Ревность матери

      Лариса расположилась в отведенной ей комнате особняка. Виктория Алексеевна сказала, что хочет, чтобы Лорхен осталась на ночь здесь, и она не посмела ослушаться хозяйку, хотя очень хотела. Может быть, приворотное зелье уже сработало, и Айт ждет ее. Лариса знала, что этот парень был предназначен ей, также, как и Тео. Богатый красивый, наверняка влиятельный. Если это не рай, то что тогда таковым является? Лорхен хотела заполучить Айта, словно вещь, хотела подчинить его, чтобы он исполнял малейшие ее прихоти. Она не замечала какой-то странной холодности, которой от него постоянно веяло, которая пронизывала насквозь. Не замечала вечной насмешки, притаившейся в глазах. Не замечала надменности и властности, скользящими за его вежливостью и поистине королевскими манерами. Предпочитала не замечать.       Лорхен плевала на чувства своей дочери, которые она ни во что не ставила, плевала на правила приличия, плевала на /внешнюю/ разницу в возрасте, плевала на все. Она хотела Айта, как хочет маленькая капризная девочка особенно дорогую игрушку. И Лариса не собиралась останавливаться ни перед чем, особенно когда перед ней открылись, как ей казалось, такие огромные возможности.       К ней в комнату зашла Софьюшка.       - Пошли, - сказала она тоном, не терпящим возражений.       - А почему я должна подчиняться тебе? – сварливо возразила Лорхен.       Тогда Софья просто схватила ее за руку и потащила за собой. ***       Ирка услышала, как захлопнулась входная дверь. Танька все-таки оставила за собой последнее слово и сказала, что они с Богданом пойдут первыми, а Ирка с Айтом через некоторое время за ними, мол, так будет труднее заметить связь. В принципе, она была права. Только вот, пока она и Богдан дойдут до парка, опять раз десять успеют поругаться. Ну да ладно, это не первая их ссора и вряд ли последняя. Раз они вместе до сих пор, значит будут вместе всегда.       Ирка, стоя у окна, проводила друзей взглядом, пока они не скрылись из виду. Она вздохнула и обхватила себя руками за плечи, будто замерзла. Айт незаметно подошел сзади и накрыл своими ладонями ее руки. Ирка тихо спросила:       - Зачем? Ну вот зачем ты каждый раз лезешь за мной в самое пекло? Ты ведь не обязан…       - Потому что на то моя воля, - с привычной насмешкой перебил ее Айт.       - Но ты же царствующий змей, тебе должна быть безразлична вся эта суета.       - Ты не учла одного. Мне небезразлична одна хортицкая ведьма, за которой я не только в пекло, да и куда угодно брошусь, чтобы вытащить ее из любой передряги. И вообще, хватит быть эгоисткой.       - Кто эгоистка? Я? – возмутилась было Ирка, но вновь была перебита.       - Ну а кто? Ты хоть раз подумала, прежде, чем бросаться в самую гущу битвы? Подумала о своих друзьях, о родных, обо мне, в конце концов? Ты подумала, каково будет мне, если ты погибнешь? Ирка замерла. В его голосе звучала плохо скрытая и совсем не привычная ему боль. Неужели он правда… Но почему он так откровенен? А и ладно, неважно. Она повернулась к нему лицом и уткнулась лбом в грудь.       - Прости.       Айт обнял ее и прижал к себе крепче. Ирка чувствовала себя такой защищенной в кольце его рук, закрытой от любого недоброго взгляда, да и вообще от любого взгляда. Она нежно улыбнулась в Айтову футболку. Только он умел безо всяких слов сказать: «Моя» и поставить точку. Сказать так, что не решалась оспорить даже она, да, впрочем, она и не хотела. Если только изредка. Но тогда ее персона удостаивалась такого бешеного взгляда, что становилось страшно. Тогда он властно притягивал ее к себе и целовал. Ему неважно было, наедине ли они или при всем честном народе. Он ставил точку. Сам. Как всегда. Лишь в эту последнюю встречу он был чуть сдержаннее. И то потому, что у него были и есть основания сделать ее по-настоящему своей. Даже здесь он решил за них обоих. Ну и пусть. Этому решению она сопротивляться не собирается.       И сейчас, чувствуя его руки на своей спине, чувствуя его защиту, Ирка успокоилась. Его уверенность передалась и ей. Она чувствовала, что, пока Айт рядом, ей ничего не угрожает. Он не позволит.       Ирка вздохнула еще раз и отстранилась.       - Нам пора.       Айт кивнул и вышел из комнаты, потянув Ирку за собой.       Они всю дорогу шли, держась за руки. Айт помогал ей не бояться. Ирка помогала ему верить в то, что ничего плохого не случится. Они помогали друг другу надеяться на лучшее.       Они шли по тихой пустынной ночной аллее парка. Ирка внешне казалась расслабленной и спокойной, но внутри вся была напряжена. Она изо всех сил старалась не показывать своего волнения Айту. Если увидит он, увидит и противник.       - Ну здравствуйте, совершенно неуважаемая ведьма-хозяйка и ее дракоша, - раздался сбоку голос. Было в этом голосе… что-то неприятное. Ирка внутренне поежилась. Странно, что Айт не убил нахалку сразу. На его ставшем высокомерным и холодным лице читалось такое желание. Девушка нервно сжала ладонь своего змея, делясь с ним своей тревогой, а он ободряюще провел большим пальцем по тыльной стороне ее запястья. Они разжали пальцы.       Ирка повернулась наконец лицом к той, что вознамерилась стать новой ведьмой-хозяйкой. Ирка позволила себе дерзко и вызывающе усмехнуться и ответила с надменностью, достойной царствующей змеицы:       - И все же ты желаешь мне здравия. От меня такой роскоши не дождешься.       - Ну-ну, не надо грубить, мы ведь обе знаем, что скоро произойдет, и, я уверена, ты выберешь правильное решение.       - А как насчет того, чтобы сначала познакомиться? Мне ведь передавать в твои руки власть, и делать такой подарок человеку, которого совершенно не знаешь, не очень прилично, не так ли?       - Меня зовут Виктория Алексеевна. Своего имени можешь не называть. Сомневаюсь, что в чаклунском мире найдется тот, кто не знает Хортову кровь. Но как-то ты неуважительно ко мне относишься, Ирина Хортица.       - А есть за что уважать? – вопросительно подняла брови Ирка.       - Я старше мудрее опытнее…       - Мудрее? Нет. Опытнее? Тоже вряд ли. Разве у тебя есть опыт изгнания Дикой Охоты из нашего мира? Сомневаюсь. Об остальном моем «опыте» и говорить нечего. У тебя только и достоинств, что возраст. А за ним может спрятаться любая шавка, - шалея от собственной наглости, отбрила Ирка. Она могла бы говорить еще резче, но здравый смысл подсказывал ей, что эта ведьма могла навредить Ларисе, и что рисковать все-таки пока не стоит.       - Гадина, - прошипела Виктория Алексеевна.       - Она не гадина. Гад здесь я, - тихо, но отчетливо сказал молчавший до этого Айт. Сказал так, что женщине показалось, будто ее окатили ведром леденющей воды.       Ирка тонко улыбнулась.       - Ну вот мы и выяснили, что уважать тебя не за что. Но если я не передам тебе титул, то ты можешь навредить моей матери, не так ли?       - Умная девочка, - кивнула старшая ведьма.        - А как насчет того, чтобы мне убедиться, что с ней все в порядке сейчас?       - Как предсказуемо, - хмыкнула Виктория Алексеевна и указала на что-то за своей спиной. В конце аллеи Ирка увидела двух женщин, идущих к ним. Одной из них несомненно была Лариса, но и другую Ирка тоже узнала. Это наверняка вторая робленная, и она тоже была в Иркином сне. Приблизившись, Лорхен хотела было уже бежать, но Виктория Алексеевна ее остановила.       - Ларисочка, не стоит так торопиться.       - Мама! – крикнула Ирка.       Лариса окинула свою дочь холодным высокомерным взглядом и протянула руки… к змею.       - Айт, спаси меня, - жалобно протянула Лорхен. Он не удостоил ее даже взглядом. Ирка будто окаменела, но все-таки заставила взять себя в руки.       “Что ж, все к тому и шло”.       Плечом Ирка ощущала исходящие от Айта то жар, то холод. Ладно, про неисправный кондиционер она пошутит потом, сейчас нужно доделать начатое.       - Ты действительно хочешь, чтобы я передала тебе титул ведьмы-хозяйки?       - Что я, дура что ли, чтобы отказываться от своих же условий? – удивилась Виктория Алексеевна.       “Видимо, да”.       - А как же обязанности? Ведьма-хозяйка - это не только привилегия, но и ответственность.       - Плевать, сама разберусь. Или ты не хочешь освободить свою мать?       “Сама напросилась. Я предупреждала”.       - Самонадеянность до добра не доводит. Ну да это не мое уже дело, - Ирка вытянула руку и взглядом приказала старшей ведьме сделать то же самое. – я, ведьма-хозяйка наднепрянских земель, Хортицкая ведьма Ирина Хортица передаю титул, ответственность, власть и обязанности этой женщине, чье желание обрести их негасимо и яро.       Эта передача звания ведьмы-хозяйки со всеми вытекающими совершенно не была похожа на передачу обычного Дара ведьмы. Их ладони, Иркину и Виктории Алексеевны будто связала тонкая золотая нить, по которой передавалась Сила.       По этой нити будто передавалась частичка самой Ирки. Ирке казалось, что от нее отрывают что-то важное, что-то, чего нельзя отдавать ни в коем случае. И это что-то сопротивлялось. Сопротивлялось, но не смело противиться и уходило, забирая с собой, отрывая кусочки от Иркиных души, чувств, памяти.       Это было… больно.       Ирка побледнела и сильнее сжала зубы, чтобы не закричать. Айт видел это и готов был рвать и метать от бессилия. Он ничем не мог облегчить ее боль. Ирка слегка пошатнулась. Все, что он мог сделать – это встать ближе, чтобы его ведьма могла опереться на него спиной.       Ирка смогла вынести эту боль, Виктория Алексеевна – нет. Она схватилась второй рукой за грудь и закричала:       - Жжется! Жжет!       Если Ирке причиняло боль то, что она отдавала частичку себя вместе с Силой, то старшей ведьме казалось, что ее напитывают совершенно чуждые ей безотчетная отвага, и храбрость, и какая-то совершенно непонятная материнская нежность, и черствая тщеславная душа ведьмы не могла вынести таких светлых и бескорыстных чувств.       Нить становилась все тоньше, тоньше и, наконец, растаяла. Обе ведьмы тяжело дышали. Мгновение у Ирки было ощущение невозвратной потери, но лишь мгновение! Это было невероятно, но Ирка чувствовала что-то подвластное себе. И она поняла, что в любой момент может вернуть это обратно. Но не сейчас, еще не время.       - Мама, ты вернешься… ко мне?       - Нет! – истерично выкрикнула Лариса. – Ни за что!       - Но… почему? – Ирка была растеряна. Точнее выглядела растерянной. Она уже давно все поняла, только не хотела признавать. Тешила себя пустыми надеждами.       - А зачем? Зачем, скажи мне? Чтобы нас постоянно сравнивали и говорили, что ты лучше, интереснее, привлекательнее? А я не хочу этого. Не хочу! Сейчас я могу все! Я могу сделать что угодно для достижения своих целей и мечт! Я буду самой успешной, самой богатой, самой красивой! У моих ног будут лежать самые влиятельные мужчины мира! И ты хочешь, чтобы я отказалась от всего этого ради прозябания в развалюхе?       - Да, мама, хочу. Ты ведь не понимаешь, что робленные зависимы от Силы, не понимаешь, что…       - Нет, не заговаривай мне зубы! Не дождешься!       Молчавшая во время разговора Ирки с Ларисой Виктория Алексеевна рассмеялась.       - Разве ты не поняла еще, что твоя жертва была напрасна? Она тебе завидует и ни за что не откажется от возможности превзойти тебя.       - Но она же моя мама.       - Ты ее соперница. Где бы вы не появились вместе, обращать внимание будут только на тебя. В том числе и все мужчины. Твоя таинственность завораживает. Загадка манит. Неприступность привлекает. Ты холодна и непредсказуема. Тогда как твоя мать пуста, как пластиковая кукла. Внешность, и больше ничего. Ведьмина Сила, пусть даже и сила робленной, открывает перед ней новые возможности, и ты думаешь, что она от них вот так просто откажется? Верх наивности. Ты еще более жалкая, чем я думала.       Ирка подняла голову, и ее налитые изумрудной зеленью глаза ярко сверкнули в темноте.       - Если кто из нас двоих жалок, то это ты. Давай! – Хортицкая ведьма властно вскинула руку. Сейчас в ней никто не увидел бы молоденькую девушку. Сейчас это была холодная и расчетливая женщина, четко понимающая, что она делает, осознающая свою Силу, знающая тяжесть ответственности и обязанностей, возложенных на нее.       Навстречу из груди Виктории Алексеевны вырвался золотой шар. А внутри этой сферы метался небольшой изумрудно-бордовый огонек. Ведьмин дар и ведьмина кровь, покинувшие недостойную. Ирка извлекла этот огонек, и золотой шар мягко скользнул ей в грудь, на миг окутав ее всю сиянием.       - Ирка-а, похоже, ты открыла новый чаклунский закон, - восхищенно сказала непонятно откуда взявшаяся Танька.       - Почему? И Богдан где?       - Богдан, вон он, недовольный, что я не дала вмешаться раньше. Потому, что ведьма-хозяйка может управлять возвращением своих сил, не было сказано ни слова. Ну ты, звезда!       - Да уж прямо. Вы мне лучше скажите, что мне с этим делать, - Ирка обернулась и заметила очень недобрый взгляд Айта. Его зрачки бешено пульсировали, то и дело норовя вытянуться и превратиться в змеиные.       Ирка удивленно подняла брови и хотела уже было возмутиться /Что я опять сделала не так?/, но ее прервал крик:       - Отдай, это мое! Отдай!       Кричала, разумеется, Виктория Алексеевна, при помощи своих бывших робленных поднимавшаяся с земли. Странно? Но уж если Ирка едва держалась на ногах, то что уж говорить о той.       - Он не вернется, - резко ответила Ирка. – Дар не вернется. Даже если я отдам его тебе, он уже не будет твоим. Поэтому…       Ирка оглянулась на Таньку, будто спрашивая разрешения. Подруга кивнула.       - Поэтому, - Ирка продолжила тверже и увереннее. – Пусть он сам найдет себе достойную хозяйку.       Ведьма подбросила огонек, и внезапно налетевший ветер подхватил его, закружил и унес в темноту ночи. Ирка равнодушно посмотрела на горестно застывшую бывшую ведьму, которая через секунду разразилась такой руганью, что самым приличным из всего было «Тварь!» и «Мерзавка!», посланные в направлении Ирки; на ее бывшую робленную, разозленную, полыхавшую яростью, и на свою мать, что глядела на Ирку с немым презрением.       - У тебя есть два варианта, - сухо сказала Хортицкая ведьма. – Забыть все это или просто собрать вещи и уехать. Навсегда.       - Я предпочту помнить, насколько подлая моя родная дочь, что имела наглость разрушить счастье матери.       - Знаешь, я даже не буду спорить и доказывать тебе что-то, - вздохнула Ирка. – Просто будет лучше, если мы больше никогда не увидимся. Ты никогда не простишь мне того, что я якобы разрушила твою жизнь, я же не забуду твоего предательства и, да, того, что ты пыталась влюбить в себя Айта. В общем, иди домой, собирай чемоданы и уезжай.       - Как ты с матерью разговаривать себе позволяешь? – усмехнулась Лорхен.       - Так, как ты того заслуживаешь. Все, уходи. Видеть тебя больше не хочу. И этих двоих тоже, - горько ответила Ирка.       Она отвернулась и пошла, но вдруг ноги у нее подкосились, и Ирка непременно бы упала, но Айт успел подхватить ее.       - Что случилось? – испуганно спросила Танька.       - Ничего страшного. Просто устала. Все эти обряды сил жрут – будь здоров, - слабо улыбнулась Ирка, откидывая голову Айту на плечо, когда он, по традиции, взял ее на руки. – Богдан, бери Таню, и тоже давайте домой. Сегодня был трудный день.       - Есть, госпожа Хортицкая ведьма, - Богдан улыбнулся и ободряюще подмигнул Ирке. Он переплел свои и Танькины пальцы и утянул зарумянившуюся девушку за собой.       - Ну а ты чего так злобно сверкал на меня глазами, страшный-престрашный Айт? – нежно проводя ладошкой по его щеке, спросила Ирка.       - Это правда? – ревниво спросил змей.       - Что?       - Что на тебя обращают повышенное внимание эти млекопитающие мужского пола?       - В радиусе пяти километров, - буркнула Ирка и тихонечко засмеялась.       - Чего смешного?       - Ну мне-то до них какое дело? Я даже внимания не обращаю. Ведь у меня есть ты, - хитрая ведьмочка обвила руками шею своего змея и, с усилием подтянувшись, поцеловала его.       - Вот утащу тебя в Ирий, там даже взглянуть на тебя никто не посмеет без моего разрешения, - все еще хмурясь, сказал Айт, но Ирка чувствовала, что он уже успокоился и долина гейзеров городу уже не грозит. Она уткнулась носом в Айтову шею и пробубнила:       - Все, неси меня домой, а то сама я не дойду.       - Как пожелаете.       - Ой, вот только не начинай, ладно? И шуточек в стиле «куда ты дела мою Ирку» тоже не надо. Я правда устала.       - Ну все-все, я понял, - но змей все-таки не удержался и добавил. – Поехали.       - Айт!