Ветер перемен

      Антонио сегодня встал раньше, чем обычно. Вот-вот начнётся рассвет и скоро улицы заполнятся людьми и вечным шумом, ставшим неотъемлемой частью ранее небольшого города Валенсия. Тони временно пребывал в одном из домов, выделенным ему испанским монархом для проживания. Честно говоря, дом мало чем отличается от остальных – разве что выше и новее, и обставлен немного дороже, чем может себе позволить обычный городской житель, если говорить о представителях среднего класса. Антонио, несмотря на дружбу с королём и постоянные вылазки в новый свет, отказался от роскоши – хотел быть ближе к народу, чьим олицетворением он является. Естественно, ему льстило, что сейчас Испания является одной из преуспевающих стран, имеющей немало богатства и влияния, которых бы хватило на многие века. Однако даже в этой ситуации были свои минусы. Внезапное появление детей, причём в большом количестве, и претензии Франции и Англии на новые территории (казалось бы, Артур захватил уже немало, так нет, обязательно надо с ним повоевать, да и любовника своего прихватить) и прочее не давало парню покоя. Хотя своих малышей он любил. Не всё на него внешне похожи, те же Карлос или Себастьян, однако практически у всех его характер и отчасти пристрастия. Карлос очень вспыльчив и эмоционален, часто ссорится с братьями, особенно с Хуаном, однако обычно обиды и взаимное недопонимание быстро проходят и всё заканчивается миром. Тяжелее всего обучать их манерам и знакомить с европейской культурой. Некоторые не признают ценностей «стариков» и хотят жить по-своему, часть меняет всё на свой лад, добавляя к этому традиции и обычаи индейцев. Меньшинство учиться быстро, но при этом внося новшества и создавая что-то новое. Успехами отличались особенно Мария и Каролина, последняя же была без ума от Феличиано, чем объясняется её прилежание и тяга к наукам и иcскусству.       Сами же Феличиано и Ловино с радостью знакомили новоявленных племянников и племянниц со всем, что считали культурным и достойным. Фели рассказывал больше про искусство, так как сам благодаря влиянию Рима в своё время сильно увлекался этим и, безусловно, был талантливым ребёнком, к тому времени уже слегка повзрослевшим. Лови, при всей любви к тем же живописи и музыке, больше рассказывал о технике и науке, не забывая о сельском хозяйстве. По его мнению, это удавалось ему лучше, чем остальное. Антонио сначала боялся, что Южная Италия начнёт сильно ревновать, но к его удивлению, получилось наоборот и Ловино старался помочь Тони с воспитанием подрастающего поколения. Объяснялся этот факт отчасти тем, что Лови пытался выглядеть старше, опытнее и важнее, потому что боялся потерять Испанию.       Не так давно Антонио вернулся к себе домой, отпустив Романито к брату в Рим и оставив детей под присмотром нянь. Совесть чиста, но небольшое волнение оставалось. Мало ли что с ними случится? Тем временем Тони сидел в гостиной и читал книгу, подаренную Франциском. Французский Антонио знал не очень хорошо – понимал процентов на восемьдесят, но говорить так и не научился. Поэтому процесс шёл медленнее, чем обычно. В этот момент в дверь кто-то постучал. Фернандес немного удивился, ведь сегодня он никого не звал. - Эй, ты там уснул, что ли? Давай быстрее, пока я солнечный удар не получил.       Услышав знакомый голос, Тони быстро открыл дверь – на пороге стоял сам Франция, одетый в обычную и в то же время изысканную одежду. Даже в далекий путь последний наряжался как в последний раз. - Не ожидал тебя увидеть. Заходи! Я только рад встрече, - радостно сказал Антонио, приглашая друга войти внутрь. - Слушай, я тут по дороге такое место видел, наверняка о нём знаешь. Пошли там лучше посидим сегодня, выпьем чего-нибудь… - не менее радостно ответил Франциск, потащив Тони на улицу. - Алкоголик, тебе лишь бы выпить, - шутя, сказал парень, - пойдём, дай только оденусь.       Пару минут спустя оба направлялись к таверне, болтая о повседневной жизни. Франция рассказывал о любовных похождениях и праздниках, не забывая рассказывать о гадостях, устроенных Керкленду. Последнее особенно забавляло, так как Антонио всё никак понять не мог – то ли Франц действительно ненавидит Англию и взамен на вечные подлости с британской стороны вредит ему, при этом используя в своих целях, когда понадобится, в том числе и чтобы переспать очередной раз – уж что-что, а у Артура сам факт сего действа вызывал жуткие злость и бешенство, что не могло не радовать Бонфуа, с другой это лишь прикрытие весьма тёплых, даже любовных отношений, выраженных в довольно странной форме. Впрочем, Тони это не касалось до тех пор, пока интересы данной парочки не пересекались с его собственными. Дойдя до нужного места, ребята вошли внутрь и, сделав заказ, продолжили разговор. - Кстати, друг мой, ты мне так и не рассказал про своих деток. Я видел твоих лишь пару раз, зато про моего Маттьё знают все европейские страны. - Понимаешь… Просто с ними столько возни, да и немало их, не говоря о их неприязни или непринятии к примерно половине наших традиций и правил… Если их брать с собой, проблем появится много. - Так не всё же сразу. Отчасти не могу не согласиться. Тогда Хуан вёл себя хуже, чем варвар, заодно с Карлосом, который устроил только шума. Но при правильном воспитании и не все сразу… - Что ты хочешь этим сказать? Что я не умею их воспитывать? - Нет, конечно. Может и умеешь, но пока что у тебя не особо получается. Посуди сам, - продолжил Франциск надменно-поучительным тоном, - их происхождение, общение с индейцами, да и твоё не самое лучшее влияние не принесут им ничего хорошего. Ты сам периодически ставишь под сомнение свою принадлежность к европейским странам своим поведением и речами, о чём вообще тогда может идти речь, если дело касается детей… Да и вечно пропадаешь куда-то…       Тут терпение Антонио закончилось. Кто Франциск такой, чтобы учить его? Тем более, таким образом осуждать поведение его и детей? Конечно, сам Тони не подарок, но варваром он себя не считал и ни в чём не уступал соседям. - Знаешь, кто-то зашёл слишком далеко… - злобно ответил Антонио – Откуда вообще соответствия-несоответствия каким-то неведомым правилам? Сам вместе с бровастой любовницей сочинил и теперь остальным навязываешь? Открою тайну – если сей бред тебе лично кажется нормальным, это не значит, что ты можешь лезть ко мне с ним и учить, понятно? У всех свои представления о поведении и тем боле мировоззрении. Фернандес резко встал и, расплатившись, вышел из таверны. Растерянный Франция остался сидеть, но вслед уходящему крикнул: - Если действительно так думаешь, то ты редкостный идиот! Я же помочь хотел…       Желание разбить ему лицо смешалось вместе с сильной злостью. Но Тони не обернулся и быстрым шагом направился к дому. Настроение было испорчено на весь день и никого не хотелось видеть. Открыв дверь, Антонио снял сапоги и направился в ванную. Умывшись, тот снял кофту и попытался расслабиться. Не очень помогло. «Что он вообще понимает? Не спорю, порой я слишком эмоционален, но это не повод так про меня говорить. Чёрт, такое ощущение, словно он разговаривал со мной будто с маленьким глупым ребёнком… Бесит…»       Франция пошёл за Антонио следом. Оставлять ссору не было желания, ведь портить отношения и ссориться с близким человеком (а Франц надеялся, что они друг для друга таковыми являются) не из приятных. Дверь не закрыта, как обычно, и молодой человек вошёл внутрь. Судя по звуку воды, Франция догадался, где Фернандес сейчас находится. - И как ты объяснишь ту истерику? Нервы покоя не дают? Так пей чего-нибудь… - Сам виноват. Нечего было провоцировать. - Я провоцировал?! – возмутился Франциск.       «Хотя, возможно ему не понравился тон? Боже, что за люди: и он и Ловино совершенно одинаковые!» - Если не понравилось, КАК сказал, мог бы и пояснить. Зачем истерить и оскорблять? - Прости… Может ты прав…       Тони обреченно вздохнул и закрыл лицо руками. Становилось душно и жарко, больше, чем обычно. Слегка кружилась голова. Но Бонфуа, видимо, чувствовал себя прекрасно. - Извини за произошедшее. Не знаю, как так получилось. Не хотел тебя обижать. - Да ладно, - улыбнувшись, ответил Франц, - с кем не бывает. Сегодня больше не будет алкоголя и политики. А вообще, кто-то ещё за любовницу не извинился! Обидно, между прочим, особенно от тебя!       Антонио встал и обнял его. - Ну прости меня, само вырвалось, не подумал, - расстроено сказал парень, - Не обижайся, сам же знаешь, говорю часто не думая!       Вдруг Тони слегка пошатнулся и снова сел на пол. Теперь всё поплыло перед глазами. - Так и быть… - Франц только хотел ласково толкнуть его, но состояние Антонио слегка насторожило, - как себя чувствуешь? - Что-то мне не хорошо… Пойдем в гостиную.       В гостиной Тони сел в кресло. По-прежнему болела голова и усиливалась слабость во всём теле. Обычно это означало болезнь, но в данном случае Испания предчувствовал нечто большее. - Уверен, что просто сегодня перебрал немного, - обеспокоенно начал Франция.       В качестве причины жара не могла быть оправданием, учитывая, что Антонио всегда жил в таком климате и чувствовал себя нормально. Ссора? Тоже вряд ли. Иначе как тогда он выдерживает остальные и более серьёзные? - Скорее всего. - Давай отвлечёмся, может, легче станет.       Франциск начал ходить по комнате, изучая обстановку. Пара шкафов, мебель, оружие… Ничего необычного. И тут он заметил зеркало, прикрытое широкой тканью. - Что это? Зачем закрыл?       Стянув материал, Франц заметил что оно разбито. Тони встал и подошёл к нему. - Ты о чём?...       Антонио резко замер. В зеркале помимо их двоих стоял кто-то третий, в чёрном плаще, скрывавшем всё тело. Фигура знакома, но где он видел незнакомца, парень вспомнить не мог. - Франциск… - тихо спросил Тони, - сзади нас кто-нибудь есть? - Нет, - удивлённо ответил друг и обернулся, - никого нет. Ты не бредишь часом?       Поняв, что дело плохо, Бонфуа попытался привести его в чувства, но поздно. Фернандес был слишком напуган увиденным. Ему казалось, а точнее виделось в зеркале, что гость подошёл ближе и вот-вот дотронется руками до плеч. Ужас трудно передать словами. В комнате резко потемнело, словно наступила ночь. Но, конечно, так видел только Тони. Откуда-то пошла кровь и снова провал в памяти…