Звёздные скитальцы

Когда Оикава вернулся домой, птицы уже успели проснуться и вовсю распевали песни своими тоненькими, замёрзшими голосами. Декабрь, кутающийся в белую шаль, подходил к концу, оставив на память о себе заледеневшие дороги и иней на ресницах. Стуча зубами от холода, Тоору завалился в квартиру, уже возле входной двери выпутавшись из длинного шарфа и сбросив тяжёлую куртку. - Доброе утро, Ива-чан, - пропел он, бросая свитер на порог кухни. - Не раздевайся на ходу, придурок, - прикрикнул на него Иваизуми вместо приветствия. - У-у, какой ты злой с утра, - Оикава обиженно надул щёки, крепко обняв Иваизуми, криво резавшего сушёную рыбу. - Уйди. - Нет! Космический корабль идёт на посадку! – Тоору со смехом потянулся за поцелуем, но его губы встретились с пропахшей рыбой деревянной лопаткой. - Посадку запрещаю. - Ива-чан, я не самолёт! - Но и не человек, макака Тоору, - Иваизуми тяжело вздохнул, повернувшись к Оикаве. - Иди спать. - Без тебя не пойду. - Тебе уже не пять лет. - А ты не моя мама. - Чего ты хочешь? - Посиди со мной, пока я не засну. Иваизуми снова вздохнул, но послушно последовал за Оикавой в спальню. Тоору зарылся лицом в подушку и чуть не замурлыкал, когда Хаджиме осторожно, почти неощутимо, но очень нежно погладил его по волосам. Иваизуми всегда просыпался на два часа раньше, чтобы встретить Оикаву после его ночного бдения в обсерватории. Хоть он этого и не признавал, бормоча что-то о «странных совпадениях». Просто он прекрасно знал, как Тоору не любил засыпать в одиночестве. Оикава был уже между сном и реальностью, когда сухие губы вскользь коснулись его щеки. Он краем сознания подумал,что хотел бы назвать именем Ива-чана какую-нибудь планету. Обнять его покрепче. Или хотя бы приготовить странное тофу, которое он почему-то так любит. - Ива-чан, я люблю тебя, - пробормотал он. Тихое «я тебя тоже, кажется» догнало его уже во сне. Не все скитальцы находят свой дом. Но они нашли.