Энвирон: Чужое сердце

      Агда обошла вокруг кухни и по тонкой, едва обозначенной редкими камешками и ломаной плиткой, тропинке стала подниматься по склону. Там наверху была площадка, с которой можно было смотреть на реку и город у реки. Маргрим все еще был укутан туманом. Агда ощутила легкий укол обиды: ведь замок не закрывается от города, принимает послов оттуда, без страха позвал лекарей вчера ночью. Опрокинутый всеми силами демонстрирует дружелюбие и доверие, и город этим пользуется, но взаимностью не отвечает.       Странно, конечно, что в такой момент Агду заботило именно это. Ведь она только что узнала, как умерла. Нет, не то. Узнала, как жила и любила — вот что было важно. Быть может, ей следовало чувствовать хоть немного больше, чем равнодушное принятие: «а, понятно». Но Айари был прав. Она не помнила себя, не помнила никакого Сэна, не помнила ничего. И потому, наверное, ничего не чувствовала.       Немного больше её заботило другое. Почему Айари рассказал об этом. Почему Элиа спросил, её не удивляло, Элиа вообще постоянно что-нибудь спрашивал, даже когда молчал. Обычно она видела в его глазах один и тот же вопрос: когда же ты, наконец, уйдешь? Но вслух он всегда говорил иное.       То, что она сейчас чувствовала, звалось одиночеством. Агда поняла это, сев на каменную скамейку и подставив лицо утренним лучам солнца. Рядом была такая пустота, будто только что отняли друга. Но друга у неё, кажется, никогда и не было. Сейчас ей так хотелось окликнуть кого-нибудь, заговорить, поделиться. Сказать: я знаю, что должна уйти, я обещала, но мне так не хочется умирать снова. И услышать живой ответ. Но некого было ей окликнуть. Разве что Рею. Но это так опасно, что почти как умереть.       — Реанна Астер! — позвали сзади, и Агда, вздрогнув, обернулась. Неподалеку стоял эльфийский мальчик-подросток. Он был так похож на Келаса Лаара, говорившего от имени всех эльфов, на Аркленнара Лаара, князя Эррата, что Агда даже не сомневалась — сын или брат кому-то из них, очень близкая родня. — Ты Реанна Астер?       Агда поколебалась прежде чем отвечать. Не смогла ни правды сказать, ни солгать. Лгать все равно бесполезно. Эльфы чуют ложь, знать бы — как? Ответила медленно, подбирая эльфийские слова из памяти спящей Реи.       -Что тебе нужно от Реанны Астер?       Мальчишка остановился, будто наткнулся на преграду.       -О, — пробормотал растерянно. — И ты тоже… Кто ты?       Будь оно проклято, это их чутье!       Он переступил с ноги на ногу, посмотрел исподлобья. Мысли на его лице читались, как в открытой книге. Что за лидиэ, — увидела Агда в его укоряющем взгляде. — Не пожалел даже свою возлюбленную…       -Я скоро уйду, — сказала Агда, совершенно не уверенная, что это «скоро» в самом деле будет скоро.       — Правда? И Рея тогда вернется? Она будет помнить то, что услышишь ты?       — Да, будет. Я могу сделать так.       — Тогда ты передай Лену. Или она пусть скажет, все равно. — Мальчик подошел ближе, взглянул серьезно. — Скажите ему, эльфы собираются на Совет в Маргриме.       — Он знает. Завтра.       Паренек покачал головой, досадливо поморщился.       -Скажи ему, что решение будет против него. Все уже почти решено. Келас сделал для него, что мог. Но Келас — принц эльфов, не рэмари и не лидиэ. Он в душе поддерживает Лена, согласен с ним, но он будет голосом эльфов. Он сделает так, как постановит Совет.       — Бессмертные выберут войну?       — Выберут свободу. И войну, да. Мы выберем свободу. Мы победим. Нас останется очень мало. Ничего. Это не первая наша война. Так они говорят.       — А ты что думаешь? Как твое имя?       — Я Инар Лаар. Лен знает меня как Хиннэ. Я не хочу его смерти, хотя он умирал уже много раз. Я не хочу смерти Реанны, хотя и она уже много раз умирала. И твоей смерти не хочу. Хочу, чтоб все были живы, и все были сами собой. Но это не получается, понимаешь? У Лена очень мало времени, чтоб придумать что-то. Но у него есть время увести рэмари куда-нибудь. Замок он не удержит. Эльфы Маргрима не могли его вернуть, но объединенные силы всего Энвирона — смогут. Пусть идет в Заречье. Его отец что-нибудь придумает.       Агда помолчала, раздумывая над услышанным. Взглянула, прищурясь. Не складывалось в голове, все равно не складывалось.       -От чьего имени ты говоришь, Инар? Кто послал тебя? Келас? Или его семья из Заречья? Отчего бы тебе не дождаться его? Скажешь ему все сам.       — Я не могу. Келас ждет меня. Он встревожится, если меня долго не будет. — Эльф тихо вздохнул. — Я не подслушивал, просто нечаянно услышал. Что Лен сам влез, куда не звали. Что ему достанется либо от эльфов, либо от его же рэмари. И что он снова играет со смертью, нельзя так. Его многие любят, он все время возвращается из смерти, но однажды смерть может победить любовь.       Агда вдруг поняла — не политическая воля привела сюда этого ребенка, а его сердце. Его страх, его искренняя привязанность. Но все, что он говорит, не имеет сейчас никакого значения. У Лена все еще есть шанс переубедить собравшихся на совет.       -Нет, Инар, смерть не победит. — Она протянула руку, и мальчик неосознанно потянулся навстречу, коснулся её руки. — Я точно это знаю. Никто тут не позволит ему погибнуть. Ты пришел через портал из Заречья? Не волнуйся, иди к Келасу, я все передам.       Она ободряюще пожала его пальцы и почувствовала, что он ей ответил тем же. Мальчик не улыбнулся, но кивнул на прощание и пошел вниз той же тропинкой. Агда услышала его голос где-то на середине пути:       -Да, я встретил её там, наверху.       Шорох камешков под ногами. Агда не могла понять, кто идет, как ни старалась. Это эльф мог бы — магией, или Айари — по звуку. А у неё не такой тонкий слух. Агда осталась сидеть на скамейке. Кто бы её ни искал, он найдет её тут.       Искал её Айари: лицо встревоженное, сам взъерошенный.       -Там ищут Рею. Тейнар Атош, брат Реи. Я сказал, что она вышла, сказал, что поищу её в замке. С ним пока говорит Элиа.       -Тейнар? — Агда порылась в памяти Реи. Старший брат, последний из шести старших. Лучший друг. Обмануть его не получится, если она даже мальчишку-эльфа обмануть не смогла. — Зачем ему Рея?       — Он сказал, отец болен, слег. Сказал, зовет дочь. Ты сможешь притвориться Реей?       Агда вскинула голову, заглянула брату в глаза. Подумала немного, кивнула.       -Да, смогу. Подожди минуту. Посиди со мной. Так много всего сразу навалилось. Мне нужно… нужно сосредоточиться.       Едва Айари опустился рядом, она тихо вздохнула и положила голову ему на плечо — совершенно невозможная для Айвену ласка. Она этого не помнила, но Айари помнил: когда она еще была жива, самое большое выражение приязни между ними было — поделиться чем-то вкусным. Это она тут научилась.       — Я подумала, Айо, вот о чем. Я в самом деле ничего не помню из той жизни. Но Амрайя, она помнит твою маму. Надо будет её спросить. Ты же хочешь знать. Ты же чувствуешь тайну, правда?       Айари кивнул, зная, что Агда почувствует. Кивнул — и приобнял её за плечи.       -Да, верно. И еще Элиа сказал — я не успел его расспросить…       -Брат и сестра, одна кровь…       -Да.       Айари улыбнулся, подумав, что они еще ни разу не говорили с Агдой вот так, наедине, без Элиа. Не пришлось, не до того было. Да и сейчас — надолго ли их уединение?       -Агда, — позвал он, но она не ответила. Сидела, закрыв глаза, будто спала. Айари улыбнулся с нежностью, так спокойно и мило было её светлое лицо — и вдруг тревога легла на его плечи, обдала холодом. — Агда! — позвал громче, потряс за плечо.       Девушка открыла глаза, сощурилась от яркого света, прикрыла глаза ладонью. Отняла голову от его плеча, огляделось.       — Айари? Мы в Опрокинутом? У нас все получилось? Айо! Ты плачешь?