Энвирон: Чужое сердце

      Ренна проснулась в сарае на соломе. Все тело болело как будто от усталости. По крыше, крытой черепицей, стучал дождь. В пустых проемах окон было видно, как серебряные струи прошивают темно-серую пелену ночи. В загонах сонно сопели козы. Когда глаза привыкли, она различила Ильма, сидящего рядом с ней. Он ласково коснулся её волос и протянул руку, чтоб поправить тонкое покрывало на ней. Ренна накрыла его ладонь своей – движение далось тяжело – и снова на сердце потеплело. Когда-то давно, пусть Ильм даже не помнит этого, до того, как стать пастухом, он был воином. Ренна чувствовала это. Спрашивать не стала, не принято было у них касаться прошлого. Ильм спросил сам, первый:       - Ты помнишь листопад, Ренна?       - Да, - отозвалась она не сразу и тихо. – Это как снег…       - Здесь не бывает снега. И нет лесов на сотни миль вокруг.       - Ты когда-то спрашивал…       - Не о снеге, да. Ты помнишь?       Ренна молчала. Она помнила только сегодняшний день, кажется, похожий на все предыдущие дни. Сегодня была её свадьба. Без нарядов, без праздника. Это у господ праздники и у деревенщины, что тщится быть похожей на господ. А у них все просто. Хозяин сказал: «Быть вам мужем и женой» - и они стали. Ильм отнес её не в кухню, а сюда, в сарай, где обычно ночевал сам. Сама бы она не дошла – едва держалась на ногах, и в глазах плыло. Помнит – он положил её на солому и укрыл, и, кажется, она смутно слышала тихий голос лекаря Ксида, а может быть, он ей уже снился. Проснулась только теперь, среди ночи, от звука дождя. Она попыталась подняться, но Ильм грустно покачал головой – не нужно.       - Почему ты спрашиваешь?       - Прости, - Ильм сжал тонкие губы и отвернулся. Ренна чувствовала тайну в его молчании и его вопросах, но не могла эту тайну разгадать, а спрашивать прямо не посмела. Она все-таки поднялась, с трудом опираясь на руки, потянула к себе покрывало, села рядом с Ильмом и укутала покрывалом их обоих. И только тогда вспомнила – ведь это уже было. Воин с серебряными волосами и насмешливым серым взглядом и она, даже сидя достающая виском только до его плеча. Перед ними костер, искры вверх, тонкий дым вверх, к высоким звездам, и на них плащ – один на двоих.       Она вздрогнула. Ильм приобнял её за плечи и коснулся губами её стриженой макушки, угадав её видение. Он тоже это помнил. Он помнил больше неё.       В шорохе дождя ясно послышались торопливые шлепающие шаги. Тихо скрипнула дверь. В сарай вошла Элль, в одной тонкой сорочке, белая ткань и черные волосы прилипли к телу.       - Опрометчиво входить в покои молодоженов без стука, - улыбнулся ей Ильм. Ренне он никогда так не улыбался.       - Да ну тебя, - отмахнулась от него девушка. – Как она? Как ты, Рен? Как себя чувствуешь? Что ты помнишь?       Элль присела перед ними, и Ренна с Ильмом, не сговариваясь, одновременно накинули на неё каждый край своего покрывала, укутав, как куколку.       - Да ничего я не помню, - Ренна чуть пожала плечами, спина тут же отозвалась тупой тянущей болью.       - А я что говорил.       - Хорошо, жива осталась… - Элль выпростала руку из-под покрывала и погладила подругу по волосам. – Легко отделалась.       Ильм предостерегающе качнул головой, и девушка закусила губу. Ренне показалось, между ними была какая-то тайна, тщательно оберегаемая от неё. В другое время она бы спросила прямо, но не теперь. Дождь убаюкивал её. Уставшее за день тело желало покоя и неподвижности. Ренна положила голову на плечо Ильма и закрыла глаза.