Ветер перемен

      Родриго ненавидел больницы. Белые стены и яркое освещение ламп вместе с их омерзительным жужжанием наводили на него неописуемые тоску и страх, медленно пожиравших его изнутри. Казалось, что ходить сюда уже бесполезно, ведь тот человек, который его интересовал, вряд ли поправится, а если всё-таки случится чудо, то прежним он уже не будет никогда. Ни физически, ни морально.       Пройдя регистратуру, Родриго шёл по длинному коридору в поисках нужной палаты. Сегодня им разрешили встретиться, и Антонио наверняка узнает его. Память и чувство реальности постепенно к нему возвращались, но по-прежнему брат смотрел на него так, что трудно было сказать, осознаёт ли он что-либо вообще. Увидев нужный номер, Родриго остановился перед дверью и, вздохнув, вошёл внутрь. В палате неестественно тихо. Повсюду медицинские приборы, лекарства и шприцы. Небольшая спортивная сумка сиротливо притаилась в углу. Понять, что стандартная, безликая, казённая комнатушка служит кому-то домом вот уже бог весть сколько времени, было невозможно. Справа стояла кровать, на которой лежал Тони. Парень спал. Кажущееся умиротворённым лицом на миг исказила гримаса боли и ужаса. Снова кошмар... Родриго взял стул, стоявший у окна, и, поставив у изголовья кровати, сел, наблюдая за Антонио. Брат периодически хмурился и переворачивался с боку на бок. Португалия пересел на кровать и осторожно стал гладить его по голове. Остались шрамы после последнего приступа - жутковатые свидетели последнего приступа. Почти мертвенная бледность и уставший вид никак не сочетались с прежним образом загорелого, жизнерадостного и счастливого Тони. К этому вряд ли привыкну. Почти невозможно. Как такое могло произойти? Неужели я и правда упустил какую-то важную деталь? Но что тогда, - Родриго задумчиво уставился в пол, по-прежнему продолжая гладить брата, - Он с детства был странным. Постоянные кошмары, резкие смены настроения и необычные рисунки? Что же тогда он говорил... Если не ошибаюсь, то там был кто-то, кто преследовал его по ночам, - Фернандес - младший слегка вздрогнул: неприятные воспоминания стремительно оживали, - зрелище и правда было жуткое. Складывалось впечатление, что некий тип, которого так часто упоминал Антонио, являлся посланником дьявола. Но в то время они ещё не были христианами. Сказывалось язычество? Возможно. После крещения через какое-то время кошмары вернулись, Тони испугался и если и правду тогда сошёл с ума, то предположил, что тип реально существует и имеет отношение к нечисти. Этим можно объяснить его зверства во время инквизиции. А что дальше? Стремление исправить неверующих прошло, затем полное помутнение рассудка во время завоеваний. О "похождениях" старшего брата ходили слухи, так как ни одна страна настолько жестоко не убивала и не издевалась над воплощениями индейцев, к несчастью родившимися девушками. Об этом не хочется думать. Потеря всего плюс влияние Франциска сбавили спесь. И вот в двадцатом веке снова понеслось. Похоже, в итоге психика бедняги не выдержала и пошла вразнос. Тут кто угодно рехнулся бы... Тот припадок стал самым запоминающимся, иначе как забыть груду окровавленных трупов персонала отеля, которых убили, как любят говорить полицейские, "с особой жестокостью". Казённые слова, очередной штамп равнодушной системы , для Родриго он давно перестал быть непонятной абстракцией. Затем Антонио попытался напасть на другие страны. У Романо шрамы на спине и лице останутся надолго, как память о произошедшем. Людвиг и Гилберт едва уложили его. Скорая, к счастью, приехала быстро и Антонио отправили в психиатрическую больницу.        Теперь же, после долгого и упорного лечения, он стал совсем как маленький ребёнок. Тихий и послушный. Взгляд потух, и Тони ничему не сопротивлялся. Вскоре обещали отправить домой. Необходимо дождаться врача и его заключения. Вероятно, что даже сегодня...