлинг хрипло вдохнула, стоило ему перестать придерживать её руку. Шею неприятно саднило, но это было сущим пустяком, по сравнению с его дальнейшими словами. — Я знаю, что ты хочешь жить. Разве не захочет жить птичка, что целый век держат в клетке… Наверное, это было сущим адом — оставаться в одном возрасте и осознавать, что остальные с каждым днём становятся всё старше тебя, старее, а затем и вовсе погибают? Ты такая жалкая… птичка. Да, птичка. Но знаешь, что делают с птицами? В твоём мире их часто ловят, используют для своих целей, а затем убивают. Только жалкое бездыханное тело остаётся в итоге от того былого существа, что дарило всем своё щебетание. А лично я не любитель частого щебетания. В твоём случае, оно только раздражает слух. Раздражители бесполезны, и потому я убиваю их. Надеюсь, ты поняла, к чему я клоню? — Да… Поняла. — И что же именно ты поняла, милая Венди? — вкрадчиво поинтересовался Питер, злостно улыбнувшись. Похоже, ему доставляло удовольствие ставить девчонку на место. — Я не должна…. щебетать. Иначе ты убьёшь меня.

***

Сколько длится вечность? Есть ли у неё ограничения? Определённо… да. Ничто на свете не бывает вечно. Даже вечность. Она может закончиться через пять веков, через месяц или через каких-то пару секунд. Так как быть готовым к концу? Как узнать всё заранее, чтобы найти обходные пути, попытаться выйти сухим из воды? Чтобы выжить? Правда, тут встаёт уже другой вопрос: является ли смерть завершением всего? Смерть… О, сколько в этом слове силы. Каждый человек, услышав его, успеет придумать себе тысячу ассоциаций, испытать всевозможные чувства и, возможно, сделать определённые выводы. Но выводы, как и человек, меняются, становясь в конце концов неузнаваемыми. Разве нельзя это самое изменение считать той же смертью? Ведь прежние убеждения не просто таинственным образом исчезают с головы человека, а именно умирают. Любой наверняка задумывался о подобном, но не каждый доводит свои мысли до лицеприятного вида, а не оставляет их на полпути к долгожданной цели. Тогда… можно ли сказать то же самое о ней? Она уже умерла. Или умрёт, не велика разница. Прежняя Венди рано или поздно перестанет существовать. Это только вопрос времени. Время… Здесь тоже достаточно пищи для размышлений. Наверное, в такие моменты можно думать о чём угодно. Просто забыться, отдаться духовному миру, позабыв о реальном — и всё ради того, чтобы не вспоминать. Но как это можно забыть? Как можно не чувствовать боль во всём теле из-за ограниченности в движении? Со всех сторон только крепкие прутья, никак не желающие поддаваться её попыткам сломить их. Точно волшебство живёт в них. Всё безуспешно. Сколько бы она не звала на помощь, сколько бы не пыталась раскачивать клетку в надежде столкнуться с ближайшим деревом, сколько бы не вертела в замке шпилькой, вытащенной из причёски — ни одна из её задумок не свершилась, а наоборот, обернулась против. Охрипший голос, постоянная усталость и искалеченные пальцы не уменьшали в ней желание выбраться, но выполняли другую функцию — превращали его в типичную невыполнимую мечту, делали окончательно недосягаемой. И теперь, думая об этом, Венди ощущала лишь горечь и безысходность. Отсюда не было выхода. Ей никогда не удастся выбраться из клетки без посторонней помощи. Никогда. Уже пятую ночь Дарлинг начинает сомневаться, что увидит в ближайшее время своих родных. Ох, Мама, папа… братья. Как же они все, должно быть, тревожатся за неё, ищут. Но только ни в одном доме Британии не найдётся того, кто бы смог помочь им. Сказали ли Майкл с Джоном родителям правду? Возможно, если и да, то наверняка Майкл не выдержал первым. Но Венди уже давно убедилась, что взрослые не верят в чудеса, а потому примут слова своего сына за выдумку, всплывшую в его голове на почве потери. Ну, а если вмешается Джон, то отец точно захочет отвести детей к какому-нибудь доктору, усомнившись в целости их психики. Маме он не поверит тоже, лишь решит, что та пытается подыграть им. Да, так и будет. Хорошо зная характер каждого члена семьи, Венди не составило труда вывести примерный план их действий. Но, может, она бы и не делала это, если бы можно было чем-то заняться в этой… клетке. Пэн запер её здесь, точно какого-то зверька, не имеющего свободы выбора. Или, если быть точнее, приказал Феликсу сделать это, после которого у неё до сих пор остались пара синяков и порезов. Неужели все Потерянные такие жестокие, грубые и невоспитанные? Они словно дикари, никогда не слыхавшие об элементарных рамках приличия. Вот только, как думалось раньше девушке, главарь таких дикарей как раз-таки и должен быть в стократ хуже. Но, кажется, Питер вовсе не такой, абсолютно. Для простого подростка он слишком опытный. Слишком расчётливый и весьма хитрый. Чего стоит его обман, на который она, наивная, так легко повелась, в результате чего и вынуждена теперь быть в плену собственных мыслей. Именно это хуже всего. Дело вовсе не в клетке, а в человеке. Он слишком остро реагирует на пространство вокруг него, в особенности на замкнутое. И хотя ранее девушке не приходилось в себе замечать клаустрофобию, сейчас в ней появляются сомнения. Ведь возможно развить любой страх, стоит только заставить жить с ним долгое время, без перерывов и отвлечений на разговоры. Вполне вероятно, что именно этого он и добивается. Чтобы она умоляла выпустить её или просто поговорить. Действительно, за всё время, что она здесь находится, никто из тех, кто приносил еду, не осмелился даже встретиться с ней взглядом. Все будто чего-то опасались, а потому, стоило ей попытаться окликнуть их, они и вовсе уходили, стоило только передать глиняное блюдо с фруктами. Но частым посетителем являлся Феликс. Этот блондин не изменял своим манерам и принципам с их первой, если так это можно назвать, встречи. В отличие от других, подросток никогда не отводил от неё взгляда первым. А наоборот, с пристальным вниманием изучал её, точно девушка какая-то особенная. Несколько раз он даже одарил её надменной ухмылкой, но и тут Венди ощущала себя каким-то подопытным кроликом, от которого ждали определённых реакций. — Что вам от меня нужно? — однажды схватившись обеими руками за прутья, решилась спросить Дарлинг у него в тот момент, когда тот опустил клетку на землю и наклонился, чтобы положить рядом пищу. Это был идеальный шанс попытаться оглушить его, но эту мысль она тут же отбросила в сторону, посчитав её слишком жестокой. — Пожалуйста, скажи мне! Чуть не умоляюще глядя на него сквозь преграду в виде одной из стен клетки, Венди затаила дыхание, боясь этим спугнуть его, как и других мальчишек. Только сейчас она заметила, что Феликс слишком взрослый для этого острова. Пожалуй, даже старше её, но точной уверенности в этом не было, поскольку его огромный рост сбивал. И почему раньше Венди не придавала этим деталям значение? Неужели в первые дни заточения отчаяние и обида настолько её захватили, что мешали смотреть на вещи объективно? Потерянный замер на месте и, к радости девушки, не уходил, как раньше. Наклонившись к ней ещё ближе, он почти что упёрся в толстые прутья её клетки. Ей подумалось, что, возможно, если бы не эта преграда, Феликс мог с лёгкостью сократить расстояние до минимума. Вглядываясь в его серые холодные глаза, позволила себе надеяться на благоприятный исход. Под благоприятным она понимала тот, где блондин всё-таки перебросится с ней хотя бы парой слов. Не важно, каково будет их значение. Ей просто нужно услышать любой голос, убедиться в том, что она ещё не сошла с ума, и этот остров — не иллюзия. Ожидание становилось невыносимым. Почему он пытается каждый раз испытать её? .. — Пожалуйста, — не выдержав, снова повторила Венди, но голос теперь казался каким-то писклявым и жалким, точно у маленького котёнка. Хоть животные и не могут разговаривать, но всё равно… они же могут общаться при помощи иных звуков? Ох, с каждым разом её мысли всё ближе к границе безумия. — Знаешь ли ты, сколько времени уже тут находишься? — едва слышно прошептал Феликс, и Дарлинг с трудом подавила в себе порыв закричать от радости того, что она нормальная, что остров действительно существует, и что она действительно в плену. Конечно, радости от этого нельзя вычесть никакой, но сейчас для неё именно это и являлось главным счастьем. Девушка облегчённо выдохнула, теперь уже боясь лишний раз шелохнуться или моргнуть. Признаться, в ожидании его ответа Венди не только старалась не дышать и не двигаться, но и не моргать. И теперь, успев уже отвыкнуть от всего этого, она с удивлением и с некой гордостью отметила, что достаточно долго продержалась. На миг ей показалось, будто уголки губ юноши дёрнулись в подобии улыбки, но затем он вновь заговорил, и догадка не оправдалась. — Ты меня слышишь? Его холодное дыхание подействовало на девушку положительно. Опомнившись, Дарлинг поспешно ответила: — Да, я… слышу. И нет, я не имею ни малейших представлений, сколько здесь нахожусь, — почему-то именно сейчас в ней проснулась совесть. — Правда? А мне подумалось, что знаешь, — в этот раз он действительно улыбнулся, но не так, как обычные люди — тепло и дружелюбно, а, скорее, как если бы совершил какую-то мелкую пакость. Именно так и улыбался Майкл, когда отомстил старшему брату за то, что он случайно по ошибке выкинул вместе со своими детскими рисунками и его. Конечно, не стоит сравнивать Майкла с Феликсом. Они слишком разные. Не только из-за возраста. Она уверена, что и по характеру можно найти сотню различий. Чёрт, и снова думает о какой-то чепухе… — Я правда не знаю, — смущённо произнесла Дарлинг, начиная чувствовать желание поскорее остаться снова в одиночестве. Может, не стоило с ним заговаривать? — Тогда, вероятно, я перепутал тебя с кем-то другим, кто по ночам во сне бормочет цифры, иногда прибавляя к ним слово «дней», — будничным тоном промолвил парень и поднялся на ноги, теперь возвышаясь над ней, как скала. Венди никогда не чувствовала себя маленькой, но именно сейчас ей вдруг дико захотелось быть хотя бы на дюжину сантиметров выше. Хотя дело ведь в самой клетке. Из-за неё она может лишь привстать на коленях, но уж вряд ли удастся встать в полный рост, не сломав при этом крышу, а её, видимо, невозможно повредить даже немного. Странный остров. Здесь всё не так, как в обычной жизни. И не только присутствие магии заставило её подумать так, но и сами обитатели Неверлэнда. — С чего ты взял, что я… Ты что, следил за мной?! — позабыв о её нынешнем положении, Венди не на шутку разозлилась. — Кто тебе… Кто тебе позволил делать это? От мысли о том, что ночами за ней незаметно наблюдают, становилось жутко. Что ещё она могла наговорить во сне? — Оу, ты забыла? — раскинув руки в стороны, Феликс довольно произнёс: — Это Неверлэнд, Венди. Здесь нет взрослых, и никто не указывает нам, что делать. В отличие от твоего мира, тут несколько иные принципы, коих не так уж и много. — И что это за принципы такие? — нахмурившись, она скрестила руки на груди. — Их создатель Пэн. Можно было и догадаться. Фликс недовольно начал переминаться с ноги на ногу и всё поглядывать на тропу, ведущую прочь отсюда. Видимо, разговор об острове ему уже успел наскучить за… сколько лет? — То есть вы выполняете только его приказы? Вы что-то типа… слуг? — усмехнувшись своему сравнению, Дарлинг даже на миг позабыла о том, где она находится. Казалось, общение и правда помогло ей немного взбодриться, пусть собеседник был немного необычным, но, чувствуется, она скоро привыкнет ко всем странностям. — Слуги? — Феликс недоверчиво посмотрел на неё, видимо, не зная, как лучше среагировать на это. — Если ты имеешь в виду тех, кто выполнят абсолютно все поручения своего хозяина, то ты глубоко ошибаешься. Потерянные не слуги. Питер, в отличие от многих других, прислушивается к каждому, он ценит нас и оплачивает за хорошие результаты тем же. Но ты девчонка, так что сразу прости. Я уже и позабыл, какое у вас всех мышление. — Какое? — прищурившись, Венди оглядела себя, словно и сама только поняла, к какому полу она относится. — Вы мало на что годны, — просто сказал блондин. — Значит, по-твоему, мы находимся на ступени ниже, чем мужчины? — Я не говорил этого, Венди, — усмехнулся, а затем медленно повернулся к ней спиной. Она уже поняла, что их и так довольно продолжительный разговор подходит к концу. — Прошло два месяца с тех пор, как ты очутилась здесь. — Сколько? Но этого быть не мо… — Я ещё не закончил, — жёстко оборвал её Феликс, неспешно шёл вперёд. Все его последующие слова были произнесены достаточно громко и чётко, так что Дарлинг не могла сослаться на то3, что чего-то не расслышала. — Твоё освобождение зависит теперь от твоих братьев. Пока они не выполнят всё, что скажет им Пэн, ты не покинешь этот остров. Наверное, именно из-за шока она не смогла сказать ничего толкового, кроме как всякой чуши. Слишком неожиданно сказал блондин ей это. — Кто сказал, что я не покину остров? — Питер Пэн, конечно, — беспечно крикнул ей вслед Феликс прежде, чем скрылся за поворотом. Два раза. Два раза он застигнул её врасплох. Пока клетка медленно поднималась вверх — здесь, вероятно, тоже было задействовано волшебство — Венди осела на её дно, даже не замечая, как иногда её темница угрожающе шатается под напором морского ветра, что на высоте всегда достигал её, даже учитывая далёкое расположение воды. Ей не было до этого дело. Два месяца. Целых два месяца она пробыла здесь. А ведь ей казалось, что не больше двух недель. Проклятый остров. Она ненавидит его законы. Она ненавидит его главного обитателя. Она ненавидит Питера Пэна. За что он так с ней? Что такого Венди сделала ему? .. Братья не должны из-за неё страдать. Не должны. Дарлинг прикрыла глаза, чтобы не видеть ничего вокруг. Слёз не было, была лишь непередаваемая боль в груди, от которой хотелось завыть во всё горло, так, чтобы он пожалел о своём поступке. Но, как бы девушка не хотела сделать этого, она продолжала проводить наступающий вечер в молчании. Уж лучше бы сошла с ума. Уж лучше сладкое безумие, чем адская боль.

***

— Ты уверен, что поступаешь правильно? — тоскливо сидя на краешке одной из кроватей в их номере, Венди наблюдала за тем, как брат наклонился над большой картой, изображающей все дороги в Лондоне. — Может, стоит уйти, пока не поздно? — Я уверен… — рассеянно взглянув на сестру, парень вновь углубился в изучение маршрутов. — Я уже говорил, что всё будет хорошо, помнишь? — Да… Но ты так и не объяснил, почему ты вдруг решил идти с ним по одному пути. Она старалась говорить как можно тише. Опасалась быть услышанной третьим обитателем этой комнаты — Пэном. Тот находился в соседней спальне с плотно закрытой дверью, но Дарлинг всё равно решила быть осторожнее. — Пожалуй, ты права, — кивнув и что-то записав на бумаге, Майкл свернул карту и повернулся к девушке. — Понимаешь… Ты, верно, думаешь, что я захотел с ним сотрудничать необдуманно, но это не так. Всё немного иначе. Венди терпеливо ждала. Она понимала, что для такого рассказа брату нужно собраться с мыслями, потому не спешила доставать его однотипными вопросами. Вместо этого, дабы не смущать парня, принялась изучать их общую с ним комнату, хотя и делала это уже несколько раз. Ничего особенного — стандартный номер каждой гостиницы. Лишь самая необходимая мебель да пара картин с изображением каких-то затейливых узоров, которые, на удивление, очень подходили по стилю и цвету к обоям. Пожалуй, как раз обои и были отличительной чертой номера. Зелёные. Вот и проявил Питер себя. Наверняка специально упрашивал у того лысого, но усатого мужчины на ресепшене дать им именно тот номер, где присутствует такая цветовая гамма. Интересно, откуда у Пэна только взялся паспорт? Уж вряд ли он специально подавал заявление на его получение. Наверняка бы не удалось убедить их в том, что он совершеннолетний, и родители его неизвестным образом не числятся в документах… Хотя, если говорить о документах, то тут тоже выходит загвоздка. Как он добыл… то же свидетельство о рождении? — Майкл? — решилась Дарлинг, неуверенно улыбнувшись. Брат ответил ей тем же, правда, получилось немного вымученно. — Как он добыл себе все необходимые документы? — А… Так ты об этом… — он облегчённо вздохнул, попытавшись затем скрыть это за кашлем. Но Венди прекрасно знала, что парень рад поговорить на любые второстепенные темы, лишь бы не переключаться на главную. — У него достаточно много людей здесь. Те же, кто в специальном штате. Помнишь, Генри, по прибытию в Сторибрук, рассказывал о двоих, что открыли портал в Неверлэнд? — О тех, кого потом Потерянные убили? — Девушка спокойно кивнула. — Ну… — Майкл ещё раз прокашлялся. — В общем, да. Но один не умер, только потерял свою тень. — Да, но это равно смерти, — скрестив руки, сестра усмехнулась. — Не волнуйся, Майкл, меня больше не интересуют дела Потерянных… Бывших Потерянных. Ты ведь тоже был в их числе когда-то. В ответ брат пробормотал что-то неразборчивое, отведя взгляд. Венди старалась не придавать этому значение, но уж слишком он подозрительно себя повёл. Лучше спросить сразу, нежели узнать в самый последний момент. — Ты… Ты не относишься к бывшим Потерянным, ведь так? — однако сказала она это не так уверенно, как хотелось бы, тем самым подвергнув сомнению свои слова. Слабые, почти незаметные лучи солнца проникли внутрь, от чего можно было наблюдать, как тёмные волосы Майкла заблестели. Наверное, он мог видеть то же и в её случае. Любила ли она солнце? Проведя четырнадцать лет в этом городе, где дождь навещал их гораздо чаще, Венди даже не задумывалась об этом. Пасмурная погода для Лондона была нормой, а потому редкое появление солнца было именно как раз слишком редким, чтобы придавать ему значение. — Не все Потерянные выросли и забыли о Неверлэнде, — вздохнув, наконец ответил парень. — Я в их числе. — Но… почему? — Я попытаюсь объяснить. В этом, по сути, и всё дело… — Дарлинг на миг нахмурился, а затем подошёл к ней поближе и сел на противоположную кровать, сомкнув руки перед коленями вместе. Кажется, вот и настал момент, когда она всё узнает. — Мы с Джоном, как ты уже знаешь, достаточно много времени пробыли на острове, при этом и понятия не имея, где Пэн тебя держит. Когда мы пытались уйти на поиски, то он угрожал твоей смертью. И, таким образом, живя среди всех Потерянных, которые, как и мы, не взрослели, начинаешь постепенно привыкать к ним. Это больше отразилось на мне. Джон всегда был скептиком, да к тому же имел уже собственные убеждения, ты же знаешь, как он любил показывать свои таланты практически во всём. Я же… Сколько тогда мне было? — Майкл задумчиво осмотрел спальню, словно рассчитывал найти подсказку где-то среди вещей. И, видимо, нашёл. Девушка даже смела предположить, что виной всему был зелёный цвет. Наверное, каждому из семьи Дарлингов он помогает вспомнить обо всём, как бы они не старались избавиться от воспоминаний, каким-либо образом связанных с островом вечного детства. По крайней мере, Венди уж точно не отказалась никогда не знать о существовании других миров и магии. — Пять лет. Ох… однако каким я был ещё ребёнком. — Мы все тогда были детьми, — мягко поправила сестра и ободряюще улыбнулась. Захотелось дать ему понять, что она не намерена каким-то образом насмехаться над братом, оскорблять или же осуждать. Ей просто хотелось знать причину. Хотя, конечно, у неё уже имелись догадки на этот счёт, но они были очень смутными. С первых минут пребывания в гостинице Дарлинг уже знала, что дороги назад нет. Решающий шаг сделан, шанс отказаться упущен. И пусть в один момент девушка не сдержалась и предложила Майклу уйти, надежды на положительный ответ не было. Ей только нужно было убедиться в твёрдости его намерений. А сейчас… Почему она так настаивала на том, чтобы тот всё рассказал ей? Наверное, весомого основания на это не имелось, однако было кое-что. Любовь. Как можно не интересоваться каждой мелочью в жизни родных, если только ты не бесчувственный? Понять, осознать и попытаться поставить себя на его место — вот что желала сделать Дарлинг. — Да, ты права… Только я был самый младшим, а потому и слишком восприимчивым, — он уже подходил к самой сути своего рассказа, но, захотев было продолжить, резко осёкся и с виноватым выражением лица посмотрел на сестру. — Венди, только, пожалуйста, не суди меня строго. Удивительно, но двадцатилетний парень сейчас больше всего боялся гнева своей пятнадцатилетней сестры. Со стороны незнающих это выглядело немного необычно и… дико. Учитывая нынешнее поколение, где братья, скорее, в шутку глумятся над младшими, проявляя именно так свою привязанность. — Майкл, — она уже начинала чувствовать лёгкое раздражение, — прекрати чувствовать себя в чём-то виноватым. Я не собираюсь тебя судить, что бы ты мне не сказал. Пойми же это наконец… — Хорошо, — к счастью, тот и правда заметно взбодрился. Закинув ногу на ногу, уже без длительных пауз и отступлений продолжил: — Я привязался к Потерянным, я привязался к Питеру. Я привязался к самому острову. Я, по сути, рос там, хоть и морально, а не физически. Неверлэнд стал мне вторым домом… Спустя пару лет, когда мне, по идее, должно было уже наступить около шестнадцати лет, я начал осознавать, что без всего этого будет трудно. Конечно, иногда Пэн был жесток со мной, но справедлив. Он поступал точно так же со всеми… Может, мне стоило ненавидеть их всех, но я почему-то не стал этого делать. Да, думаю, тут дело в превосходном умении Пэна путать людей и заставлять их сомневаться даже в самих себе. — Что же было после того, как… как он скрылся в неизвестном направлении? — О, я понятия не имею, чем Питер занимался всё это время, — Майкл пожал плечами. — Известия от него ко мне поступали редко. Однако не это главное. Внезапно в соседней комнате послышался странный звук, и оба настороженно прислушались. Оказалось, что это был простой звонок телефона, который быстро прекратился — Питер, видимо, ответил. — Кто ему может звонить? — наклонившись к брату, прошептала Дарлинг, снова побоявшись быть услышанной. — Штаб, — не задумываясь, ответил тот. — Возможно, они наконец определили точное местоположение. — Местоположение? Чего? — Я пока не могу сказать тебе этого, — смущённо улыбнувшись, Майкл поспешно добавил: — Чуть позже. Прости. Ей не за что было его прощать. Несколько мгновений никто из них не осмеливался нарушать тишину. Венди надеялась что-нибудь услышать сквозь стену, а Майкл… что ж, может быть, он тоже имел похожее желание. Или же просто ожидал, когда девушка покажет ему, что готова дослушать остальную часть рассказа. — Так почему ты всё-таки решился на это? — тихо спросила сестра, немного раздосадованная тем, что толком так ни одного из слов Питера не разобрала. И как же надо тихо разговаривать, чтобы сквозь такие-то стены ничего не расслышать? — Когда мы все снова были вместе, когда стали жить в Бостоне? — Это… не было тем самым единством, которое я себе представлял, — горько усмехнулся. – Нет, конечно, всё было как нельзя хорошо. Почти… — Почти? — Да. Знаешь… Было ли у тебя когда-нибудь такое ощущение… словно ты не должна быть здесь? — пытливо всматриваясь в Венди, Майкл напряжённо сжал кулаки. — Словно всё вокруг — не настоящее? Просто иллюзия, слишком прекрасная иллюзия, чтобы быть правдой. Не знаю, как у тебя, а у меня было. С тех самых пор, как наши родители умерли… Во мне будто тоже что-то погибло. Часть чего-то… важного. Того, что объединяло меня с этим миром. Венди почувствовала, как по телу пробежала дрожь, а в груди что-то ёкнуло. Она слушала его. И она понимала его. Каждое предложение. Каждое слово. Казалось, что это говорит не Майкл, а сама Венди — настолько схоже всё было. До мельчайшей детали. — Что с тобой? Ты какая-то бледная… Неужели его слова так подействовали на неё? Нет, не может такого быть. — И теперь ты пытаешься здесь ужиться, но ничего не выходит, как будто… ты здесь чужой, — девушка даже не спрашивала, а утверждала, в то же время говоря не только о нём, но и о себе. — И даже когда привык к стремительному развитию здесь, всё равно не испытываешь больше никаких чувств, хотя этот мир вовсе не чужой тебе, хотя ты здесь родился и прожил достаточно немало времени, хочется сбежать отсюда. Кажется, Венди уже и не замечала, как перестала осторожно шептать, вместо этого повысив не только тон, но и темп. Она говорила быстро, без каких-либо эмоций, лишь только широко распахнутые глаза, блестевшие лихорадочным блеском, были устремлены куда-то в неопределённую точку. А может, они смотрели сейчас не на дешёвую картину, а на что-то большее, куда глобальнее. Видели собственную душу. И всё открылось сейчас благодаря Майклу. Он не сказал для неё что-то новое, но заставил окончательно убедиться в своих ранее редких тоскливых мыслях и, казалось бы, безумных мечтах. Всё стало ясным, как никогда раньше. И как ей удавалось так долго сдерживать в себе это? Ведь истина такого рода очень быстро набирает свою силу и разрушает все преграды. Подбирается к самому сердцу. Охватывает его целиком и полностью. — Да, — поражённый Майкл смотрел на неё, как будто увидел впервые. — Всё именно так, как ты сказала. Но… Откуда? Ты же не… — Видимо, всё-таки тоже, —, а затем как-то нервно улыбнулась. — Я потеряла ощущение, что где-то здесь есть дом, куда я всегда смогу вернуться. Это было одновременно и плохо, и хорошо. И, тем самым, лишь ещё больше подвергало Венди в ступор и неопределённость. Хотя, конечно, в одном она была уверена наверняка — её всё-таки может кто-то понять, и, что ещё лучше, так понимание это пришло со стороны близкого ей человека, её родного брата. А есть ли хоть что-то хорошего в той вещи, в которой они нашли общие взгляды? Ведь если взглянуть на это с объективной точки зрения, то… То что? Разве можно корить себя за собственные чувства? За тоску, за печаль, за одиночество, за воспоминания? Что же делать, если нет больше в этом мире ничего для них светлого? — Ты… Это правда? — брат просто отказывался верить в такое совпадение. Отрицательно помотав головой, ещё внимательнее посмотрел ей прямо в глаза, от чего, быть может, девушке стало бы неловко, если бы она не разделяла его подозрения. И снова сходство. Оба глядели друг на друга, не смея и слова произнести. Оба не были сейчас в порядке. Оба боялись увидеть в друг друге намёк на насмешку и умышленную шутку. — Правда, — голос и вовсе охрип. Вероятно, результат глубоких переживаний, которые поначалу и не казались ей настолько сильными. А всё по причине абсолютной власти над девушкой. Подвох везде, даже в самом человеке. Заблуждаясь, он и не будет подозревать, что все разгадки находятся прямо у него перед носом. Тяжело выдохнув, молодой человек ничего не ответил, а только ближе наклонился к сестре, в то же время не скрыв проблеск уже начавшей расти надежды. Почему Венди никогда раньше не воспринимала всерьёз все происшествия, которые устраивал Майкл? Почему не хотела задуматься, а не сваливать всё на плохое влияние обитателей Неверлэнда? Правда, конкретную проблему она-то выявляла, но вот, попытаться ухватиться за множество её разветвлений, причины, ей ума не хватило. Нет. Опять лжёт, причём самой себе. Дарлинг не хотела. Когда же наконец у неё получится научиться с первого раза признавать свою вину? Внезапно соседняя дверь распахнулась, что застало Майкла с Венди врасплох. Оба совершенно забыли о том, где они находятся и с кем. — Майкл, — не церемонясь, Питер откровенно приказывал, — иди и проверь по этому адресу. Убедись, что поблизости не будет лишних глаз. Обойдя кровать, подросток бросил парню свёрнутую записку, при этом словно не заметив их растерянные взгляды. — Да поторопись. У нас не так много времени, как хотелось бы. — Хорошо, — поначалу угрюмо ответил Майкл, но, развернув лист и пробежав глазами по его содержанию, приобрёл больно взбудораженный и, пожалуй, слегка нетерпеливый вид. Того парня, потерявшего от смешанных чувств дар речи, словно и не было в помине. — Так близко? Это точная наводка? — Точнее некуда, — лениво улыбнувшись, как Чеширский кот, Питер отошёл в сторону, чтобы позволить его напарнику незамедлительно пройти к шкафу с одеждой. — Теперь всё зависит от тебя. Заставь меня поверить в твою преданность мне. — Я сделаю всё, что в моих силах, — уже возившись с застёжкой на тёмной куртке, поспешно проговорил Майкл. — Обещаю. Невзрослеющий мальчик лишь презрительно фыркнул и упёр руки в грудь, откинув голову чуть назад, точно хотя насладиться картиной во всех подробностях. — Это только пустые слова, которые ровным счётом для меня ничего не значат. Лучше молчи и выполни моё задание. Это лишь жалкая проверка перед настоящими испытаниями. Дарлинг послушался Питера и только кивнул. Казалось, «чудесное» напутствие Пэна подействовало на парня как нельзя лучше. Ускорившись, он через пару секунд уже полностью оделся и стоял напротив выхода из номера. До этого сжимая в руках записку, исписанную небрежным, но изящным почерком, спрятал её в карман брюк. — Венди, — поспешно повернув голову в её сторону, юноша будто только вспомнил о ней, — не делай глупостей. И, не дожидаясь её реакции, отвернулся, накинул зачем-то на голову капюшон, а после повернул дверную ручку, в намерении покинуть гостиницу.

***

— Что это только что было? — сглотнув, девушка продолжала глядеть на только что закрывшуюся дверь, словно пыталась сквозь неё увидеть брата. — Всего лишь разминка перед игрой, — вполне серьёзно дал ответ Пэн. Она чувствовала, что он на неё смотрит, но сама так и не смогла встретиться с ним взглядом. Ей было слишком тошно сейчас на душе. — Какой игрой? Ей не нравилось, что он безнаказанно командует братом, ей не нравилось, что он помешал им, ей не нравилось, что теперь в номере она осталась с ним наедине. И самое главное — игра. Это раздражало, выводило из себя. А всё потому, что Питер Пэн никогда не проигрывает, и такой исход событий не устраивал Венди совершенно. — А ты не догадалась? — вкрадчиво ответил вопросом на вопрос подросток, неспешно приблизившись к ней и встав буквально рядом. Благо, лица Дарлинг не видела, да и не хотела видеть. Можно было просто продолжать изучать эту старую дверь, уже начинавшую терять свой былой насыщенный цвет шоколада. — Разумеется, это разведка. Ты должна знать. Последние слова прозвучали слишком близко. Питер наклонился так, чтобы их лица были на одном уровне. Чёрт. — Я ничего не должна, — с трудом сдерживая в себе злость, ей удалось сохранить в тоне спокойствие. Вдохнув, чётко повторила, добавив лишь ещё одну деталь, в которой и крылась вся суть. — Я ничего не должна тебе. — Разве? Казалось бы, всего лишь одно слово, но… сколько же в нём было угрозы. Настоящей, неподдельной, полной. Не такой, что была несколькими часами ранее в доме родителей. О нет, та не сравнивалась с нынешней. Его рука на мгновение прикоснулась к щеке девушки и медленно провела по ней. Такого Дарлинг не ждала. И уж точно не была готова к тому, что по телу пробегут мурашки, а затем что-то, похожее на жар. — Да, — старательно глядя в пол, подтвердила Венди. Правда, теперь всё хладнокровие предательски покинуло её. — Не должна. — Какая же ты глупая, Венди, — обманчиво мягко произнёс Питер и неспешно перешёл к её волосам, едва ли не с осторожностью гладил их, точно боялся причинить им какой-то вред. Всё это выглядело вполне безобидно, если бы это делал любой другой человек. В случае с Питером в ней появлялось совсем иное чувство, так знакомое ей на протяжении сотни лет. — Глупая маленькая Венди Дарлинг… Пэн обвил волосами руку и ненавязчиво наклонил вниз, чтобы девушка подняла к нему голову, чтобы она наконец посмотрела на него. Как же сложно было не избегать его взгляда… Зелёные глаза не излучали абсолютно ничего, но тем только больше пугали. Внезапно голову прорезала боль, и, казалось, все волосы сейчас оторвут ей с корнем. Пэн дёрнул их слишком неожиданно и сильно. Она слышала свой вскрик, но не видела вокруг ничего. Всё поплыло, и даже не удалось понять, как Венди упала спиной на постель, мёртвой хваткой прижатая всем его телом. — За это ты мне и нравишься, — прошептал подросток с пугающим блеском в глазах и практически ангельской улыбкой на лице. — Но… я ведь предупреждал. Ангел сменился на дьявола точно так же, как мягкость на жестокость, и холодная сталь на горячей коже заставила её испуганно замереть.