Синигами XXI: Осколки миров

Казармы второго отряда более-менее уцелели после битвы. Поэтому Карин определили туда. На протяжении всего пути Кераку пристально следил за ней, чтобы не сбежала. Но ему же невдомек, что у нее просто банально нет сил на очередной трюк. Внутри молодого главнокомандующего царило негодование, возможно, даже обида. Ему требовалось время для оценки случившегося. Или хотя бы, чтобы остыть. Наверное, со временем решение об аресте покажется ему и остальным, глупым и безрассудным поступком, но сейчас никто не посмеет сказать в его сторону подобное. Просто Готею нужно время, чтобы прийти себя. И сейчас, по мнению Кераку, Карин не должна мозолить глаза. Девушка уверенно шла за командиром, не проронив ни звука. Даже глаза не подняла. Она зашла в темную и пыльную комнату, а за ее спиной с треском захлопнулась дверь. Кераку пару секунд смотрел ей в спину и собрался уже уйти, пока она не решила нарушить молчание: - Выполните одну мою просьбу. - С чего ты взяла, что можешь что-то требовать у меня? Карин положила руки на прутья и, нагнувшись, приблизилась к капитану. - Вы чувствуете досаду – я понимаю. Думаете, что Ямамото не ценил вас. Это не так. Он искренне желал спасти всех, а мы же помогли ему. - Если бы мы знали, что вы задумали, все могло бы пойти иначе. - Сдается мне, что именно благодаря нашему молчанию нам сопутствовала удача. В противном случае, мы бы с вами сейчас не разговаривали. Однако, - вернулась Карин, - мы слегка отошли от темы. Эту просьбу вы выполните. - Звучит, как приказ, - насторожился Кераку. - Я не смею вам приказывать, - чуть усмехнулась она. – Я всего лишь прошу оставить наш разговор в моей лаборатории в тайне ото всех. Кераку нахмурился. Он не понимал, почему Куросаки просит от него такого шага? - Войну выиграли солдаты, вы или мой брат. Кто угодно, но не древняя магия, - Карин отчетливо и даже нарочито произнесла последние слова. Сюнсуй недоумевал, но вслух не выказал собственных сомнений. Не удостоив девушку даже кивка, мужчина вышел и наказал охране глаз не спускать с арестантки. Карин провела рукой по волосам. Коса давно растрепалась, на костюме кое-где проглядывали дыры, но внешний вид был еще пригоден, чего не скажешь о внутреннем состоянии. Укол еще действует, однако она чувствует, как внутри пульсирует кровь, а кости в некоторых местах выворачивает наизнанку. Девушка растрепала волосы, надела резинку на руку, и легла на сырую кровать. Точнее, койку. Одиночество мучительным эхом металось от одной стены к другой. Карин сама не верила, что этот день настанет. Битва кончилась, а правда стала достоянием общественности. Небольшой груз упал с ее души, но все равно ее личная ноша оставалась непомерной. Ноша, которую не с кем разделить, не с кем обсудить, нельзя никому пожаловаться. Ведь кто ее сможет понять, кто сможет ей помочь? Никто. Ведь если она не нашла ответа на острый вопрос, что смогут другие? Но недолго Карин боролась с надоедливой и ужасающей тишиной. Очень скоро она была нарушена… - Оставьте нас, - рычащим голосом потребовал Хицугая. Двое молодых синигами переглянулись, но покидать свой пост не собирались. - Живо, - добавил капитан. Тогда охранники невольно вздрогнули. От такого пронзительного взгляда, наполненного злобой, гневом и сожалением никто не сможет остаться в стороне. Поэтому молодые парни, быстро смекнув, решили уступить капитану. Когда лишние свидетели скрылись из виду, Тоширо плотно сжал губы и прикрыл глаза. Разговор предстоял не из легких, но его нельзя избежать. Поэтому он решительно толкнул дверь и вошел в карцер. Брюнетка явно не ожидала, что Тоширо решит к ней прийти. Она прекрасно помнила его лицо после рассказанной истории ее «прекрасных путешествий». И, конечно же, она до конца не верила в то, что он придет. Она слышала, как он подошел к прутьям, но вставать с постели не собиралась. Карин боялась, что он может увидеть ее лицо, а ей самой стыдно теперь смотреть ему в глаза. - Не думала, что ты придешь, - прогнусавила брюнетка. - Я думаю, что заслуживаю личного объяснения, - ответил капитан. Он тщательно подбирал слова, дабы не сорваться на крик, хотя кричать уже было поздно. Мужчина видел, что Карин не собиралась подниматься с постели, не то, что объяснять ему что-либо. Неужели ей действительно все рано? А их чувства? На самом деле настоящие или это очередной этап ее «грандиозного» плана. - Ты все равно не поверишь ни единому моему слову, - ответила Карин. Она легла на спину, скрестила руки на груди и старалась не сводить взгляда с потолка. И ведь девушка понимала, что ее поведение, а точнее бездействие, еще больше выводило Тоширо из себя. - Я хочу, чтобы ты подошла ко мне, - глухо сказал он. - Зачем? Это что-то изменит? - Не заставляй меня применять силу! – он не выдержал и закричал. Схватившись за прутья, Тоширо увидел, как они покрылись льдом. Если приложить немного усилий, то они могут сломаться, как сухие ветки. Карин посмотрела на Тоширо, как того буквально била дрожь от ярости. Она осторожно села на кровати, но все равно не подошла к нему. - Неужели ты думаешь, что напугал меня? Нет, я была бы рада, если бы ты убил меня. - Чего? – ужаснулся Тоширо. Он даже отпрянул от клетки. – Ты что… такое говоришь? Карин прислонилась к ледяной стене. - Я знаю, что говорю. Поэтому прекрати думать, что с моей головой что-то не так. – Она выдохнула. – Ты пришел сюда удостовериться, что я обманывала тебя все это время. Что ж…, можешь и дальше так думать, только это не так. Я никого и никогда так не любила, как тебя, но… сейчас все мои слова бессмысленны. - Ты говоришь странно, - Тоширо не понимал ее. Впервые в жизни он не мог уловить сути происходящего. Ведь мужчина всегда мог понять, когда она устала или чем-то расстроена, но сейчас… перед ним сидит абсолютно другой человек. Сломленный, разбитый и всеми покинутый. Карин откинула голову чуть назад и, кажется, улыбнулась. - Пусть будет так. – Она посмотрела на решетчатое окно и продолжила. – Тебе лучше уйти, жить дальше. - Твою мать, Карин! – закричал капитан. – Какого черта ты несешь?! Как же я ненавижу загадки! Прошло много времени, а я все еще не понял, что ты за человек! И сейчас твои слова… для меня это бред сумасшедшего! Я никогда не причиню тебе вреда, а ты говоришь о смерти от моей руки?! Ты видимо совсем спятила на этой чертовой миссии! – Он отвернулся от клетки, устало потер лоб. – Почему ты мне ничего не сказала? Я бы понял всё. - Возможно, - отозвалась она. – Признаться по правде, я не думала, что между нами что-то может быть, но… время шло, мы стали близки настолько, что это переросло в необходимость. Были моменты, когда мне хотелось рассказать тебе все, но… - Этого не произошло, - закончил Тоширо. Карин все еще смотрела на луну, слабо мерцавшую в небосводе. - Оставь меня одну, я прошу тебя. У мужчины сжались кулаки, но он прекрасно осознавал, что больше она ему слова не скажет. От этой мысли у него зачесались руки. Гневно ударив ладонью по решетке, капитан покинул карцер и направился прочь. Карин смотрела теперь на место, где секунду назад стоял ее мужчина. Сейчас пустота заново начала давить, как и одиночество. Она опять опустилась на кровать, поджала колени и прикрыла глаза, в надежде немного поспать, хотя синигами знала отчетливо, что ей это не удастся. Как только она закрыла глаза, перед ней возник образ таинственного священного места, где она не так давно побывала… Flashback Водный поток искривлялся, как только возможно. Бурля и фыркая, он нес девушку куда-то вперед. Путешествие длилось недолго – какие-то доли секунд. Впереди забрезжил свет, тускло отражающийся от водной глади. Карин быстро начала всплывать. Скоростной спуск отнял большую часть кислорода. Быстро перебирая руками, она плыла наружу, и вскоре полной грудью вдохнула свежего воздуха. Солнце стояло в зените, однако водоем, окруженный раскидистыми ветвями кленов, практически не освещался. В тени прохлады можно прятаться от надоедливого зноя, но громкий всплеск заставил всех нежащихся в неге отвлечься от своего занятия и с ужасом уставиться в озеро, откуда только что вынырнула незнакомка. От неожиданности они все бросились бежать кто куда. От Карин не укрылся подобный фактор, но сперва нужно выплыть на берег, а там уже видно будет. Отдышавшись, Карин быстро окинула глазами окружающую обстановку. Однако детально осмотреться времени не хватило – к ней приближались множество мужских криков. Чуть выше появилась какая-то девушка и указала на нее пальцем, а вслед за ней появились вооруженные люди и побежали к синигами. Карин даже расстроилась – да что такое, только выплыла, а уже надо сражаться! Но эти мысли отошли на второй план, когда она увидела стражу Агарты. Она выставила вперед руки, молча говоря о нежелании сражаться. Перед ней было четверо высокорослых мужчин, лица закрыты, видны только глаза, на голове туарегский тюрбан синего цвета, широкие штаны, рубашка, а поверх нее синяя накидка, на ногах сандалии. У каждого в руке по острой сабле и щит. Один из воинов начал что-то говорить, но Карин не поняла ни слова. В голове отчего-то родилась идея, что их язык – разновидность арабского диалекта. - Парни, парни! – запричитала она. – Вы откуда? Не из Алжира часом? Судя по всему, древние воины не поняли слов Куросаки и с громким кличем бросились атаковать. - Я не собираюсь с вами драться! – кричала Карин, уворачиваясь от выпадов. Карин моментально убедилась в мастерстве мечников, поэтому ей пришлось импровизировать. Достав меч из-за спины, не активируя его, она стала отражать удары по мере возможности, а затем, когда напор противников стал для нее невыносим, она исчезла и появилась за их спинами. В начале, они замерли. Карин, тяжело дыша, увидела их замешательство. - Да, я так умею, - сказала она, переводя взгляд с одного на другого. Стражники переглянулись, что-то сказали друг другу, а затем быстрым движением крайний справа воин достал небольшой мешочек, зачерпнул что-то оттуда и бросил в Карин. Пыльца, попавшая на синигами, начала действовать моментально, и Карин рухнула на землю без сознания…. Перед глазами летали златокрылые феи и нашептывали сладкими речами что-то мистическое на ухо. Но сон мог бы казаться прекрасным, если бы не ноющая боль в плечах, которая и заставила синигами очнуться ото сна. С трудом открыв глаза, первое что бросилось – тусклый свет, каменный пол и солома. Слегка помотав головой, чтобы зрение окончательно вернулось в прежнее русло, Карин, наконец, увидела место, где находиться. Ее подвесили за руки над полом в полуподвальной темнице. Оружие само собой забрали, а больше у нее ничего с собой и не было. Но девушка в темнице была не одна – рядом с дверью нес вахту стражник. Он пристально смотрел за пленницей. Карин прищурилась. - По ходу, я опять в Камбодже, - пробормотала она. Стражник, увидев, что девушка очнулась, постучал по двери и что-то громко произнес. Карин удивленно выгнула бровь. Вопросительно посмотрев на веревку, она гадала – может она переместиться или нет. Если ей нужно, чтобы ее дело приняло положительный для нее исход, возможно, не стоит устраивать побег. Но с другой стороны, если ее будут бить, то придется драться и бегать по древнему городу в поисках необходимого артефакта. Пока Карин размышляла о дальнейших действиях, дверь открылась, и к ней вошел гость – мужчина, невысокого роста, в черных широких штанах, темно-красной накидке, поверх крестообразные ленты, на которых висят мечи, на ногах сапоги. На голове тюрбан, но лицо открыто – смуглое, иссушенное лицо, небольшие темные усы, темные глаза. По первому взгляду мужчине около сорока. Он подошел вплотную к Карин, осмотрел ее с ног до головы, затем – обошел. Наконец, он остановился напротив синигами и что-то ей сказал. Карин округлила глаза. - Извини, я не говорю на вашем древнем наречии. У вас есть переводчик или что-то в таком духе? – Карин поняла, что ее слова для мужчины ничего толком не значили. – Сейчас… ааа…, - девушка напрягла память, возрождая немалые знания по восточным языкам. – О! Mutarjim! La? Как же там… Walast bihajat lilttahadduth mae rayiysik fi aleamal! 'ana min ealam shynyjamy!* И, кажется, стражник ее понял. Его глаза стали еще острее, словно он смог заглянуть в самые мельчайшие уголки ее души. Мужчина подошел к стражнику, стоящему у двери и тот вручил ему клинок Карин. Посмотрев лезвие на свету, он громко вернул меч в ножны и отдал приказ подчиненному. Тот, с поклоном, удалился. Карин осталась наедине с тюремщиком. - Как жизнь? – сказала Куросаки, но ее вопрос повис в воздухе, ведь он не понимал ни ее языка, ни «юмора». Спустя какое-то время, дверь скрипнула, и вместе со стражником в камеру вошел пожилой мужчина, одетый в белое. Тюремщик поклонился старцу и указал рукой на Карин. Девушка с улыбкой кивнула головой. Мужчина подошел к ней вплотную, громкой постукивая посохом. Глубокий морской цвет глаз изучал Карин медленно и внимательно. Девушке уже начинало надоедать такое пристальное внимание к собственной персоне. - Ты и вправду синигами? – спросил старик. Карин даже открыла рот от удивления. - Вы говорите по-японски? Мужчина слегка улыбнулся. - Некоторым из нас дана возможность говорить на многих языках. И, кажется, эта возможность подвластна и тебе. - Ну, - протянула она, - при жизни владение языками составляло значительную часть моей работы, поэтому – да, эта возможность мне подвластна. Так может быть…, вы меня отпустите? Мужчина позволил себе улыбнуться. - Нам известно о многих мирах, и о твоем тоже, но я впервые вижу синигами. Наш край сокрыт в людском измерении и не каждому дано его найти, но ты – первый дух за последние две сотни лет, появившаяся из озера Демонов. Карин попыталась пожать плечами. - Когда мне что-то нужно, я прилагаю максимум усилий, чтобы найти это. - Тебе было важно попасть в наш мир? - Да, - кивнула она, - вопрос жизни и смерти. - Наше нынешнее существование исключает такие вопросы. - И все-таки, я настаиваю на своем. Если вы здесь… главный, я прошу освободить меня, чтобы мы поговорили в более… приемлемых условиях. Старик вновь улыбнулся, а затем сделал жест тюремщику. Тот вынул саблю и обрубил веревку. Карин упала на ледяной пол. Бросив гневный взгляд на саблиста, она высвободила руки. - Очаровательно, - Карин бросила на пол веревку. Старец взял меч в руки, и начал его осматривать. Опять пристальное внимание. Чересчур много пристального внимания, что настораживает. Затем он вернул клинок в ножны, и протянул его вместе с кинжалом хозяйке. - Как твое имя? - Меня зовут Куросаки Карин. Я – третий офицер двенадцатого отряда Готея, - Карин чуть склонила голову перед пожилым мужчиной. – Если позволите, мне бы хотелось услышать ваше имя. - При рождении мне было дано длинное имя, - улыбнулся пожилой мужчина. – Но я известен и под другим именем – Авиценна. Карин встала как вкопанная, и осталась бы в таком состоянии, когда мудрец вышел из казематов и поманил ее за собой. Девушка побежала за ним. - Вы и вправду Авиценна? – не верила своим глаза она. Философ в очередной раз улыбнулся. - Ты думаешь, что я сказал неправду? - Я… просто в шоке от происходящего! Видите ли, не каждый общаешься с величайшим философов и врачом древнего Востока, поэтому не обессудьте. - Мне известно твое состояние, Карин Куросаки. Я тоже был в восторге от встречи с Аристотелем. - С Аристотелем?! – ахнула она. – Он тоже здесь? - К сожалению, его дух исчез несколько сотен лет назад. Отправился дальше, в эфир, чтобы вернуться на Землю в новом воплощении. Сказать, что Карин была шокирована – это не сказать ничего. Тем временем они поднялись наружу, и перед ее взором открылась неизведанная Агарта. Белоснежные глиняные домики, окруженные цветущими садами – тянулись на многие мили вперед. По своему географическому и архитектурному ландшафту город шел вверх. И видимо на самой вершине находились правители древнего измерения. Солнце ласково освещало благодатную землю. Они шли через небольшие улочки, где Карин смогла полностью насладиться видами и духом города. Местные жители по внешнему виду походили кто на греков, кто на арабов, а кто на древних европейцев. Но на каждой девушке или женщине было льняное платье с рукавом через плечо, или лямки завязываются на шее, а на мужчине широкие штаны и длинная туника. На рынке продавали фрукты, ткани, масла и вина. Повсюду щебетали птицы, многообразие диалектов, смех и запах ароматических масел. Они в молчании пробирались сквозь улицы, но Карин не могла не заметить любопытных взглядов на себе. От Авиценны не укрылось холодное спокойствие незнакомки. - Тебя не смущают косые взгляды. - В моем мире я постоянно их ловлю. Я отличаюсь от всех синигами. - Расскажи о своем мире. Карин хмыкнула, даже ухмыльнулась. - Хм… это сложный вопрос. - Почему? – мужчина остановился и посмотрел на Карин. - Боюсь, слова могут сослужить мне плохую службу. - Мне еще неизвестна причина, по которой ты в нашем мире, но именно от твоих слов зависит твоя судьба и даже… твоя жизнь. - Моя жизнь, - повторила она. – Судьба моя уже решена, но судьба моего мира еще не ясна. Поэтому я здесь – найти то, что спасет нас и, думается, остальные духовные миры. Авиценна больше не произнес ни слова. Он жестом попросил следовать Карин за собой. Шли он недолго. Их путь прекратился у высокого каменного здания с мощными колоннами, украшенного древними музами и духами. - Это зал совета, - Авиценна остановился у подножия лестницы. – Правитель Агарты и глава совета – Лицилиан. Он благоразумный лидер, но характер тяжелее самой страшной грозы. Он принял трон у своего отца – Юлиана, однако он еще здравствует. Рядом с ним сидит его сестра – Теодора и супруга Верика. - Они поймут меня или вы будете переводить? - Они поймут твой язык, - уверил Карин философ. – Но они могут и расценить в тебе угрозу. - Угрозу? – не поверила Карин, хотя в уме уже поняла, чем она может им угрожать. – Нет…, я постараюсь быть… уравновешенной и не рисковать. Авиценна улыбнулся. - Лучше рискуй. Врач первым стал подниматься по ступеням. Карин глубоко вздохнула, покрутила головой, и пошла следом. Она видела, как стражники провожали ее глазами, готовясь в любой миг напасть на загадочную незнакомку. Но этого не произошло, и Карин с небольшой толикой страха вошла в вотчину правителей Агарты. Шаги отдавались эхом по мраморным стенам и полам. Куполообразный потолок показывал сцены битвы богов древней Греции, сцены страшного суда их христианства, а на стенах шумерские и египетские письмена. Карин впервые видела такое скопление мировых верований и истории. На каждой колонне висел факел, чтобы хоть как-то осветить мрачный зал, похожий на древнюю усыпальницу. Впереди стояло два трона, где сидели мужчина и женщина, перед ними стояли две женщины – молодая и пожилая, и они о чем-то спорили. Правитель Лицилиан – мужчина невысокого роста, с темно смолистыми волосами и бородой, одетый в длинную подпоясанную рубаху спокойного фиолетового цвета, отделанную драгоценностями и золотыми нитями, длинные штаны, в меру прилегающие к ногам. Рядом с ним, скорее всего, находилась супруга Верика. Молодая женщина, не старше двадцати-двадцати пяти лет, зеленоглазая рыжеволосая красавица, одетая в изумрудное платье с длинными широкими руками, круглым вырезом и поясом, обильно украшенным отделкой и самоцветами. Она в диспут не вступала, стояла рядом и смотрела на стоящих перед ней женщин. К Карин спиной стояли спиной высокая темноволосая девушка, с высокой прической, открытой шеей и спиной. Одета она была в белоснежное легкое длинное платье, в греческом стиле. Рядом с ней была, кажется, пожилая женщина, невысокого роста. Голова покрыта сединой, а длинные пряди распущены. Одета она тоже в длинную рубаху и штаны, только темно-синего цвета. Карин почувствовала, насколько сильно она выделяется из толпы. Первыми их заметила супруга правителя, а затем уже сам Авиценна позволил себе громко кашлянуть, дабы прервать разговор и обратить внимание остальных к своей персоне. Он учтиво поклонился. - Мудрейший Лицилиан, - обратился к правителю Авиценна на языке Карин, - я привел к вам духа, пришедшего из другого мира. Он в пол-оборота посмотрел на Карин и рукой попросил подойти. Куросаки прошла несколько шагов, стала рядом с врачом и тоже склонилась перед правителями. Теперь все смотрели только на нее, и Карин увидела пожилую женщину – она оказалась абсолютно слепой. Ее глаза скрывала ночная пелена. Когда-то она была прекрасной молодой женщиной, но годы взяли свое. Сейчас она пристально смотрела на девушку, словно слепоты и не существовало, и она что-то произнесла надломленным и чуть скрипучим голосом. Карин отчего-то это насторожило. Что-то внутри (или кто-то) говорило о подводных камнях и хитросплетениях. - Что она сказала? – спросила Карин у Авиценны. - Сказала, что видела тебя. Карин вопросительно посмотрела на пожилую женщину. - Это Медея – жрица Агарты, - ответила Теодора. – Иногда ее посещают видения о грядущем или о прошлом. И сегодня, она увидела тебя, странница. Синигами была поражена услышанным. Ее заверили, что никто не обладает таким даром, но это совершенно иной мир. Здесь другие законы. Еще Карин подметила для самой себя, что Теодора и Лицилиан не сильно похожи друг на друга. Военная закалка не стирается из-под корки. - Что ж, в таком случае, видимо, вам должна быть известна причина моего появления. Медея ответила, а Теодора перевела: - Ты явилась за кристаллами Зен. - Это правда? – изумился Авиценна. - Если они называются именно так, то да – я пришла, чтобы одолжить их, - последнее слово Карин произнесла громче остальных. Лицилиан чуть усмехнулся. Он сцепил пальцы на животе и задал Карин вопрос: - Ты, видимо, очень глупа, раз явилась в наш мир или безумна. - За многие столетия я единственная сумела найти путь в ваш мир, так что называть меня глупой не самая разумная вещь на свете. – Ответила Карин. – Все мы безумны, просто оно проявляется по-разному у каждого. – Она приблизилась к высшим господам Агарты. – Вам известно о Короле Душ? - Разумеется, - отмахнулся Лицилиан. – Он создал наши миры, и мы являемся его верными слугами. - Однако вы совершенно не ощущаете опасности, угрожающей ему. – Куросаки посмотрела на Медею. – Неужели вы не чувствуете колебания сил? Женщина дернула носом, словно учуяла неприятный запах. Она все-таки ответила Карин, а Теодора ей перевела: - Высшие силы сами решают, когда прислать видения. Наш мир сокрыт от напастей и вмешательств, это обязанность вашего измерения – защищать всех нас, в том числе, и Короля душ. - Замечательная логика, - удивилась Карин. – Признаюсь честно – о вашем мире известно мало, но это не означает, что вы должны каждый день лежать в полутемных палатах и распивать вино! Лицилиан разъяренно стукнул кулаком о трон и заявил: - Не тебе указывать мне! От моего решения зависит твое дальнейшее существования в любых мирах! Одно мое слово – и вся стража Агарты соберется здесь, чтобы защитить своего короля от угрозы. - Я польщена, - улыбнулась Карин, - но давайте поговорим как цивилизованные люди, отбросим средневековые предрассудки и будем рассуждать трезво и рационально. – Она выставила вперед руки, пытаясь немного остудить обстановку. – Моему миру угрожает опасность в лице древних врагов, которые сильны, как никогда раньше. И в их силах поглотить Короля Духов. Если это произойдет, не только мой, но и ваш мир рухнет в пропасть. - Ваш мир – мир воинов, - взяла слово Верика. – Ваша святая обязанность – защищать нашего Короля и другие миры от темных сил. - Все верно, госпожа, но вы же обладаете мощнейшим оружием, способным остановить разрушения всех измерений, но почему-то не желаете им пользоваться. - Не каждому под силу управлять древней мощью, - вмешался Авиценна. – Мы лишь простые служители, которым доверена честь оберегать артефакт. - Пусть все решат они, - неожиданно для всех произнесла Медея на языке Карин. Куросаки удивилась. - Все-таки, мы можем с вами говорить на одном языке, - усмехнулась девушка. Теодора схватила Медею за плечи и, чуть склонившись к ней, стала умолять: - Не стоит, я прошу вас! Вы же помните, что было в прошлый раз? Кристаллы прокляты, а вы хотите отдать их ей?! Карин скептически скрестила руки на груди. - Может, все-таки доверим решать им? – вычленяя каждое слово, сказала синигами. Теодора резко повернулась к ней и, поджав губы, с пренебрежением ответила: - Кристаллы не должны покидать наших земель! Будь моя воля, я бы приказала страже убить тебя. - Радость моя, в мире людей сейчас двадцать первый век. Пугать человека, знающего сотню способов убийств, стражником с мечом – не логично. Пугать синигами – не логично вдвойне. Как я погляжу, для вас это имеет какой-то личный подтекст, пока не пойму какой именно, но за этим дело не станет, уверяю вас. - Лицилиан! – обратилась она к брату. – Не позволяй этой чужестранке проходить испытание! - Испытание? – переспросила Карин. - Не волнуйся, Теодора, - улыбнулся правитель. – Думаю, это будет забавно. Теодора фыркнула, подобрала полы платья и устремилась прочь из зала, не забыв пройти мимо Карин в миллиметре от нее. Брюнетка проследила за благородной дамой и шепотом самой себе сказала: «Какая нервная». Авиценна подошел к синигами: - Ты уверена, что хочешь пойти до конца? Назад пути не будет. - Моя жизнь больше не имеет смысла, - с грустью произнесла она. – Я должна попытаться. Врач нахмурился и приложил ладонь чуть ниже шеи и выше солнечного сплетения. Карин немного смутилась от подобного действия, а Медея, кивнув, вернулась к произношению на древнем наречии. После этого Лицилиан вместе с супругой, как ошпаренный, отошли от Карин на метр, буквально вжавшись в трон. Даже сама Карин догадалась, что подразумевала мудрая жрица, а Авиценна тем временем убрал ладонь и глубоко вздохнул: - Внутри тебя демон. Карин попыталась изобразить улыбку. - О, я уже в курсе. Демон сам мне об этом сообщил и о последствиях, поэтому… я уже смирилась. Вы ведь это видели, не так ли? – она посмотрела на слепую провидицу. Та лишь удостоила Куросаки немым кивком. Карин всплеснула руками. - Ну…, значит, такова моя судьба. – Она обратилась к правителю. – Не волнуйтесь, вам ничего не угрожает, так что можете перестать трястись. – Карин посмотрела на Медею. – Может быть, приступим? У меня не так уж и много времени. - Если ты сможешь заполучить силу кристаллов, оно сократиться вдвойне, - сказал врач. Карин с опаской посмотрела на врача. Ее глаза быстро заметались из стороны в сторону, а слезы преступно начали подступать. Она решила не акцентировать внимания на себе, а вернулась к тому, зачем явилась в Агарту. - Силу кристаллов? Вы о чем? – Карин прикрыла глаза, глубоко вздохнула и вернула себе прежний вид. Авиценна посмотрел на Медею, а та стала медленно спускаться по ступеням, протянув вперед руку. Карин поспешила подать ей свою, чтобы не случилось чего-нибудь, а Медея стала осматривать синигами. Вначале провела ладонью по лицу, а затем, как и Авиценна, остановилась чуть выше груди. - Пойдем с нами, - сказала жрица. И Карин послушно последовала за врачом, сопровождая жрицу.