Waiting For the World to Fall и Waiting For the World to Mend

Иногда, Артур задавался вопросом, когда именно просыпаться в объятиях Мерлина стало не только нормальным, но и желанным. Сначала это было почти необходимостью, способом выжить, за который он отчаянно цеплялся. Оно перестало быть необходимостью где-то в конце весны. Теперь, в середине лета, спустя шесть месяцев с момента возвращения в Камелот, ему просто нравилось, что Мерлин находится рядом. Маг уже не проводил в комнатах Артура – его постели - каждую ночь, но, примерно две ночи из трех, его друг не возвращался в свою комнату, оставаясь с Артуром. Осторожно перевернувшись, принц внимательно присмотрелся к Мерлину. Его лицо во сне было расслабленно, а глаза слабо мерцали из-под век. Артур знал, что когда они откроются, то снова будут яркого, насыщенного цвета, а не того, бледно-выцветшего, как в конце зимы и ранней весной. Они не говорили об этом, но Артур знал, что он был как причиной ухудшения состояния мага, так и его улучшения. Они оба зависели друг от друга, и принц был рад, что им наконец удалось покинуть этот порочный круг. Артур осторожно убрал прядь со лба Мерлина и замер, когда маг вдруг потянулся за прикосновением. Не часто Артур игнорировал положение и статус, прикасаясь к Мерлину, но в последнее время он чувствовал, что хочет делать это чаще. Он не знал, что делать с этим желанием быть рядом с Мерлином. Не как раньше, когда друг был нужен ему для защиты и поддержки, а просто так, для того чтобы быть с ним ближе. Артур знал, что он приближается к границе дружеских чувств и переходит к чему-то более глубокому… он просто не знал, что с этим делать. Во-первых, Мерлин мог и не захотеть этого, а во-вторых… он был испорченным товаром, и не знал, сможет ли хоть когда-то изменить это. Он справился со многими ранами на теле и душе, но Артур не был уверен, что сможет справиться именно с этой проблемой. Довольно рано Артур понял, что он не может взять и, просто починить то, что было повреждено. Он был вынужден собирать себя из осколков по новой, ведь те части, что принадлежали ему прошлому, никак не желали сочетаться с теми, что он имел сейчас. Слишком много произошло за то время, что он был в плену. Он собрал себя из осколков, придав им новую форму. И это было тем, чем Артур несомненно мог гордиться, ведь он упорно трудился, возвращая себя к нормальной жизни. Хотя любая близость… он не затрагивал пока эти фрагменты. Артур боялся, что они были разбиты на слишком мелкие кусочки, которые уже невозможно собрать в единое целое, и он не был уверен, что сможет создать из них что-то новое. Хотя иногда ему хотелось… особенно когда дело касалось Мерлина. Присутствие Мерлина было стабильным, безопасным, и в то время, когда многие могли посчитать очень интимным то, что они спят в одной постели, их близость не была ничем подобным. Иногда Артур хотел бы этого, но большую часть времени он был отчаянно рад тому, что это не так. Ведь ему было страшно даже подумать о чем-то большем. Время от времени даже привычные прикосновения его рыцарей заставляли его замирать от ужаса, а сердце биться как сумасшедшее. В то же время он наслаждался объятиями Мерлина, и не боялся прикосновений мага, даже когда они были неожиданными. Между ними была близость, произошедшая от их роли принца и слуги. В некотором смысле, их связь всегда была очень тесной, даже до похищения, но после того, что Мерлин для него сделал, она стала во много раз прочнее. Он всегда мог доверять Мерлину, зная, что тот сможет уберечь и поддержать его. В настоящее время Артур не нуждался в защите, способный постоять за себя самостоятельно. Теперь присутствие Мерлина было не необходимостью. Он просто хотел, чтобы маг был рядом, иногда даже ближе чем он должен был бы хотеть. Покалывание, распространяющееся по его коже всякий раз, когда Мерлин переодевал его или делал массаж, натолкнуло его на понимание своего желания, и он не знал, что теперь делать. Бояться или дорожить им. Оттолкнуть или принять. ---------- Просыпаясь, Мерлин почувствовал нежное прикосновение к щеке и замер, позволяя себе насладиться прикосновением, зная, что оно тут же исчезнет, стоит ему только дать знать, что он проснулся. Артур не стал бы делать ничего подобного, если бы знал, что Мерлин не спит. Иногда он просыпался от прикосновения пальцев к щеке, шее или волосам, но он никогда не говорил Артуру об этом. Обычно они исчезали до того, как он успевал открыть глаза. Лишь один раз они длились дольше; Артур задумчиво рассматривал что-то, и бездумно гладил мага по шее. Не то чтобы Мерлин жаловался. Артур никогда не был склонен к интимным прикосновениям. Он был так воспитан. А после того, что с ним случилось, Мерлин был удивлен, что принц вообще позволяет хоть какие-то прикосновения, и тем более выступает их инициатором. Иногда Мерлин думал, могли ли они стать кем-то большим чем «принц и слуга» или «друзья», если бы Артура не похищали. Маг знал себя достаточно хорошо, чтобы осознавать, что он давно влюбился в Артура. Принц был хорошим человеком с добрым сердцем, к тому же он был невероятно красив, и Мерлин давно признался сам себе, что все его фантазии включали в себя Артура. Хотя сейчас, Мерлин не думал, что у него есть хоть какой-то шанс, после того, что случилось с Артуром. Да и, как предполагалось, принц не рассматривает мужчин в сексуальном плане. Мерлин не был уверен, что после случившегося в плену, Артур вообще рассматривал хоть какие-то сексуальные контакты. Тем не менее, Мерлин наслаждался редкими прикосновениями, даже если за ними ничего и не могло последовать. Он не променял бы их ни на что на свете. Эти краткие мгновения истинного наслаждения. Наслаждаясь прикосновениями Артура, он понял, что его тело вполне ожидаемо реагирует на них, и если он не остановит их сейчас, то потеряет навсегда.