Hurt yourself

Занятия в Хогвартсе тянулись бесконечно долго сегодня, а вид из окна на осеннюю Англию не прельщал и навевал тоску на Драко. Парень вздохнул и поправил и без того идеально уложенную прическу, каждая белая прядь которой занимала свое место и была именно там, где была необходима в каждый конкретный момент времени. Было ли вообще возможным застать молодого человека помятым? Его идеально выглаженные костюмы, накрахмаленные рубашки и идеально уложенные волосы всегда демонстрировали статусность, хотя его семья и не играла больше важной роли в мире магов. Не смотря на внешний вид, в голове парня всегда был беспорядок. Агрессия, гул от бесконечного потока мыслей в перемешку с самобичеванием были наказанием пострашнее поцелуя детектора, ведь он когда-нибудь закончится и закончится покоем, а это... Такая пытка была бесконечной и каждый день начиналась заново, с новыми силами. Отвернувшись от окна Малфой рассматривал кабинет, в котором проходил урок - большой зал, стены которого украшали массивные картины на которых были изображены выдающиеся маги, исторические события и пейзажи. Взгляд парня остановился на одной из картин, на ней были изображены участники Ордена Феникса. Каждый выглядел счастливо, беззаботно, как будто орден создавался не для борьбы с силами Темного Лорда, как будто большая часть из участников ордена не погибла в той самой битве со злом. Война все изменила. Кто-то стал предателем, кто-то же, совершенно неожиданно, примкнул к армии Дамблдора, как это сделал Драко за долго до битвы за Хогвартс. После победы над Волан-де-Мортом мир стал другим. Это было видно по глазам - глаза каждого, кого встречал Драко излучали боль. Это была боль потери, ведь каждый кого-то потерял. Но только не Драко, все его близкие были живы, умер он. Для каждого из своей большой семьи, которая не хотела его знать после предательства, никто из них не ожидал, что он, взращенный в строгости Люциуса, нанесет удар в спину и станет лазутчиком, который передавал всю информацию, все тайны Того-Кого-Нельзя-Называть лично Дамблдору за одну лишь смерть. Да, именно так, имея возможность попросить за свою информацию и помощь все, что угодно, он просил только о смерти, ведь сам был не в состоянии решиться на такой поступок. Драко устал жить под гнетом отца, который над ним издевался настолько давно, что парень даже примерно не мог сказать, с чего и когда примерно это началось, но еще больше он устал совершать ошибку за ошибкой, ведь Малфой младший знал, что затея Темного Лорда не принесет счастья никому и, конечно, он мечтал о счастье, он мечтал освободиться от боли и перестать чувствовать эту злость, которая поглощала его. Именно поэтому, в день посвящения в Пожирателя смерти он сделал самый важный поступок в своей жизни, который предопределил ход истории, - он трансгрессировал к Дамблдору в Годрикову Впадину и, скрепя сердцем, заключил союз, который должен был привести к его смерти. Однако, у директора, как это всегда бывало, зрел другой план и, по завершению войны, когда все злодеи были пойманы, а мир потихоньку начал оправляться, Альбус предложил Драко то, от чего никто в своем уме не отказался бы - шанс на счастье и новую жизнь. Воспоминания о событиях прошлого погрузили Малфоя в размышления, мысленно сменяя друг друга безумным калейдоскопом, пока его грубо не прервала записка, упавшая прямо перед парнем на столе. Нахмурившись, парень открыл послание и удивленно вскинул брови. Это было послание от Грейнджер, о чем можно было судить исходя из тщательно выведенных букв, хотя и было отправленно прямо посреди урока, что не было похоже на девушку.

"Пожалуйста, прочти это! Я знаю, что ты меня ненавидишь, но, боже, Драко, прости меня. Я не имела право так говорить о... тебе и твоей семье. Я не хотела причинить тебе боль и очень сожалею о том, что сказала. Не знаю, что на меня нашло. P.S. Пожалуйста, не забудь про сегодняшнее собрание старост у директора на закате, в 19:00"

Клубок злости поднимался от живота и заставлял дышать чаще, сжимая кулаки. Драко не любил, когда кто-то вспоминал о его семье, но сейчас было другое - его физически воротило от Грейнджер. Одно упоминание о ней вызывало тошноту в перемешку с невероятной яростью, от которой некуда было деться. Глубоко вдохнув, парень задержал дыхание и, выдыхая, поднял голову на грязнокровку, которая выжидающе смотрела на него. - Я буду, - одними губами сказал парень и тут же отвернулся, не желая видеть эту зубрилу дольше, чем того требовалось.

***

В конце дня, когда все студенты лениво бродили по замку каждый по своим делам, Малфой с другими слизаренцами сидели на лавке во дворе замка и наслаждались лучами заходящего солнца, ведь совсем скоро осень сменит зима и о солнечных деньках можно будет и не мечтать. Обсуждения происходило вокруг предстоящего матча по квиддичу, который должны были отменить, но, вместо этого, просто перенесли место проведения. - Да мы порвем этих пуфиндуйцев, - весело заявил Креб. - Это уж точно, они даже на метлах не могут удержаться без заклинания связывания, - поддержал парня Забини и вся компания взорвалась смехом. - О, смотрите-смотрите, - полу-шепотом сказала Дафна, достала палочку и направила ее на арку, которая вела на мост. - Инкарцеро! Из палочки волшебницы вылетели, как пули, веревки, за которыми вся компания завороженно наблюдала, ожидая, кого же они встретят на своем пути. Из-за арки появилась Гермиона, которая шагала, посвящённая в свои мысли, и изучала очередной фолиант магических знаний. Приблизившись к девушке, веревки на секунду замерли в воздухе, а потом, как бросившаяся змея, обвились вокруг ног Грейнджер, вынуждая ее упасть на землю. Компания слизнарцев залилась очередной порцией смеха, а староста Грифиндора достала палочку, вызвав Адское пламя, которым уничтожила веревки палящими языками огня. На секунду смех затих, ведь все они знали, как опасно это пламя, и, опасаясь за свои жизни, студенты Слизерина попятились назад. Все, кроме Малфоя, ведь он совсем не боялся грифиндорку. Он знал ее самый большой секрет - она слаба. Подтверждая мысли Драко, девушка встала, отряхиваясь и, не сказав не слова, пошла прочь от компании, которая была ей явно неприятна. - Не стоило этого делать, Гринграсс, - чуть погодя сказал Малфой, провожая грифиндорку. - И что она мне сделает? Заговорит заумными словами? - Грязнокровка - моя игрушка, не советую трогать мое.