Ревность матери

      - Ирка-а-а-а, ты такая красивая! – восхищенно протянула Танька, глядя на подругу, облаченную в белое свадебное платье.       - Мне все кажется, что это не я, - нервно теребя кружевной лиф платья, вздохнула Ирка.       - Да ну, шикарно выглядишь, - ткнул в Ирку надкушенным бутербродом Богдан, заглянувший в комнату. Та неуверенно улыбнулась и хотела что-то ответить, но ее прервал гневный Танькин вопль:       - Ты где еду взял? Неужели с праздничного стола?       - А что, другим можно – мне нельзя?       Танька чуть не задохнулась от возмущения и мигом спустилась по лестнице чинить расправу над богатырями и оборотнями, прихватив с собой Богдана в качестве грубой силы.       Ирка подошла к огромному, в рост человека, старинному зеркалу (свадебный подарок бабушки) и взглянула на себя. Оттуда на нее смотрела немного растерянная, неуверенная, но безумно красивая молодая невеста. Ирка бы не сказала, что белый цвет ей шел, но это платье сидело на ней просто идеально. Недаром же босоркани-паучихи славятся своим мастерством. Корсет делал талию тоненькой-тоненькой, подчеркивая грудь и хрупкие нежные плечи, пышный шелковый подол жемчугом стекал к ногам. Ирка перевела взгляд на свое лицо. Белоснежно-перламутровый цвет платья выгодно оттенял черноту ее волос, делая их еще темнее, создавая яркий контраст. Тугие крупные локоны, рассыпавшиеся за плечами, казались темнее ночи. Не было никакой замысловатой прически, лишь несколько ненавязчиво вплетенных жемчужных нитей – знак, что она невеста водного дракона. На фоне черного и белого еще ярче выделялись глаза своей сияющей изумрудной зеленью и маняще-алые губы. Ирка вздохнула, гордо подняла голову и расправила плечи. Вся эта красота лишь для формальной части обоих миров, а потом обряды – приуроченные к ее свадьбе и к Ивана Купала, которые дадут мощнейший всплеск ее сил и благодать ее землям. И лишь после всего, что будет сделано, она сможет хотя бы немного побыть наедине с Айтом. Но, по крайней мере, у них, у нее есть цель, и такой уверенной Ирка нравилась себе гораздо больше, так привычнее. А то подумаешь, раскисла. Ирка трепетно дотронулась до кольца, подаренного ей Айтом. Обручальные – другие, а это согревало ее сейчас и вселяло некую надежду.       В комнату вернулась Танька. Ее сапфировое платье шло ей не меньше, чем Ирке – свадебное. В руках подружка невесты держала букет.       - Ты готова? Все ждут только тебя.       - Абсолютно, - Ирка улыбнулась и поплыла, иначе не назовешь, к выходу, но в последний момент зацепилась каблуком за порожек и чуть не скатилась кубарем по лестнице. Чертыхаясь на чем свет стоит, Ирка одновременно умудрялась чихвостить Айта, который предложил надеть «эти чертовы каблучищи, на которых убиться можно», и вообще «сам бы попробовал провести на этих ходулях большую часть дня». Потом прислушалась к притихшему внизу гвалту, ойкнула и испуганно покосилась на Таньку. Та в ответ прыснула и сквозь смех выдавила:       - Зато все сразу вспомнили, что замуж выходит суровая Хортицкая ведьма.       - Не смешно, - Ирка подошла к подруге и забрала у нее свой букет. – Пойдем уже.       И покосилась на предстоящую лестницу. Затем тихо попросила:       - Тань, поддержи меня, что ли.       Не переставая хихикать, Танька помогла Ирке спуститься.       Все, что было дальше, Ирка помнила плохо. И одновременно яркие воспоминания четко отпечатались в ее памяти.       Короткая официальная часть, где регистраторша, девушка лет за двадцать пять, кокетливо глядя на Айта, уныло зачитывала свою обычную речь.       Обручальное колечко, змейкой скользнувшее ей на палец, на самом деле было ловко надето Айтом. Иркина же рука чуть дрожала, когда она тянулась к парному кольцу. Но, дотронувшись до теплого золота, былая уверенность вновь укоренилась в Иркином сердце. И, спустя какое-то ничтожно короткое мгновение, второе кольцо поблескивало на руке Айта, скрепляя новобрачных невидимой печатью, связывая их судьбы еще более крепкими узами, чем до этого.       Целомудренный поцелуй, гул общих поздравлений, слезы, умиление и восхищение гостей «такой чудной парой».       Далее скомканно-быстрое переодевание в льняную грубоватую рубаху и алый сарафан и проведение всех положенных обрядов. Это и ведьмины хороводы, в которые позже были включены и вся миролюбивая нежить, и прилетевшие в Явь змеицы, и вовкулаки, и богатыри, и Богдан с Айтом. И плетение купальских венков с последующим пусканием их на воду. И прыжки через костры, сопровождавшиеся веселым хохотом и визгом.       Но ободряющими взглядами, нежными, украдкой, в висок, поцелуями, короткими, но надежными объятиями были пронизаны эти напряженные сутки.       И, позже, за праздничным застольем, когда все были вновь облачены в свои нарядные костюмы и платья, Иркина голова устало покоилась на плече Айта, а его рука свободно, но по-хозяйски обхватывала ее спину, странные электрические разряды, невидимые глазу, порой проскальзывали между ними.       На протяжении этого вечера-но-уже-ночи Иркиным разумом завладела одна-единственная мысль: «Мой. Он только мой. Отвалите. Пошли все к черту, теперь он мой».       Правда, подвыпившая Маринка немного поднабралась храбрости и состроила глазки Айту. Но, мельком взглянув на Ирку, икнула и мгновенно протрезвела. А все потому, что хищно-задумчивый взгляд и кровожадная полуухмылка никого не смогут оставить равнодушными.       Ирка услышала тихое посмеивание Айта.       - Какая же ты у меня ревнивая собственница.       - Вся в тебя, - и, не смея удержать внезапного порыва нежности, крепче прижалась щекой к плечу своего змея.       Обведя взглядом зал, она улыбнулась. Веселье, похоже, было в самом разгаре.       Старшие богатыри и Ментовский Вовкулака настойчиво искали караоке, и, судя по их рвению, скоро должны были найти. Молодые же вовкулаки и богатыри флиртовали с робленными Оксаны Тарасовны и змейками. Часть оборотней (кажется, Рудый и Серый) умотали в бар. Старшие ведьмы были заняты своим любимым делом – склочничеством. Точнее, Стелла рыдала с причитаниями, которые, грубо говоря, восхваляли Ирку, а Оксана Тарасовна вставляла в этот речитатив свои язвительные комментарии. Елизавета Григорьевна светски беседовала с какой-то пожилой змеицей. Танька с Богданом тоже о чем-то довольно миролюбиво, что странно, разговаривали.       Подруги переглянулись, и легкие улыбки вновь озарили их лица. Танька поднялась и, подойдя к сидящему за пультом Федьке, что-то ему сказала. Тот кивнул, и спустя мгновение, из динамиков полилась плавная мелодия. Айт ловко выдернул Ирку из-за стола и повел в танце. Успев краем уха услышать чей-то крик: «Первый танец новобрачных!», Ирка отдалась в полную власть Айтовых рук.       Танька удовлетворенно проследила за парой и направилась к своему месту. Но ее планы внезапно нарушил Богдан. Взяв за руку, он притянул ее к себе и увлек в танец. Вскоре зал наполнился танцующими.       Ирка не смотрела по сторонам. Ее взгляд был устремлен в мерцающую синеву глаз Айта. Она видела все, что хотела, в чем нуждалась и без чего уже не могла жить. И даже привычное ехидство не пугало. Змей с наихитрющим выражением лица наклонился к Ирке.       - А давай убежим?       - С собственной свадьбы? – округленно округлила глаза девушка. Впрочем, азарта в них было намного больше, чем изумления.       - Это будет достойным ее завершением, - насмешливо-ласково, аж до судороги в скулах, протянул Айт.       - Я только за, - промурлыкала в ответ Ирка.       Все также вальсируя, они медленно приближались к дверям. Выскользнув из зала, эти двое переглянулись и счастливо засмеялись. Айт подхватил свою невесту-жену и понес ее в только одному ему известном направлении.       Неизвестно почему, но у них обоих была твердая уверенность в том, что их больше ничто и никто не сможет разлучить. А то, что им завтра предстоит взбучка и от старших змеев и змеиц, и от богатырей, и от ведьм – это неважно. Как не имеет значение и молчаливое восхищение робленных, и одобрение Таньки, недоверие Богдана, и “класс” за спиной у начальства Еруслана. Все это будет только завтра. А пока у Ирки с Айтом впереди остаток ночи и незабываемое утро. Но это уже совсем другая история.       Верно?