Мальчик-который-девочка

      Почти десять лет прошло с того утра, когда Дурсли обнаружили на своём пороге непонятно откуда взявшуюся племянницу. Её звали Гарриет Дафна Поттер, и сейчас она спокойно спала в чулане под лестницей в доме номер четыре на Тисовой улице. Спать ей оставалось недолго – Вернон Дурсль, упитанный мужчина с усами, уже спускался по лестнице.       - Подъём! Вставай, несносный ребёнок! – пробасил мужчина, пару раз ударив кулаком по двери чулана.       Гарри вздрогнула и проснулась. Она немного потрясла головой, пытаясь отогнать остатки сна, надела серую мешковатую футболку, которая была ей велика размера на три и смешные круглые очки и вышла из чулана.       - Ты встал? –грубо отозвался с дивана Вернон Дурсль, заслышав шаги Гарри. – Петунья попросила тебя приготовить бекон. Надеюсь, ты помнишь, что сегодня день рождения Дадли?       - Да, дядя, я помню. – Незаметно стащив с тарелки, стоявшей на обеденном столе, бутерброд с сыром, Гарри направилась в сторону кухни.       - Знаешь, мы тут с Петуньей подумали и… - дядя Вернон говорил, чуть скривившись, будто ему было неприятно произносить эти слова, – решили, что можем взять тебя вместе с нами в зоопарк, если ты обещаешь хорошо себя вести.       - Я обещаю, дядя Вернон, спасибо! – Гарри буквально засияла от радости. Обычно, дядя Вернон и тётя Петунья вели себя с ней довольно грубо, если сравнивать с их обычным поведением по отношению к Дадли, но в своей грубости они никогда не заходили слишком далеко, а в особенно хорошие дни – такие, как, например, в этот – даже радовали девочку. Пусть сдержанно и кривясь, но зато искренне. В целом, они были довольно сносными опекунами – если бы не их заскоки с Дадли, то вообще прекрасными. Дело было в том, что, когда Гарри только обнаружилась на пороге дома номер четыре на Тисовой улице, у Дурслей было очень мало денег – Петунья долго не могла родить ребёнка, поэтому Дадли стал настоящим подарком судьбы – его холили, лелеяли, покупали ему буквально всё, независимо от цены. Тогда деньги у них долго не задерживались – всегда приходилось на чём-то экономить. Они решили сэкономить на одежде и комнате для Гарри. Комната на втором этаже представляла собой пустое помещение с голыми стенами – сколько денег понадобилось бы на ремонт! А одежду можно брать у Дадли – он быстро вырастал из неё, а Гарри же долго «дорастала» до этой самой одежды. Когда Гарри стала постарше, Вернон и Петунья вызвали её на серьёзный разговор – они объяснили ей, что пока ситуация с финансами довольно плачевная, они не смогут позволить покупать ей «девчачьи» вещи, поэтому в школу ей придётся ходить в одежде Дадли. Они предложили девочке до того момента, когда дела Вернона Дурсля пойдут в гору, называться именем Гарри как мужским и делать вид, будто на самом деле она - мальчик. Девочка была маленькой, но понятливой и благодарной дяде с тётей за то, что не бросили её на улице или не отдали в приют, поэтому сразу согласилась. Тем более, Дурсли обещали, что по окончании ею четвёртого класса школы, в которой уже учился Дадли, они переведут её в другое образовательное учреждение, но уже как девочку.       Шли годы, дело Вернона Дурсля действительно наладилось – причём настолько, что он даже затеял ремонт комнаты на втором этаже для девочки. Но Гарри уже настолько привыкла к тому, что все принимают её за мальчика, что даже не стала напоминать Дурслям об их уговоре – а сами они и не спрашивали.       Сейчас Гарри, маленькая худенькая немного неуклюжая девочка с копной чёрных волос, длиной чуть ниже ушей и торчащих после сна во все стороны, и большими изумрудно-зелёными глазами, стояла у плиты и жарила бекон для своего двоюродного брата, Дадли. Не то, чтобы она сильно любила своего кузена – тот иногда задирал её или обзывал – но она рада была сделать что-нибудь для него, ведь в школе Дадли защищал её от злобных одноклассников, чьими первыми порывами всегда было «расквасить» ей лицо о какую-нибудь поверхность – уж больно странным и неприятным мальчиком она им казалась.       Приготовив бекон и разложив его по тарелкам вместе с яичницей, приготовленной самой тётей Петуньей, Гарри стала расставлять эти тарелки на обеденном столе. В этот же момент Дадли вместе со своей мамой появился на кухне.       - Подарки! – встрепенулся Дадли и побежал к большой горке из коробок разнообразных размеров и цветов, которую Дурсли не успели перенести из кухни в гостиную. – А почему только тридцать шесть? Это же на целых две меньше, чем в прошлом году.       Дадли немного расстроился, отчего его пухлое личико покрылось красными пятнами – как будто он боялся расплакаться и старался сдержать себя, чтобы не плакать при девчонке-брате.       - Я не успел положить туда свой подарок, – отозвалась Гарри и протянула Дадли небольшой сиреневый свёрток, обвязанный золотистой лентой. – Вот, держи. С днём рожденья!       - Ха, спасибо, тощий гусь! – беззлобно ответил Дадли, принимая подарок. В свёртке был брелок для ключей, представлявший собой маленького розового поросёнка в светло-русом парике. Дадли рассмеялся, оценив шутку, и шутливо пригрозил братцу-девочке кулаком.       - В гостиной под столом лежит подарок от тёти Мардж. А ещё один мы можем купить по пути в зоопарк. Итого будет тридцать девять подарков, - поведал дядя Вернон, заканчивая поглощать бекон.       - Тридцать девять? Тогда ладно. – Ещё больше обрадовался Дадли и со всей силы плюхнулся на стул, стоявший у обеденного стола. День обещал быть интересным. * * *       Гарри, доедая свой фруктовый лёд, шла за Дадли и его другом, Пирсом Полкиссом, внешность которого имела явное сходство с крысиной. Пирс был очень противным мальчиком – когда он доедал своё огромное шоколадное мороженное, то якобы «случайно» уронил вафельный рожок с ещё оставшимся внутри шоколадным кремом на белую футболку Гарри. А когда дети подошли к клетке с обезьянами, то Пирс заявил, что Гарри – вылитая макака. Дадли и взрослые никак это не прокомментировали – то ли не расслышали, то ли не обратили внимания. Однако Гарри очень задело это сравнение. Последней каплей стало поведение Пирса в террариуме. Мальчишка бегал по залу, расталкивая людей, барабанил чуть ли не по всем клеткам и аквариумам, распугивая животных, и, в конце концов, подбежал к тому месту, где мирно спала самая большая в мире змея.       - Проснись! – заорал Пирс. А потом повернулся к подошедшим взрослым и, тут же понизив голос и приторно улыбнувшись, попросил: - Мистер Дурсль, пусть она проснётся.       Дядя Вернон постучал по стеклу, но змея никак не отреагировала. Пирс попросил ещё раз, Вернон повторил свои действия, но и на этот раз не было никакой реакции. Тогда Пирс заявил, что ему скучно, и поплёлся к другим аквариумам, громко шаркая ногами.       Когда взрослые и Дадли с Пирсом отошли от аквариума, Гарри встала на освободившееся место. Она прекрасно понимала змею и не удивилась бы, если бы та на самом деле умерла от скуки. Змея была одна, жила в четырёх стенах, целый день её окружали глупые люди, барабанящие по стеклу, чтобы заставить её двигаться.       Змея вдруг резко приоткрыла свои глаза-бусинки и посмотрела прямо на Гарри. На мгновение девочке даже показалось, что змея ей подмигнула.       - Вы… Вы понимаете меня? – Гарри задала вопрос просто так, потому что ей захотелось. Ведь как может её понимать какая-то змея? Так не бывает.       Но змея утвердительно закивала ей в ответ. Гарри посмотрела на неё, выпучив глаза от удивления. Это было просто невероятно! Девочка хотела задать змее ещё несколько вопросов, как вдруг её сильно толкнули сбоку, из-за чего она упала на пол, больно ударившись ногой.       - Дадли! Мистер Дурсль! Скорее сюда!!! Посмотрите, что вытворяет эта змея!       Конечно же, это был Пирс. Жуткий противный мальчишка с крысиным лицом. Дальше события стали развиваться так быстро, что никто не смог осознать, как это вообще получилось. Пирс стоял, прижавшись лицом к стеклу, но вдруг резко отпрянул и закричал от ужаса. Стекло куда-то исчезло, а змея оказалась прямо на полу под ногами у мальчишки. Люди в страхе побежали из террариума, Пирс стоял, в ужасе открывая и закрывая рот, будучи больше не в силах выдавить из себя хоть какой-то звук, а змея поползла к выходу, лишь на секунду остановившись около Гарри и поклонившись ей – видимо в знак благодарности.       Через пару секунд мать Пирса, словно квохчущая курица, стала бегать вокруг своего ребёнка с противными визгами и причитаниями. Дядя Вернон и Дадли пытались выяснить у работников зоопарка, как вообще стекло могло исчезнуть. Лишь тётя Петунья в этот момент с каким-то неприятным удивлением смотрела прямо на Гарри, будто понимая, кто виноват в исчезновении стекла. * * *       Петунья оказалась права – спустя несколько недель, в день одиннадцатилетия Гарриет, Дурсли обнаружили прямо на журнальном столике в гостиной длинное серо-коричневое перо, судя по всему, совиное, и письмо со странной пурпурной восковой печатью с гербом и буквой Х и надписью на самом конверте: «Мистеру Г. Поттеру, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей». Пока Дурсли недоумевали, кто же мог послать Гарри письмо, сама девочка отстранённо думала: «Но я же… мисс!».