Истории моей тетушки Эви, рассказанные однажды дождливым вечером у ка

Если за окном уже темно, и густо шуршит по глянцевым листьям деревьев дождь, так приятно расположиться в больших старых креслах среди подушек и расшитых покрывал, и послушать какую-нибудь интересную историю, которыми так богата наша родословная. И еще хорошо бы, чтобы в камине горел огонь, а болтливая кузина Аделайда уехала куда-нибудь по делам. А если рассказчиком окажется тетушка Эви, то можно, даже Аделайду оставить. Все равно – здорово! Сейчас, оглядываясь назад, я не стала бы менять ничего из того, что со мной приключилось. Но, знай я обо всем заранее, может быть, и изменила бы свои планы. А может быть, и нет. Я была молода, как вы сейчас, наивна и самонадеянна. Мне казалось в тот вечер, что и предстоящий путь не так уж и сложен, и зеленый глаз созвездия Дракона, покровителя магии, весело подмигнул мне в окно моей комнатки в доме, расположенном почти на краю деревни у Восточного леса, да и сам любимый мой лес как-то по особенному таинственен и чуден. Словно все вокруг стало таким волшебным именно для меня. Тетушка Эви задумалась, глядя в дождливое ночное окно, похожее на старинное зеркало в темной резной раме. За стенами замка, во мраке, могучий лес перебирал мокрыми ветвями струны южного ветра, а дождь вторил ему легкой дробью капель по воде озера. Я очень любила эту природную мелодию, но, вот так посидеть вечером у камина и послушать разные интересные истории, мне удавалось не часто. Так что сейчас мне не терпелось услышать тетушкин рассказ. Тем более, что сегодня леди Эвелин обещала поведать что-то о своих приключениях. Но она все медлила. - Тетушка, а как вы оказались в этих краях – так далеко от Золотой страны и Страны песков? – не выдержала я. - Я родилась в этих краях. Мою мать, уроженку Золотой страны, привез сюда мой отец. Они очень любили друг друга, но их счастье было недолгим… Впрочем, сегодня не об этом. Итак… Моя комната окончательно погрузилась в душную тьму летней ночи. Стояла такая необыкновенная тишина, словно все звуки увязли в знойном воздухе. От этого у меня даже немного звенело в ушах. Однако, не смотря ни на что, настроение у меня было прекрасное. Я еще раз перебрала в уме детали своего плана. Навряд ли меня хватятся до того, как сойдет утренняя роса. Летние ночи коротки, но и этого времени мне хватит, чтобы уйти далеко – моя легкая поклажа состояла из мешочков с сушеными травами, кожаного плаща и книги, доставшихся в наследство от родителей. Собственно говоря, это, да еще талисман из смоляного камня цвета солнца, принадлежавший ранее моей матери, и было все, что я имела. Так что к дому дяди Гвайла, где я проживала в последнее время, меня ничто особенно не привязывало. К тому же, даже днем никто из жителей долины Мольд не отважится идти через Восточный лес – все уверены, что он заколдован. А уж если дяде Гвайлу и придет в голову мысль, что я отправилась в это ужасное место во вторую ночь от новолуния, то он, конечно, решит, что я либо увязла в болоте, зачарованная манящими колдовскими огоньками, либо сошла с ума у Замка Мага и утонула в озере, его окружавшем. «Я давно знала, что Эвелин со странностями, и что это ее до добра не доведет» - скажет тетя Аманда (и, наверняка, облегченно вздохнет, избавившись от лишнего рта в столь засушливый год). По мнению моей тетушки, из меня все равно бы не вышло добропорядочной жены и хозяйки – вместо того, чтобы готовить длинными зимними вечерами приданное, как это делали все деревенские девушки, я запиралась в своей комнате и, в тысячный раз, при свете лучины пыталась разобраться в таинственных записях книги, полученной от матери. К тому же, в деревне, в отличии от моих двоюродных сестер, я красивой не считалась. Здесь идеалом была высокая, дородная и сильная девица. А я, хоть и не уступала сестрам в росте, была телосложения хрупкого, что в понятии местных жителей воспринималось от «хиленькой» до «тощей». А еще, в этих краях все незнакомое считалось сомнительным и не заслуживающим доверия. По этой причине, ходили слухи, что моя мать была колдуньей. Неудивительно, ведь внешность ее разительно отличалась от облика жителей долин. Они – смуглы, черноглазы и черноволосы, а моя мать Сольфин была белокурая и зеленоглазая, с белоснежной кожей. Так мне рассказывали – я совсем не помню ее. Она умерла, когда мне не было еще и полугода. Отец долго горевал и, вместо того, чтобы взять в дом другую женщину (как было принято у его односельчан), сам растил меня. Но через три с немногим года после смерти матери умер и он. Селяне восприняли раннюю смерть моих родителей, как еще одно подтверждение причастности Сольфин к колдовству – мол, нормальные женщины от детей не умирают, да еще и мужа, видать, с собой утащила! Поэтому, хоть меня и взял к себе брат моего отца, дядя Гвайл, отношение ко мне было настороженное. Тем более, что все отмечали, что я очень похожа на свою мать. Только волосы у меня были темные, как у отца, а глаза зеленые, и кожа цвета топленого молока, да и, к тому же, я все больше по лесным опушкам бродила, а не в огороде копалась – у солнышка было мало шансов подсмуглить мне лицо. Так что особой популярностью у деревенских парней я не пользовалась. Впрочем, от этого факта я не страдала. Эти здоровенные олухи, постоянно жующие веточки пряного кустарника лолли и смачно сплевывающие нажеванное себе под ноги, вызывали у меня скорее раздражение, чем интерес. Конечно, веточки эти улучшают запах изо рта, но, поскольку, от их вечно немытых тел постоянно воняло, как из свиного загона, смысла в подобном ритуале я лично не видела. Да и процесс выглядел совсем не эстетично. Правда, сестры уверяли, что целоваться после лолли значительно приятнее. Но, поскольку, у меня до поцелуев процесс пока не доходил, убедиться в верности их заявлений возможности мне еще не представлялось. Дядя Гвайл не раз с неудовольствием выговаривал мне, что меня, наверное, так и не удастся выдать замуж, потому что никто не решится посадить себе на шею некрасивую неумеху, да еще и ведьму. Да и нравом я совсем не ангел. Что верно, то верно. Увы, на прошлой неделе дядя вернулся из Кэр Гвира, где была летняя ярмарка, очень довольным. Он сказал, что встретил там одного из своих старых знакомых, живущего за рекой Гвир. У этого купца зимой умерла жена, и тот не прочь сосватать одну из дочерей дяди Гвайла. Конечно же, дядин выбор пал на меня – на его родных дочерей и в нашей деревне был спрос. А деревушка, где жил мой «жених» была дальняя и стояла почти на границе владений Лорда долины, близко к земле кочевников, а там сейчас было ох как не спокойно. Так что своих дочерей дяде было жалко, да и тот был согласен почти на любую жену – желающих ехать в такой опасный край пока не находилось. В общем, вырисовывалась реальная возможность пристроить меня замуж. Тем более, что год выдался неурожайным, запасов вряд ли хватит даже до середины весны, а купец был довольно богат. Так что, по мнению дяди, предложение выгодное со всех сторон, даже (да, да!) «для этой чудной Эвелин». И все же, мои планы на будущее были совершенно иными. По сей причине, я решила убежать от скучной деревенской жизни. Именно поэтому я не спала этой ночью. Я еще раз прислушалась, не проснулся ли кто-нибудь из моих кузин. Все было тихо. Я взглянула на небо. Почти полностью взошло созвездие Дракона. Это, значит, близится полночь. Я взяла свою сумку, лежавшую на скамье, и перепрыгнула через низкий подоконник. Оглядевшись и уверившись, что мне ничто не угрожает, я бесшумно открыла калитку и, не теряя зря времени, бросилась бегом с холма, на котором стоял дядюшкин дом.