Драбблы по Инфинит

– Отпусти меня, – устало тянет Сонгю. – Я не могу. – Это смахивает на эгоизм. – Знаю, но… – И в этом нет никакого смысла. – Нет! Подожди… Хлопает входная дверь. Ухён остается один. Совсем один. Со своей чертовой любовью, с ненормальной привязанностью и абсолютно без воздуха. Ведь его кислородом был он. Нам не плачет, он никогда не плачет. И даже сейчас, когда настолько невыносимо больно, что хочется вскрыть вены, он просто идет на кухню. Абсолютно не соображая, механически наливает себе стакан воды, пьет, не чувствуя удовлетворения своей жажды. Аккуратно ставит стакан на стол и вздыхает. Всего лишь вздыхает. Не будет истерик, не будет разбитой посуды, погрома в доме – не будет. Только вот того, что будет… что будет теперь с ним – он не знает. ____________ Все с самого начала было жутко неправильно. Все. Осознание этой ненормальной влюбленности проходило болезненно и мучительно. Нам метался как тигр в клетке, не понимая, почему так рвется сердце на куски при виде Сонгю. Почему рядом с ним не хватает воздуха, и дышать не просто трудно, а практически невозможно. Это было тяжело. Еще тяжелее ему далось признание в этих чувствах самому себе. «Да это просто абсурд! Бред!» – говорил он сам себе, но убедить себя в этом так и не получилось. А потом он просто устал. Спекся. Держать все это в себе не хватило ни сил, ни желания. В тот вечер он признался. Вот просто взял и признался. А Сонгю… А что Сонгю? – Ты серьезно это все? – Да. Серьезнее просто некуда. – Ты же понимаешь, что я не отвечу на эти чувства? – Понимаю… Д-да, понимаю. – Давай просто забудем об этом разговоре, хорошо? – Да, хен… ____________ Только вот он не забыл. Не смог, да и не пытался, если уж по-честному. Сказать, что он не ожидал подобного развития событий – солгать. Но Ухён надеялся. На что-то. Хоть что-то… И мало того, что он не забыл, он не смог его отпустить. Было просто физически больно не видеть его, не слышать его голос. Желание коснуться стало просто маниакальным и каким-то жизненно необходимым. Кажется, если вот сейчас не возьмет его за руку – умрет. Взорвется от переполняющих чувств, и уже никто и никогда не сможет собрать Нам Ухёна по кусочкам обратно. Сонгю хмурился, но молчал. Он не одобрял этих порывов, хотя и ругаться не спешил. Давал время? Может быть. Но от его немого укора становилось только хуже. Уж лучше бы накричал, избил, да что угодно! Только не бездействие. _____________ Группе объявили о небольшом отпуске. Мировой тур закончился, и теперь парней ожидает целых две недели свободы. Ухёну радоваться бы, но… смысл? Ничто не радует, когда Гю далеко от него. Близко – только руку протяни, но в то же время безумно далеко. Нам остался с Гю вдвоем в комнате, лидер складывает вещи, собираясь поехать к семье. Ухёну терять уже давно нечего. Поэтому он тихо подходит и обнимает Сонгю со спины. Чуть-чуть. Хочется постоять вот так чуть-чуть, ему много не нужно. "Не отталкивай только, пожалуйста…" Но… – Отпусти меня, – устало тянет Сонгю. – Я не могу. – Это смахивает на эгоизм. – Знаю, но… – И в этом нет никакого смысла. – Нет! Подожди… Хлопает входная дверь. И все… Вот Ухён и взорвался. И не надо его собирать, ладно? Оставьте как есть. _____________ Две недели пролетают незаметно, как один день. Он и не помнит толком, что делает в это время. Все как-то механически: встает утром, умывается, ест, идет в магазин, убирает в общежитии, садится перед телевизором, засыпает. И так по кругу. Может, происходит что-то еще, но Ухён не помнит. Он единственный, кто никуда не уехал. А сегодня вечером вернутся парни. Все. И Сонгю тоже. "Нам Ухён, ты должен держать себя в руках, слышишь? Соберись. Ну и что, что ты никому не нужен. Что ему не нужен…" _____________ – Ухён. – Что? – Так больше продолжаться не может. Ты же понимаешь. – Да, хён. – И нам следует что-то предпринять. Так? – Наверное. – Иди ко мне… – тихо, устало. Нам смотрит на Сонгю непонимающе. На распахнутые объятия, на черные тени под глазами и немного осунувшееся лицо. Он кажется незнакомым, и это… странно? Больно? Гю подходит сам и обнимает, устраивая голову на плече Ухёна. Сопит. А это уже привычно и немного смешно. Накатывают воспоминания о их беззаботном прошлом. Лидер долго молчит, а потом говорит быстро, почти скороговоркой: – У меня было много времени подумать, Нам. Я не хочу тебя терять. Не просто не хочу, а не могу, не выдержу, слышишь? Слышит, конечно. И слеза предательски катится по щеке Ухёна. – Что ты сделал со мной?.. Что ты наделал… – шепотом. – Сонгю?.. – Молчи, чертов идиот. Ненавижу тебя. Ненавижу, слышишь?! Слышит, конечно. И его руки так сильно дрожат. – Знаешь, я никогда не хотел, чтобы ты так прочно обосновался в моей жизни. Но ты всегда был таким наглым, Нам Ухён. Оставайся, я тебя прошу. Собой. И со мной. Слышишь?..