Энвирон: Чужое сердце

      В тот день жарко было с самого утра, едва только первое солнце стало подниматься из-за гор. В середине лета всегда так: едва появляется второе солнце - и даже выносливые кертлы теряют интерес к жизни. Но если высокородные могут ни о чем в это время не заботиться, то для слуг работу никто не отменял, до жары надо было все успеть.       Ренна вымыла пол в кухне, и скоро туда должны были прийти кухарки, а встречаться с ними Ренне не хотелось. Убрав в темный угол ведро и тряпки, она поскорее выскользнула через черный выход и пошла помочь скотникам управиться с козами и свиньями. У черного колодца умывалась Элль. Она улыбнулась Ренне:       - Ты встаешь раньше всех, Рен. Ты когда-нибудь спишь?       Ренна набрала воды и себе, чтоб вымыть руки. Элль пододвинула к ней свое пахучее мыло, которым ей велела мыть руки хозяйка. Амрая желала, чтоб её служанки благоухали фиалками, в то время как прочая прислуга обходилась песком и глиной. Ренна помылила совсем чуть, смыла водой, поднесла ладони к лицу. Ладони пахли сном, тем самым, в котором кто-то, похожий на князя, отчаянно звал её. Ренна вспыхнула и прижала руки к груди. Элль тихонько засмеялась.       - Я сплю, и мне снятся сны. – Этот ответ был в благодарность Элль за её доброту и щедрость, ведь ничем, кроме искренности и симпатии, Ренна отплатить ей не могла бы. Не было у неё ничего, кроме изрядно заношенного, с чужого плеча, платья.       - Расскажи мне свой сон, а я расскажу тебе свой.       Ренна вдохнула, чтоб рассказать, но поняла, что не посмеет, и покачала головой. Элль снова рассмеялась.       - Береги свою тайну лучше, Рен. Не заглядывайся на то, на что нельзя. Если хозяева узнают, они могу наказать тебя. Ну а я все-таки расскажу тебе свой. Мне снилось, что я летаю. Снилось, что я поднялась высоко над горами, туда, где ветер холоден и крепок, и смотрю на замок с высоты. Я хотела бы улететь, Рен… - добавила она вдруг с неожиданной тоской. – Где-то далеко меня ждут.       А в следующий момент она снова весело фыркнула, убрала мыло в коробочку, сполоснула руки и вытерла их мягким полотенцем. Ренна обтерла свои о подол и побежала дальше.       В сарае пахло козами. Ильм взглянул на вошедшую Ренну и тоже улыбнулся, но глаза его оставались грустными. Ренна заметила: глаза Ильма много старше его самого, и мысли за этими глазами странные-странные. Сегодня он кивнул ей, чтоб села в угол на лавку, не мешалась ему. Он иногда делал так, если поднимался раньше неё и успевал сделать большую часть утренних дел до её прихода. Ей оставалось только подоить коз, когда он закончит.       - Ты видела, как цветут кусты вейгэ? - вдруг спросил он, сгребая в одну кучу навоз из загонов.       - Нет, - ответила Ренна, подумав немного. В самом деле, она видела сухие цветы вейгэ, чувствовала аромат заваренного из них чая, знала, как из этих цветов сделать лекарство, и как – яд, но она совсем не помнит, как они цветут.       - А как цветет акация, ты помнишь?       - Да, конечно, - Ренна оживилась и поерзала на лавке, вспоминая и пытаясь объяснить словами свое воспоминание. – Как капельки, как башмачки…       Ильм не дослушал.       - Ренна. Здесь нет акаций. Ты видела её не здесь. Ты здесь недавно, Ренна. Вейгэ цветут в конце весны, а сейчас середина лета.       Ренна молчала. Ей казалось, она была здесь всегда. Ильм вздохнул:       - Забудь. Ерунда какая.       Но Ренна про себя решила, что не ерунда.       Управившись с козами, она вышла за сараи. День был полон забот, а первое солнце уже полностью выглянуло из-за гор – время летело так быстро, быстрее, чем делалась работа. За сараями, на свободной площадке, она увидала Айари с друзьями и барона Накарра, мужа старшей дочери князя. Её сердце забилось: такая удача – увидеть, как они тренируются. Она иногда видела их за упражнениями с оружием, обычно мельком, тайком. Служанкам не позволялось бездельничать и глазеть на господ.       Затаив дыхание, Ренна спряталась в тени навеса, за инструментом.       Поначалу она улыбалась, жадно ловя каждое движение. Её мышцы сами собой напрягались, руки сжимались – ей было бы легко так же атаковать и отражать удары, если бы она была одной из них. Иногда, она точно знала, что-то она могла сделать даже лучше. Где-то быстрее, где-то иначе. Её держали подальше от всего, что можно хоть приблизительно назвать оружием, не позволяли чистить овощи, а тем более, разделывать мясо, не доверяли вил, не поручали рубить толстые ветки топором. Но все-таки несколько раз в её руке оказывался нож – и сердце отзывалось на теплое касание. Она точно знала, что если ей нужно будет защищать господ, если так вдруг случится, она не растеряется, она сможет. Айари вот точно нужно будет защищать…       Он был немного медлительнее других. Немного менее сообразителен. Чуть менее тренирован. Очень скоро это стало заметно. С кем бы он ни дрался, победителем он мог выйти только чудом или по снисходительности друзей. Ренна вздохнула – Айари был еще очень молод, его совершеннолетие лишь в будущем году. Но причиной его неловкости была не молодость. Поговаривали, правда, только шепотом, что его мать была из простых, и что в нем нет той силы, что в чистокровных высокородных кертлах. В нем немного меньше магии, немного меньше ловкости, его рога никогда не станут такими роскошными, как у отца. Но, наверное, это не важно. Отец любил его не за это. Его многие любили.       И вдруг Ренна ощутила холодок по позвоночнику. Любили Айари явно не все. Она заметила, что кое-кто из его друзей, сыновей окрестных дворян, бросает на него украдкой злобные взгляды. Парни явно его ненавидели. А Накарр, так же совершенно явно, снова и снова ставил Айо в такие ситуации, где становились очевидны его слабые стороны. Айари не переживал, смеялся, с ним смеялись и друзья, но те, кого она заметила, подмечали, переглядывались, кивали друг другу, запоминали. Будто готовились его убить.       Ренна замерла, даже будто дышать перестала. Взгляд скользил по фигурам высокородных авонцев, подмечая детали. Парни расслаблены, шутят, не готовят удара. Не сейчас. Потом. Сейчас убить Айари для них всего лишь хорошая идея, наследник для них – легкая добыча, но охота еще не началась. Да и смогут ли они поднять на него руку? Ренна усомнилась. Барон смог бы хоть сейчас, но он предпочтет сделать это чужими руками. Не сейчас – а когда? Мысли летели быстро, вспорхнув, как стая встревоженных птиц. Барон умен, он бы предпочел, чтоб все случилось законно, на виду у посторонних. Скорее всего, он замышляет дуэль. Так, чтоб никто из высокого общества не мог усомниться в том, что все произошло честно и само собой. А когда умрет законный наследник Джамарра, за неимением сыновей князь назначит наследником старшего зятя, совершенно непричастного к злосчастной дуэли.       Ренна, медленно пятясь, покинула свой удобный закуток. Хорошо бы, ей это привиделось, хорошо бы, если бы это было её глупой фантазией. Но Ренна была уверена, что не ошиблась. Потому что лицо из сна, так похожее на лицо её князя, вдруг всплыло в памяти, и тонкие губы отчетливо произнесли: «Это зовется интуицией, девочка. Верь ей». Что же, кажется, ей не впервой вести короткие беседы со своей интуицией…