За кадром

Сообщение от Вали приходит уже после полуночи, непонятно и коротко: «Поднимись на крышу». Рогозина хмурится, глядя на часы – она была уверена, что подруга давно уехала домой, не дожидаясь ее. Антонова знает, что полковник не любит копить бумажную работу. Знает, сколько бумажек подлежат заполнению по закрытию дела. Потянувшись, чтобы вернуть к жизни одеревеневшее в кресле тело, женщина поднимается и выходит из кабинета. Каблуки гулко стучат в опустевшем коридоре. Дежурный на ресепшене вяло косит на нее глазом, не отрываясь от игрушки в телефоне. В другой раз полковник устроила бы ему разнос за такое, но не сейчас, она слишком устала, да и любопытство пересиливает. По лестнице быстрее и можно хоть немного размяться, прийти в себе. Пять этажей – это не так уж и много. - Валя? Ночью заметно холоднее, но ветер уже пахнет весной. Черная бездна над головой, гудящий, будто улей, город вокруг. Антонова стоит у края, спиной к чердачному ходу. Не слышит. - Валя?! – громче. Тогда оборачивается. Легкая, чуть утомленная улыбка на губах, усталость во взгляде – она невозможно красива. Галя с трудом удерживает готовые сорваться слова восхищения, ей кажется – их всегда излишне много. - И что это значит? – полковник неопределенно ведет рукой. Валентина продолжает улыбаться, подходит почти вплотную. - Потанцуй со мной, товарищ полковник. Рогозина чувствует, как непроизвольно брови ползут вверх. - Что? Сейчас? Здесь? - Да, - подруга утвердительно кивает головой: - Здесь и сейчас, - она тянется к Рогозиной, касается ладошкой ее щеки, потом опускает руку на плечо. - Пожалуйста… - столько эмоций во взгляде: легкая тоска и нежность. Когда они танцевали друг с другом? В другой жизни? Горная небольшая деревня, одна из многих встречающихся по трассе. Они заехали туда только на обед – после нескольких часов за рулем по серпантину полковник катастрофически нуждалась в крепком черном кофе и стейке средней прожарки, – и немного задержались. Воздух был наполнен ароматом цветов и дымом барбекю. Горящие фонари неистово влекли к себе насекомых. Деревянные столы с бумажными скатертями расположились на живописной террасе, освобождая центр для импровизированной сцены. Решив, что ночевать они останутся в хостеле, Галина заказала молодое местное вино. Усталость дороги начала отпускать, женщина выглядела расслабленной, умиротворенной. Валентина в легкой задумчивости любовалась подругой поверх бокала. Внезапно уже ставшие привычными мотивы сиртаки сменились грустью одинокой гитары, к которой вскоре присоединилась и скрипка. «Уличное танго» Астора Пьяццоло было непривычным, казалось странным. В нем не было горящего противостояния и сжигающего безумия, но это делало его лишь притягательнее. Когда к музыке добавился низкий голос Хáрис Алекси́у, Антонова оставила бокал в сторону и потянулась к руке своей спутницы. - Потанцуй со мной… - тогда полковник поднялась мгновенно, не говоря ни слова. Сильнее сжала ладонь подруги и потянула за собой. Музыка резонировала в груди, вытаскивала наружу эмоции, которые они обе привыкли скрывать даже от себя, не говоря уже про друг друга. Но тогда мир потерял свою плотность, реальность растворилась – только «я люблю тебя» в каждом движении. - Ты думаешь, я вспомню, как танцевать танго? – ворчливо отшучивается Рогозина, все-таки делая еще шаг навстречу. - Да и музыки нет… - Это же как езда на велосипеде: раз научился – и уже не забудешь, - улыбается в ответ Валентина, смотрит снизу вверх из-под ресниц. - А музыка… Разве ты не слышишь ее? Не помнишь? – Антонова слегка сжимает пальцы на плече полковника, ладонь той неуверенно скользит по спине, замирает на середине. Первые восемь базовых шагов получаются напряженными и механическими. - Галя не думай, не анализируй, просто чувствуй… Здесь ведь никого нет, кроме меня, а я тебя знаю… - шепчет Валентина, взгляды снова встречаются. Она помнит. Рогозина привлекает Антонову ближе к себе, сжимает ее руку, и Валентина растворяется в ощущении ее рядом. Реальность снова истончается и отступает – прохладный горный воздух и звучание «Уличного танго».