За кадром

Котов знает, что большинство его коллег – в основном, конечно, эксперты, но и некоторые оперативники – считают его не особо умным. Не полным идиотом, конечно, хотя Тихонов, наверно, считает его именно таким. Но точно не блещущим умом. И порой даже у полковника на совещаниях или в разговоре проскальзывает легкая, почти неуловимая снисходительность и в голосе, и во взгляде. Он привык и не обращает внимания – такое отношение окружающих, в особенности подозреваемых и свидетелей, частенько играет ему на руку. Они теряют бдительность, а он наблюдает и ждет, когда они допустят критические ошибки. Они всегда их допускают. С ФЭСовцами почти так же – и иначе, они ошибаются по-другому: они позволяют себе расслабиться, и маски незаметно сползают. Костя видит, находясь рядом и будто бы нет.

***

Наверно, он первый, кто осознает, насколько сильно их патологоанатом на самом деле любит свою лучшую подругу. Перехватывает взгляды, которые Валя маскирует от всех, но почему-то пропускает его. После считает частоту ее касаний: к плечу полковника – слишком много, к ее запястью – еще больше для одного дня, он сбивается со счета почти сразу. А когда Антонова истекает кровью у него на руках после стрельбы в той чертовой школе, ему хочется проорать: нет, ты не можешь умереть вот так, не сказав ей! Не можешь! Закончив с показаниями в машине скорой, Валентина просит его нагнуться ближе и тихо шепчет на ухо: - Скажи Гале, я… мне очень жаль. Я очень ее люблю. Он моргает раз, два, и просто кивает, надеется – ему не придется. Почему он не умеет молиться? Спрыгнув на холод, он приваливается спиной к корпусу машины и глубоко дышит, глаза подозрительно щиплет. И когда Данилов спрашивает: - Как она? – лишь мотает головой и бездумно уходит в сторону.

***

Лисицын с Соколовой излишне очевидны в своих симпатиях. Были, кажется, с самой первой встречи. Они упорно сталкиваются, как машинки в детском аттракционе, после резко расходятся и снова ударяются. Наблюдать за ними Котову неинтересно, их метания вызывают лишь головную боль и необъяснимое раздражение: сколько можно?! Взрослые же люди! Когда Лисицын в очередной раз заявляется к нему с бутылкой водки, упаковкой селедки и словами с порога: - Я не понимаю эту женщину! – Котов лишь вздыхает и запасается терпением. Можно распрощаться со спокойным вечером в компании книги и бутылки вина. Соколова ведет себя иначе, свое «я его не понимаю» маскирует за ехидными комментариями и излишне резкой критикой. Котов закатывает глаза и прикидывает, сойдет ли ему с рук, если он запрет эту парочку в КПЗ для выяснения отношений.

***

Кружение Холодова и Амелиной вокруг друг друга вначале вызывает удивление. Их сближение почти незаметно. Котов никогда бы, никогда не подумал, что Андрей может хоть как-то хоть чем-то заинтересовать Оксану. Он слишком не вяжется с типажом, который бы, по мнению капитана, мог нравиться Амелиной. И от этого наблюдать за ними еще интереснее. Их общение во многом – перепалки и подколы, но Котов легко улавливает смену тона. Подмечает ревность в расстоянии между их стульями после смен, которые Амелина работает с Тихоновым. А Оксана переигрывает с безразличием, когда Холодов возвращается после выходных с семьей. Они существуют по обе стороны тонкого хрупкого стекла, и никто не решается стать тем, кто его разобьет. Наверное, так им проще. Когда Тихонов собирается подсунуть Оксане фотографии с работы Холодова под прикрытием, Котов перехватывает конверт и серьезно обещает вломить хакеру, если тот будет лезть куда его не просят. Иван зло косится на него и что-то бурчит себе под нос. Не понимает, а Костя не собирается объяснять. Зачем ему раскрывать карты? Ему нравится наблюдать. Костя и дальше хочет оставаться им, смотрящим со стороны. Капитана устраивает, что порой коллеги не принимают его в расчет и позволяют видеть. Только, кажется, его желания не совпадают с действительностью: как бы Котов ни хотел держаться в стороне – он не может. Так или иначе – он все равно внутри. Он приносит Вале в больницу гранаты и чуть улыбается, видя расслабленную, спокойную Рогозину, читающую на стуле возле ее кровати. Он видит в лаборатории грызущихся Амелину с Холодовым, идет и покупает им низкокалорийный морковный торт и нарочито неудачно шутит про диету, так что всю оставшуюся смену эксперты дружат против него, забыв про собственные разборки. Торт они, правда, тоже съедают. Он по-прежнему выслушивает нытье Лисицына на регулярной основе, поит его коньяком и укладывает спать на своем диване. Он покупает Соколовой ее любимый фруктовый чай и слушает и ее тоже. А потом приглашает их на шашлыки, сам же сбегает с удочкой на речку, оставляя их вдвоем разбираться со всем и надеясь, что они не спалят дом без присмотра. Сидя на берегу и задумчиво разглядывая переливающуюся под солнцем водную поверхность, Котов нехотя признает – он не сторонний наблюдатель. Нет, но почему-то ему они позволяют видеть.