Когда-то здесь стояла школа

С того дня, когда Кокуджоджи Дайкаку вступил на новую должность, прошёл месяц. Самое время устроить директору официальное приветствие. В зале для выступлений было не протолкнуться. Правда, речь шла не о толпе зрителей, а о выступающих, которые толклись, орали и падали друг на друга в узком закутке за сценой. Три гримерки на десяток участвующих групп – это же кошмар! Кукури еле-еле удалось вытребовать у враждебно настроенных знакомых одну из этих комнатушек, за что остальной состав театрального клуба был ей крайне благодарен. Шион оказался за дверью с самого начала. Его никто не выставлял, парень сам понял, что голос за кадром в гриме не нуждается, и быстро скрылся с глаз долой. Теперь он, вжавшись в стену, лихорадочно перечитывал текст, который помялся, порвался, получил боевое ранение в виде пятна от кетчупа на второй же странице и пропах сэндвичами и морской капустой. У кого только не была эта несчастная груда бумаг. - Шион-кун, нам нужна помощь! – из-за угла выскочил запыхавшийся Яширо, спотыкаясь и путаясь в своём длинном балахоне (имелось в виду красивое одеяние богини Аматэрасу). - Иду, - отложив текст (ой, зря), Шион бросился на выручку друзьям. Оказалось, что единственная девушка – это плохо. Потому что некому правильно накрасить единственную девушку. Но, пока они бегали туда-сюда, появился уже переодетый в Цукиёми Куро и старательно наносил на неё грим. Вздохнув с облегчением, Шион вышел обратно в коридор. Тут-то он и вспомнил о зря отложенном тексте. - Вот дурак, - сдавленно прошептал он, ругая себя, на чём свет стоит. Куда затерялся этот потрёпанный, нечитаемый, но всё-таки единственный выживший экземпляр?! Осторожно, чтобы никого не повредить, протискиваясь между бледными взволнованными артистами, Шион отправился туда, где он только что стоял. «Я же тут стоял?» «Или тут?» «Или… здесь?..» - Ааа! – в панике альбинос ещё раз прошёл по коридору. Другие выступающие сочувственно хлопали его по плечу и проверяли, не сел ли кто на текст. Парень наконец нашёл своё место в уголке. Правда, текста там уже не было. Он столько раз прочитал его, что с лёгкостью мог повторить, разбуди его хоть в два часа ночи. Но из-за волнения и осознания собственной ошибки Шион окончательно растерялся и не мог вспомнить даже начало, не говоря уж о том, кто выходит первым. А ведь друзья на него рассчитывают… В этот момент, когда атмосфера внутри Шиона и вокруг сцены накалилась до предела, откуда-то взялся Недзуми. Его Юкидзомэ раскрасила… кхем… загримировала первым, из чего следует, что первым под свет софитов выйдет Изанаги. Одетый в длинные и широкие белые одежды с оранжевым поясом, в расстёгнутой по пояс рубахе, с распущенными волосами и нарисованным символом на лбу, Недзуми смотрелся очень внушительно. Правда, нагинаты пока не было, но её, вероятно, прихватила божественная жена. - Недзуми! – растолкав репетирующих чтецов, Шион пробился к нему и, будучи бледнее рубахи товарища, выдавил: - Я потерял текст. Изумлённо на него уставившись, актёр цокнул языком и отвернулся с опущенной головой. Шион отрешённо подумал – «всё, если уж он плачет, то мне можно копать могилу». В какой-то момент друг вышел в звуковой диапазон, и стало ясно, что он всё это время беззвучно хохотал. - На, держи, - обернувшись, Недзуми вернул ему стопку бумаг, всё ещё хихикая. – Ты так его бросил, что я подумал – можно забирать… - Не смешно, - прошептал Шион, сжимая в руках драгоценную папку. От страха и обиды на глазах выступили слёзы, и он сосредоточенно моргал, невидящим взглядом перечитывая первые строчки на титульном листе. Послышался наполовину издевательский, наполовину утешительный вздох, и Недзуми с лицом снисходительного родителя провёл большим пальцем руки по его щеке, убирая нежеланную влагу. - Тебе – нет, мне – смешно. Видел бы свою физиономию, Шион. Я уж подумал, конец света объявили… Не дав ему опомниться, будущий Изанаги скрылся в направлении их гримёрки. Посмотрев ему вслед, Шион улыбнулся и отправился туда же, караулить комнату друзей, занятых тщательной подготовкой.

***

…если тот хаос, который творился внутри, можно было назвать тщательной подготовкой. Спрятанный в чёрный плащ Куро опирался спиной о шкаф, чтобы его не сбили с ног, и сосредоточенно дорисовывал диковинный узор на щеке Кукури. Одетая в том же стиле, что и Недзуми, девушка стояла неподвижно, намертво вцепившись в спинку стула, закрыв глаза и не дыша. Вокруг них юлой носился Широ, не способный самостоятельно найти булавку, чтобы приколоть украшение Аматэрасу к непослушным волосам. Недзуми, которого Исана-поисковик буквально придавил к стене в процессе обыска подстолья, недовольно объяснял ему, что можно обойтись и без заколки. А вокруг шкафа, оккупированного Ятогами и Кукури, ходил Аллен, чей костюм до сих пор оставался внутри. Он тоже не молчал, что придавало комнате некую изюминку. Ругались теперь не только по-японски, но и по-английски. - Спасибо! – убедившись, что она накрашена правильно, Юкидзомэ вышла в центр комнаты (и как он еще оставался свободным?) и помахала руками, привлекая к себе внимание. Левая рука ударилась о дверцу распахнутого шкафа, правая летела точно в Недзуми, но он вовремя её перехватил и вернул на место. – Ребята, послушайте, пожалуйста!.. Где Шион-кун? Дверь приоткрылась, и Шион предстал на пороге, с нервной улыбочкой рассматривая гримёрку. Он представлял себе подготовку немного иначе. - Отлично, все в сборе. Давайте быстренько повторим… - Нашёл! – радостно воскликнул Широ, вылезая из-под стола с найденной заколкой. Естественно, он стукнулся о выдвинутый кем-то ящик. – Ааай… - Быстренько повторим, - растерянно продолжала говорить Кукури, наблюдая, как Куро вытаскивает раненого бойца в более-менее незанятое пространство и уверяет его, что шишки нет, а если и есть, то она вполне сойдёт за украшение. – Сначала Шион-кун читает вступление, в это время на сцене работают осветители. Потом выходим мы… - Театральный клуб! – рявкнул ведущий, засовываясь в гримёрку. – Начинается, быстро к сцене! Никто и не представлял, что эта фраза поселит панику в сердцах выступающих. Паника уже жила там довольно давно, успела сделать ремонт в квартире и посадить пару цветов на балконе, поэтому ничего не изменилось кроме того, что ребята стали топтать друг другу ноги чуточку активнее, чем раньше. Меняясь местами с ведущим, выступали секции литературы, пения, музыкальных инструментов. После акробатических трюков школьных гимнасток наступила очередь актёров. Они заняли свои места за кулисами, спешно подбодрив друг друга, и шоу началось. - Давным-давно здесь не было земли, - возвестил усиленный микрофоном голос Шиона. Согнувшись в три погибели где-то на ступеньках, чтобы в полутьме видеть буквы на бумаге, он умудрялся читать чарующим голосом, имитируя рассказчиков из какого-нибудь кино. На сцене плясали лучи света, исторгаемые прожекторами, и по полу полз туман. Зрители ахнули – это сочетание было избитым способом, но всегда очень красивым решением. - И тогда старшее поколение богов призвало тех, кто мог бы её создать. – Из разных концов сцены медленно зашагали две белые фигуры. – Придите же, Изанаги, Изанами, в этот пустой мир! Принесите же с собой жизнь и смерть, день и ночь, свет и тьму! Сотворите новый мир! Недзуми и Кукури вышли навстречу друг другу, стараясь не смотреть в зал и не сильно щуриться от яркого света. Под нагоняющую волнение музыку они встали рука об руку, лицом к краю сцены, и вместе подняли над головами божественную нагинату. На самом деле, это была швабра, которую принёс Куро пару часов назад, и за это время её облепили яркими квадратиками блестящего гофрированного картона. Из-за кулис выталкивали ватманы земли, сверху на лесках спешно спускали ватные облака. Вентилятор в тени направили так, что одежды богов развевались сверх меры. Зрители восторженно зааплодировали, и божественные супруги втихаря перевели дух. - Теперь мы отправимся на небесный мост, - произнёс Недзуми, опуская нагинату и перехватывая её другой рукой. – Оттуда мы увидим… «Чёрт!» - чуть не рявкнул Изанаги. От швабры отваливались драгоценные картонки, оставляя на его ладонях следы высохшего клея. - Что же мы оттуда увидим, муж мой? – с плохо скрытыми нотками отчаяния спросила Кукури, видя, что творится с их орудием. - Оттуда мы увидим всё! – объяснил Недзуми, ловко убирая нагинату за спину, и, чтобы отвлечь внимание зала, взял Изанами за руку. – Пойдём, Изанами. Нас ждёт новый мир… Они никуда не ушли, просто развернулись спиной к зрителям, давая помощникам вытолкнуть на сцену две половинки моста. Зашипев от досады, бог быстро притянул швабру обратно к себе. Половина картонок уже слетела на пол. Кукури не могла говорить, потому что микрофон моментально усилил бы её шёпот, но, судя по всему, тот, кто покупал клей, живым домой не вернётся. - И ступили супруги на Амэнокихаси – на мост, что соединяет небо с землёй, - торжественно сказал Шион. Его голос чуть-чуть успокоил разозлившихся на нагинату супругов, и они развернулись к публике с сияющими улыбками на лицах. – Стали осматривать острова. - Смотри, - восхищённо сказала Изанами, показывая на пол, где были аккуратно разложены ватманы островов с пластилиновыми деревьями. – Всё это создали мы! - И это, - согласился Изанаги, махнув шваброй влево. С хрустом сорвалось последнее бумажное украшение, обнажив покрытое пятнами клея древко швабры. - Дорогой, твоя нагината!.. – искренне испугалась Кукури. «Упс. Импровизация, импровизация, спаси меня!» - Недзуми принуждённо рассмеялся и швырнул орудие куда-то в сторону: - Она нам больше не нужна! Этого в мифах не было. Скрипнув зубами, Недзуми собрался спасать ситуацию, но тут снова послышался голос Шиона: - Так избавился доблестный Изанаги от своей нагинаты Аманонухоко. Бросил её на землю – и образовался ещё один, девятый остров… Несмотря на то, что этого в тексте и мифах тоже не было, зал обрадованно зашептал что-то довольное. Уходя к противоположным от Кукури ступеням, Недзуми с благодарностью и облегчением потрепал Шиона по голове. Согнувшийся над микрофоном альбинос счастливо улыбнулся и продолжил читать свои слова. Смерть Изанами прошла на удивление гладко, и они даже подумали, что больше ничего не испортится. - После посещения царства смерти, Изанаги совершил обряд очищения. Так появились на свет ещё три бога – солнце, луна и море. Аматэрасу… Цукиёми… Под саундтрек к какому-то аниме, вполне подходящий на роль плавной музыки, на сцену по очереди вышли трое. Олицетворяющую солнечную Аматэрасу Яширо держался прекрасно, не поднимая глаз на публику и с мечтательным лицом приближаясь к краю сцены. За ней ступал Цукиёми, он же Куро, которому для создания образа мрачного бога луны не потребовалось даже менять выражения лица. Пришла очередь Сусаноо. Аллен сделал шаг, запутался в длиннющей штанине и с характерным ойканьем упал, оказавшись под самым ярким лучом прожектора. - …и Сусаноо, - деревянным голосом закончил Шион, зажмурившись и не глядя на Аллена. Удачу, похоже, сглазили.