Звёздные скитальцы

В темноте комнаты прерывисто горела крошечная звёздочка – нервно мигал световой индикатор телефона. Иваизуми бездумно смотрел на белый потолок, по которому то и дело пробегали всполохи истеричного голубоватого света. Сигнал бедствия с неведомой планеты. Компания, в которой Иваизуми работал чуть больше года, переживала не лучшие времена. Даже свой единственный кровью и потом заработанный выходной ему пришлось провести в офисе: горели документы, кричала телефонная трубка, шипело успокоительное в стаканах. Начальство отдавало приказы направо и налево, Хаджиме пришлось побывать в шкуре старшего программиста, секретаря и даже слесаря, потому что «это ради нашей компании, Иваизуми-сан!». Он не стал спорить с запыхавшимся начальником отдела и молча приладил оторванную кем-то дверцу шкафчика на место. Восемь часов работы прошли как восемь долгих лет, наполненных числами и равномерным шумом принтера. Но даже вырвавшись из душного офиса, который насквозь проела суетливая паника его работников, Иваизуми не смог найти покоя. Каждые несколько минут телефон оповещал о новом сообщении (и снова числа, словно пропитанные запахом дешёвого кофе) и начинал настойчиво мигать – Хаджиме едва не физически ощущал, как этот противный яркий свет колол кончики его пальцев, сжимавших нагревшийся корпус. Короткая электронная мелодия вновь визгливо прорезала тишину, острыми зубками вонзившись в виски Иваизуми. Он со стоном потянулся за телефоном, подпрыгивающим по прикроватному столику, кое-как преодолевая желание бросить его куда-нибудь в стену. Наморщив нос, Хаджиме разблокировал экран и пробежал глазами по десятку сообщений от затравленных коллег, вынужденных работать сверхурочно. Начальник отдела просил прийти завтра пораньше. Мацукава уведомил о том, что забытый Иваизуми на столе калькулятор уже стал общим. Хаджиме закатил глаза и принялся отвечать на оставшиеся сообщения. Он не совсем так представлял себе своё будущее, когда штудировал математические формулы в университете, но не собирался игнорировать просьбы о помощи. К тому же он всё ещё наивно надеялся нормально выспаться. Но стоило ему положить телефон на столик, как он снова пискнул и мигнул, заставив Иваизуми вздрогнуть от неожиданности. «Давай встретимся». Иваизуми несколько раз перечитал высветившееся на экране одинокое сообщение. Затем уставился на тёмное небо за окном, словно ждал от него объяснений, посмотрел на часы, почесал в затылке и, наконец, устало вздохнул в равнодушную темноту комнаты. В любой другой ситуации он бы даже не стал отвечать на подобное предложение, молча выключив телефон и завалившись спать, но в конце сообщения стоял идиотский подмигивающий смайлик. Подмигивающий. Смайлик. Серьёзно? Вот уже неделю Иваизуми переписывался с возможно самым нелепым существом на планете. Сто восемьдесят четыре раздражающих сантиметра роста, улыбка-убийца и самоуверенность, переливающая через край – Оикава Тоору. Надоедливый работник обсерватории писал по несколько раз на дню, не стесняясь присылать всевозможные фотографии: он отчитывался в том, что ел на завтрак, на какой станции метро вышел, какую кошку на заборе увидел, сколько звёзд на небе насчитал… Иваизуми и сам не знал, почему отвечал ему. Первое сообщение пришло в понедельник и уже во вторник они были на «ты». В среду утром Хаджиме обозвал Оикаву придурком, а вечером стал Ива-чаном. Ещё раз вздохнув для верности, Иваизуми быстро напечатал: «С чего это?» Оикава отреагировал почти мгновенно: «Ура! Тогда через полтора часа в парке~» Хаджиме глазам своим не верил. Восемь проклятых часов в офисе. Моральное опустошение и желание закатать себя в одеяло. Последний гвоздь в крышку его гроба из проблем и мигрени – Оикава Тоору. Воскресенье удалось на славу! «Что-то не помню, чтобы я соглашался». «Но ты не сказал «нет», Ива-чан! В любом случае, я уже выхожу из дома. Не опаздывай~». Первое сообщение пришло в понедельник. В бесполезности споров с этим редкостным придурком Иваизуми убедился ещё в четверг. Но о том, что он был готов превозмочь мерзкую апатию, так свойственную воскресным вечерам, только ради встречи с Оикавой, он начал догадываться только тогда, когда втиснулся в набитый людьми вагон поезда. Даже оказавшись зажатым в тесном, громко дышащем человеческом капкане, он умудрился прочитать новое сообщение – Оикава прислал фотографию подмигивающего себя, удобно устроившегося на сиденье в полупустом вагоне. «Знатно я влип», - устало подумал Иваизуми, когда чей-то зонт больно вонзился ему в ногу. * Свет от фонарей рыжими языками лизал асфальт, пока тяжелая летняя ночь медленно наползала на город, дыша остывающим ветром и терпкостью увядающей зелени. Над головой Оикавы тёплым покрывалом раскинулось беззвёздное небо, изредка мигавшее яркими лампами на крыльях самолётов. Тоору мог долго вглядываться в разверзнувшуюся над ним бездну, пытаясь увидеть хотя бы самый слабый проблеск знакомой звезды. В детстве он часами сидел на каменных ступеньках, ведущих к дому, разглядывая мерцающие рисовые зёрнышки, которые кто-то рассыпал по тёмному небу. Пальцем чертил созвездия, строил из деревянных палочек космические корабли и летал на Луну каждую ночь. А потом созвездия распались на альфы и беты, свет стал числами, а числа – мостом между ним и небом. Даже если звёзд не было видно, они продолжали светить, Оикава знал. Но продолжал бездумно искать их глазами на пустом, презрительно оскалившемся чёрными зубами небе. Словно только в этих крошечных небесных светлячках можно было найти спасение от злой темноты, нетерпеливо царапающей по сердцу. Он сидел на скамейке прямо под фонарём, чтобы его можно было с лёгкостью заметить. Вечер воскресенья, казалось, выманил на улицу весь город: то тут, то там попадались будто склеенные за руки парочки, не в меру шумные школьники и даже родители с детьми. Оикава задумчиво провожал их взглядом, иногда поглядывая на экран телефона, беспощадно отсчитывающий минуты. Он ждал уже больше десяти минут и начинал бояться, что Иваизуми не придёт. В конце концов, они были едва знакомы, общались только через сообщения и, Оикава мог поклясться всеми своими гелями и муссами для укладки, что первое впечатление он произвёл, мягко говоря, не очень хорошее. Ему следовало просто позвонить Макки, как он всегда делал, ещё со старшей школы. К кому же ещё можно было обратиться в трудные минуты жизни, как не к лучшему (единственному) другу? Но почему-то Оикава мог думать только о хмуром внимательном взгляде тёмных глаз и низком голосе. Он должен был просто встать и уйти. Но что-то куда сильнее старой подруги гравитации прижало его к скамейке так, что заболело в груди и перехватило дыхание. Тоору уже всерьёз начал думать, что стал жертвой какой-то странной аномалии, когда кто-то вынырнул из темноты рядом с ним и коротко бросил: - Эй. - Ива-чан! Не пугай меня так, сердце чуть не остановилось! – вскрикнул Оикава, подпрыгнув на скамейке и картинно схватившись за грудь. Стоило только Иваизуми раздраженно нахмуриться, гравитация тут же вернулась в норму. - Как интересно, - пробормотал себе под нос Тоору, потерев вдруг ставшие подозрительно тёплыми щёки. - Ну, так зачем ты меня позвал? – поинтересовался Иваизуми, скользнув взглядом по гулявшим по парку людям. - Отметить, - словно это самый очевидный факт на планете. - Что отметить? – довольно ощутимое подозрение в голосе. - Неделю с нашего знакомства, конечно, что же ещё? – радостно улыбнулся Оикава, тут же заработав пинок в голень. – Больно же! - В аду больнее будет! - Разве так встречают друзей?! - Не вижу ни одного друга рядом. Я домой. - Нет, стой! – Оикава поймал развернувшегося было Иваизуми за руку и крепко сжал. – Пожалуйста, просто… Просто посиди рядом. Хорошо? На мгновение Тоору показалось, что Иваизуми просто молча стряхнет с себя его руку и уйдет, стерев его из памяти и телефонной книги. Но тот внимательно посмотрел на лицо Оикавы и, вздохнув, опустился на скамейку. Они сидели молча, почти неподвижно, наблюдая за тем, как мимо проходили люди. И взрослые, и дети, все они неосознанно двигались в едином ритме, словно кровь, толкаемая непрерывно бьющимся сердцем города по бетонным артериям и стеклянным венам. Только для Оикавы и Иваизуми время будто остановилось. Даже ветер медленно стихал, позволяя августовской духоте беспрепятственно скользить липким языком по коже. В нескольких метрах от них хихикающие девушки то и дело кидали в сторону их тоскливой скамейки кокетливые взгляды. Только вот Оикаву больше интересовали его ладони, оранжевые в свете фонаря, а Иваизуми, видимо, был слишком толстокож, чтобы заметить. Воздух снова неприятной тяжестью опускался на плечи и сжимал горло. Тоору постучал пальцами по колену и покашлял, привлекая к себе внимание. Иваизуми оторвался от созерцания фонтана в форме плюющегося аиста и вопросительно поднял брови, повернувшись к Оикаве. До чего же нелепо всё это было: парк, аисты, люди, судьбы. Вчерашние незнакомцы, разделившие одно одиночество на два молчания, сидящие на скамейке, словно это самое обыденное дело – молчать. Иваизуми, который отказался от своих планов для того, чтобы встретиться с человеком, которого знал всего неделю, и Оикава, вдруг разучившийся говорить, громко глотающий пустоту и хватающийся за самого себя. Тоору должен был что-нибудь сказать. Но не мог. Не мог рассказать о том, как вернулся в пустой дом, как из-за короткого замыкания сгорели все лампочки, как по стенам ползла темнота. Как дрожали его пальцы, пока он набирал сообщения. Как пропали звёзды. Как его жизнь крутилась вокруг чёрной дыры, рискуя однажды быть поглощённой ей. Не мог рассказать о том, как сильно на самом деле его пугали беззвёздное небо и холодная постель. - Здесь поблизости открылся какой-то новый бар, - Иваизуми снова вперился взглядом в уродливый фонтан. - Бар? - Ты вроде хотел отметить? – равнодушно спросил Хаджиме, поднимаясь и отряхивая брюки от невидимых соринок. - Отметить что? – Оикава никак не мог ухватиться за нить разговора, широко раскрытыми глазами глядя на уже порядком раздражённого Ива-чана. - Слушай, ты, астрономический козёл. Не знаю, что творится в твоей голове, но я собираюсь выпить сегодня хотя бы долбанной минералки. А ты можешь и дальше тут сидеть, - с этими словами Иваизуми развернулся и, насупившись, двинулся к выходу из парка. И может эта ночь была не такой уж тёмной, потому что впервые за долгое время Оикава чувствовал, что может осветить её своей улыбкой. - Подожди меня, Ива-чан! Я знаю места получше! - Шевелись уже! * - Что случилось? – Мацукава плюхнулся на стул напротив зарывшегося в финансовые отчёты Иваизуми. - У меня странное чувство дежа-вю, - пробормотал тот, избегая проницательного взгляда друга. Просто какая-то неделя сурка! Только в этот раз он был умнее и положил телефон на самое видное место, заодно поставив на бесшумный режим. - Выглядишь так, как будто с тобой случилось что-то хорошее, - Мацукава довольно потёр ладони и наклонился поближе, точь-в-точь муха, приметившая корочку пирога на большой тарелке. - У меня что, буквы на лице? В ответ на это Мацукава приложил ко лбу пальцы и изобразил что-то отдалённо напоминающее рог единорога. - Просто у меня открылся третий глаз! Твои чакры открыты, Иваизуми-кун, и энергия направляется прямо в космос. Хаджиме стукнул друга блокнотом по импровизированному глазу. - Не надо ничего про космос. Тебе работы не хватает? Тогда помоги с этим… - Так что случилось? – Мацукава отмахнулся от какого-то неприлично объёмного отчёта, который Иваизуми настойчиво совал ему в лицо. - Я выспался и немного выпил. То, что доктор прописал. - Спи, бухай – от работы отдыхай? - Именно. - Иваизуми. Выкладывай. Хаджиме хотелось взвыть и схватиться за голову. Троюродная бабушка по линии отца Мацукавы была пиявкой, он это точно знал. Ещё в его роду наверняка были мохнатые гусеницы, как иначе объяснить брови, бросающие вызов всему миру своей кустистостью? Он с тоской посмотрел на едва начатый анализ, числа и формулы, скачущие по линованному листу бумаги, и перевёл взгляд на экран ноутбука, где томились в ожидании любовно выстроенные графики. Работа, как известно, не волк. Но и Мацукава не собирался убегать в лес, не вытянув из Иваизуми подробности его весёлого воскресного вечера, проведённого в компании Оикавы. Он даже вспоминать об этом не хотел. Проклятый идиот опьянел после второй кружки и заснул на барной стойке, сладко посапывая и, господи помоги, капая слюной на отполированную до блеска столешницу. Потом у него заплетались ноги и язык, он крепко вцепился в Иваизуми и шептал ему на ухо что-то про звёзды и галактики, пока они добирались до его дома. Хаджиме хотелось бросить Оикаву в первую же канаву, но он самоотверженно вёл его по узким переулкам Сендая, красный поневоле. Просто ночь была слишком жаркой для того, чтобы прижимать к себе чьё-то пьяное тело. Что было после того, как они ввалились в его квартиру, Иваизуми плохо помнил. Помнил только то, что было невыносимо душно, так, что трудно было дышать, но Оикава дрожал. Помнил, как по его рукам тихо катились капли дождя, кололи солью и впитывались куда-то глубоко под кожу. Лунная дымка, едва просачивающаяся сквозь окна, серебряными лентами затянулась на волосах Оикавы, у Иваизуми спёрло дыхание, и слова падали с губ в темноту, растворяясь в ней. Я не хочу быть один. Утром у Иваизуми трещала голова, и он хотел только завернуться в тысячу одеял и уснуть до зимы. Но будильник радостной мозговзрывательной трелью возвестил о том, что понедельник уже наступил и ждать не намерен. Оикаву он нашёл нагло свернувшимся на диване, после того, как недюжинным усилием загнал себя в душ. И наверно ему следовало спихнуть его и выдворить за дверь. Но ещё слабый утренний свет плясал на длинных ресницах, нежно гладил нечестно бледную для августа кожу и рассыпался солнечными цветами по растрепавшимся волосам прямо на глазах у Иваизуми. А потом Тоору громко всхрапнул и прижался слюнявой щекой к подушке. Существо на его диване просто не могло быть реальным человеком. Это просто плод его уставшего воображения. И Иваизуми молча ушёл на работу, тихо закрыв за собой дверь. Мацукава пристально вглядывался в лицо Хаджиме, покусывая нижнюю губу. Иногда Иваизуми думал, что из его друга получился бы отличный детектив – такое тонкое чувство человеческих эмоций не должно было пропадать даром в скучном офисе. Но порой чрезмерная догадливость Мацукавы пугала его и загоняла в тупик. Вот и сейчас, глядя на хитрый огонёк в его глазах, Иваизуми нутром чуял, что попался на преступлении, которое сам ещё не знал, что совершил. - У тебя кто-то появился, ведь так? – слова опустились на шею Хаджиме подобно лезвию гильотины, беспощадно и до жестокого торжественно. - Что? - Да ладно! – Мацукава чуть не захлопал в ладоши, наблюдая за тем, как скрючилось лицо его друга. – Кто эта счастливица? - У меня никого нет, Мацукава! Мы расстались с Микой всего неделю назад, за кого ты меня держишь? - Твои отношения с Микой закончились года два назад, ты и сам понимаешь, - парировал Мацукава, поднимаясь на ноги. – Никто не станет тебя порицать за то, что ты решил двигаться дальше, а не мусолить воспоминания о прошлой любви. Да и была ли любовь? - Когда это ты стал таким экспертом в делах сердечных? Мацукава хлопнул ладонями по столу и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в этом самый миг из-за перегородки показалась взлохмаченная светловолосая голова. - М-Мацукава-сан? – крошечная девушка взволнованно запнулась, испуганно глядя на впечатляюще высокого финансиста. - Ячи-сан? - Вас зовёт Ирихата-сан, - пискнула Ячи и тут же скрылась из виду. - Но ты подумай о моих словах, - напоследок бросил Мацукава, пальцами показав, что он следит за Иваизуми. Остаток утра прошёл относительно спокойно, не считая частых телефонных звонков от начальника отдела, просящего в спешном порядке доделать один документ и проверить другой. Но Иваизуми был как никогда далёк от офисной жизни, пытаясь сбежать от собственных спутанных мыслей, мохнатые гусеницы, серебряные ленты, чёрные дыры… Я не хочу быть один. В итоге, во время обеденного перерыва Иваизуми решил вернуться домой. Но для начала ему нужно было сделать пару покупок. Стоя в супермаркете перед холодильниками с едой, Иваизуми замялся, но всё-таки купил чуть больше еды, чем обычно. Зачем-то захватил с собой ещё одну зубную щётку, новое полотенце и только после этого направился домой. Тяжелые пакеты будто удерживали его на земле, мешая улететь куда-то за пределы атмосферы в поисках ответов на гнетущие его вопросы. Как он собирается всё это съесть в одиночестве? Зачем ему новая зубная щётка? Почему Мацукава такой надоедливый? В голове у Иваизуми был полнейший беспорядок. Казалось, кто-то носился по картотеке его мыслей, с безумным смехом переворачивая столы здравого смысла и сбрасывая все чувства в одну гигантскую кучу только для того, чтобы поджечь с садистской улыбкой на губах. Впервые в жизни он не мог слышать ничего, кроме гулкой, неровной мелодии, которую вдруг заиграло его сердце. Только оказавшись перед дверью собственной квартиры, Хаджиме опомнился и потряс головой. Пожалуй, он мог хотя бы попробовать. Оикава сидел на диване, скромно сложив руки на коленях. - С возвращением, - немного смущённо поприветствовал он Иваизуми. – Я не смог открыть дверь, поэтому решил тебя дождаться. И может немного воспользовался кухней, но я всё за собой убрал, не злись, - поспешил заверить Оикава, поднимаясь с дивана и потягиваясь. Он попытался пригладить сначала помятую футболку, потом торчащие во все стороны волосы и обиженно выпятил нижнюю губу, когда ему это не удалось. Ещё немного потоптавшись возле дивана, Оикава всё-таки посмотрел на Иваизуми, стоящего в проходе с пакетами. - Я наверно пойду домой. Извини за вчерашнее, - пробормотал Тоору и попытался протиснуться к выходу. Но Иваизуми неожиданно преградил ему дорогу и, наконец собравшись с силами, выпалил: - Не хочешь жить здесь? * - Мне нужна твоя помощь, - Оикава через стол протянул смятый лист бумаги Иваизуми, только усевшемуся на стул. - Сам себе помоги, - нахмурился тот, окинув взглядом погребённую под стопками книг кухню. На полу, на столе, на узком подоконнике – Оикава раскидал свою макулатуру по всему дому. Шагу нельзя было ступить, чтобы не запнуться об какой-нибудь справочник юного астронома. - Ну же, Ива-чан, - надулся Тоору, нетерпеливо помахав бумагой перед носом Хаджиме. – Я хочу быстрее закончить! - Я не разбираюсь в физике, - Иваизуми продолжал сопротивляться, уже жалея о том, что решил составить Оикаве компанию. - Но считать-то ты умеешь! Пожалуйста, Ива-чан! Оикава скорчил жалобную мордашку и смахнул с глаз пару несуществующих слезинок, не забывая упорно подсовывать Иваизуми свои незаконченные расчёты. - Ладно, но тогда ты готовишь ужин, - проворчал Хаджиме, вырывая у него из рук злосчастную бумажку. - По рукам! – Тоору радостно улыбнулся, снова вернувшись к своим уравнениям. Осень ходила по улицам города с красными и жёлтыми красками, щедро поливая ими деревья и холодное прозрачное небо. Её дыхание оставалось лёгкой дымкой на окнах и прохладой на щеках. Яростный летний жар сменился куда более спокойным осенним теплом, уже несущим с собой обещания скорых холодов. С недавних пор Оикава полюбил наблюдать за тем, как в окно кротко заглядывали сумерки, зажигая огни первых фонарей, звёздами прыгающие по стеклу. Иногда на кухню случайно залетал ветер, путаясь в щёлкающих жалюзи и запуская холодные руки под футболку Иваизуми, заставляя того недовольно ёжиться. За два месяца жизни в одной квартире Оикава узнал, что Ива-чан мог замёрзнуть и покрыться мурашками даже из-за едва ощутимого дуновения ветра. Он тут же начинал стучать зубами и зябко кутаться в свой ужасный клетчатый плед. А спал он под двумя одеялами, свернувшись в клубок у стены. Поэтому он почти не возражал, когда Тоору нагло забирался на кровать и ложился рядом морской звёздочкой, закинув на него руки и ноги. Так было теплее, правда. Раз или два в неделю они вместе засыпали на диване, забыв выключить телевизор, потому что любимые фильмы Оикавы почему-то всегда показывали поздно ночью. Он ничего не мог с этим поделать! Тоору нравилось просыпаться рядом с Иваизуми. Нравилось спорить с ним о том, что готовить на завтрак, толкаясь возле плиты. Нравилось иногда заказывать слишком острую еду из тайского ресторана через дорогу, а потом весь вечер жаловаться на обожжённый язык. Нравилось возвращаться утром в тёплую квартиру, пусть даже пахнущую горелым рисом и пережаренным кофе. Нравилось слышать рядом спокойное дыхание, незаметно прижиматься лбом к спине спящего Иваизуми и невесомо рисовать на ней круги и линии, созвездия и галактики. Нравилось знать, что он больше не один. - Ива-чан? – рассеянно позвал Оикава, глядя на сосредоточенно пишущего что-то на листе Иваизуми. - Хм? - Спасибо. - В следующий раз сам разбирайся со своими вычислениями, - буркнул Хаджиме, не поднимая глаз. Оикава только засмеялся в ответ. За спиной Иваизуми окно выходило в открытый космос – в темноту, испещрённую сотнями далёких звёзд в чужих домах, сияющих неоном туманностей и вьющихся по длинным проводам комет. Тоору хотелось коснуться хмурого лица сидящего перед ним Хаджиме, уткнуться носом ему в шею и спрятаться там от вязкой холодной тьмы, всё ещё противной тяжестью лежащей под самым сердцем. - Как долго ты будешь рядом? – хотелось спросить Оикаве. - Кто мы друг для друга? Почему мне так страшно? Но вопросы колючим комком застряли в горле. Вместо этого рука Тоору выводила на бумаге одну чёрную дыру за другой, по одной на каждое слово, умершее у него во рту. * Когда Оикава притащил откуда-то пыльный ящик и с сияющими глазами предложил подняться на крышу, Иваизуми швырнул в него диванную подушку. - Почему нет, Ива-чан? – захныкал Тоору, получив ей прямо в лицо. - Потому что сейчас полпервого ночи. И на улице собачий холод. - Тогда давай съездим ненадолго за город, - не унимался Оикава, усевшись на пол рядом с диваном и уткнувшись лицом в колени Иваизуми. - По-твоему это компромисс? Он смотрел на лохматую макушку, обиженно ворчащую ему в ногу, и пытался понять, кто же для него это недоразумение? Иваизуми даже не мог назвать Оикаву своим другом – они просто жили в одной квартире, вместе оплачивали счета и делили обязанности по уборке. Но что-то подсказывало ему, что обычные сожители так себя не ведут. Не спят в одной кровати, не засыпают в обнимку, пока смотрят идиотские научно-фантастические фильмы и не пытаются зарыться друг другу в колени. Ответ, конечно же, был на самой поверхности, очевидный до безобразия. Но Иваизуми упорно смотрел в другую сторону, не решаясь менять уже привычный порядок вещей. Оикава был теплее любого одеяла и даже умел готовить тофу. И Хаджиме не был готов от него отказаться только из-за подозрительного тепла, узлом скрутившегося где-то внизу живота. - Оикава, отцепись. - Нет, пока ты не согласишься! - Тебе что, пять лет? - Ива-чан, просто доверься мне, – Оикава умоляюще смотрел на Иваизуми, всё ещё прижимаясь щекой к его колену. Непослушная прядка упала ему на глаза и Хаджиме дрогнул. Он был слабым человеком. Совладать с Оикавой было ему не по силам. - Я пойду с тобой на крышу, но только на десять минут. - Ты не пожалеешь! – воскликнул Тоору, вскакивая на ноги и хватая свой таинственный ящик. Он тут же ринулся в прихожую, на ходу заматывая вокруг шеи пушистый шарф. - Куртку не забудь. - Ива-чан, ты что, моя мама? – послышался смех, и тут же хлопнула входная дверь. Оикава был уже одной ногой в лифте, когда Иваизуми поймал его за шкирку и отпинал. До крыши они добрались без особых приключений. В первые дни после своего сумбурного переезда Оикава умудрился очаровать пожилую женщину, отвечавшую за порядок в их жилом комплексе, и заполучить дубликат ключа от двери, ведущей на крышу, поэтому попасть туда не составило труда. Иваизуми не знал, что он такого наговорил бедной женщине, но искренне ей сочувствовал. Снаружи оказалось даже холоднее, чем он себе представлял – к осенней стуже прибавился ветер, поставивший себе целью скинуть наглых нарушителей с крыши. Хаджиме обхватил себя руками, чтобы унять дрожь. - Не знаю, что ты собираешься делать, но лучше поторопись, - простучал он зубами, прикрыв за собой дверь. Тоору одобрительно улыбнулся и начал вынимать из ящика какие-то металлические трубки и пруты. Уже немного красные от холода руки привычными движениями соединяли разнообразные части в одну шаткую конструкцию. Иваизуми с интересом наблюдал за тем, как Оикава, пыхтя, ставил громоздкую, странной формы трубу на тонкие ножки. - Узри, Ива-чан! – запыхавшись объявил он, когда сумел наконец приладить одно к другому. – Это – мой лучший друг. - Вау, хреново же быть тобой, - присвистнул Иваизуми, подходя поближе. – Друг один и то телескоп. - Кто бы говорил, ты кроме Маццуна ни с кем не разговариваешь толком. - Он просил тебя не называть его так. - Да он ещё со школы просит, - отмахнулся Тоору. – Макки же привык. - Как это странно, знать, что вы учились в одной школе. - Это судьба! – широко улыбнулся Оикава. – Нам с тобой, Ива-чан, суждено было встретиться. - Ты же не веришь в судьбу, идиот. Если это всё, что ты хотел мне показать, то я ухожу. Оикава ловко поймал его за локоть и подтащил ещё ближе к телескопу. - Не так быстро. Сначала ты должен познакомиться с моим другом поближе. - Привет, телескоп, я Иваизуми! - Ива-чан, это не смешно! – обиделся Оикава, хлопнув Иваизуми по руке. – Я хочу, чтобы ты увидел небо таким, каким его вижу я. Хаджиме скептически смерил телескоп взглядом, но всё же наклонился и осторожно посмотрел в него. - Нравится? – тихо спросил Тоору, опустившись на корточки рядом с Иваизуми. - Я вижу только темноту. Оикава раздражённо фыркнул. - Перестань, Ива-чан. - Всё чёрное, куда ни глянь. Так и должно быть? - Ха-ха, я оценил твоё остроумие, но давай уже закончим с шутками. - Я серьёзно, чёрт возьми! - Не может быть! – Оикава оттолкнул Иваизуми от телескопа и прижался к нему сам. Покрутил, постучал по стеклу и, не добившись результата, в сердцах отбросил его в сторону. Труба ещё в полёте распрощалась со своим треножником и как-то совсем жалобно звякнула, ударившись об крышу. Оикава опустился на колени и рвано выдохнул, спрятав лицо в ладонях. - Не очень-то ты вежлив с друзьями. - Прости, Ива-чан, дурацкая была идея. - Уверен, его ещё можно починить… - Нет! – крикнул вдруг Оикава, схватив Иваизуми за рукав. – Просто забудь о нём. - Я думал, эта штука важна для тебя? – Хаджиме нахмурился, осторожно высвободив руку из трясущихся пальцев. - Вещизм не приводит ни к чему хорошему, - Тоору слабо улыбнулся, подышав на замёрзшие ладони. – Куплю другой, мне не сложно. Иваизуми присел рядом, протянув Оикаве свои перчатки. Собственные тот, конечно же, взять не потрудился. - Расскажи мне о нём. - Только если ты меня обнимешь, - Оикава захлопал ресницами, нахально ухмыльнувшись. Хаджиме поморщился – он терпеть не мог кривляния Тоору, но всё равно неловко прижал его к себе. Хуже идиотских рожиц мог быть только пустой усталый взгляд, которым Оикава скользнул по тёмному небу. - Теперь доволен? - Вполне, - прошептал Тоору и немного поёрзал, поудобнее устраиваясь в руках Иваизуми. – Это мой первый телескоп. Рухлядь, древняя, как твой гардероб, Ива-чан, ай! Прости-прости, я больше не буду! - Неудивительно, что он сломался, столько лет прошло. - С ним всё было в порядке до недавнего времени! Телескоп - это всего лишь линза в трубке, разве его возможно сломать?! - Ну, у тебя получилось, гений. Оикава больно ударил Иваизуми локтем в живот, выбив весь воздух из его лёгких. - Так вот! Это не просто тебе какой-то древний агрегат, он меня, между прочим… - тут Тоору замолчал и сделал глубокий вдох, - спас. - От чего? - От темноты, - еле слышно выдохнул Оикава, ещё сильнее вжавшись в Иваизуми, словно пытаясь спрятаться. - Ты… Ты боялся темноты? Серьёзно? – поражённо переспросил Хаджиме. - Нет, я просто прикалываюсь, - зло буркнули ему в ответ. – Мне каждую ночь снились кошмары, я не мог спать без родителей. Наверно, это так их достало, что они купили мне этот телескоп. И тогда я перестал бояться, потому что только ночью было видно звёзды. Забавно, да? - Как сказать… - В небе столько всего, ты не поверишь, - хрипло засмеялся Оикава, указав пальцем на какую-то точку, мерцавшую на чёрном полотне. – Если приглядишься, сможешь увидеть созвездие Кассиопеи. Оно чем-то похоже на тебя, такое же простое! О, иногда твои брови складываются в такую же линию! - Ради всего святого, заткнись, – Иваизуми оттолкнул от себя икнувшего от смеха Тоору и посмотрел на небо. – Вернись на землю, Оикава. Смех тут же оборвался, повиснув бледным облачком в холодном воздухе. - А где я сейчас, как ты думаешь? - Не знаю, - Хаджиме пожал плечами. – Но я знаю, что ты чего-то боишься. Не надо, - он повернулся к замолчавшему Тоору и осторожно провёл ладонью по его щеке. – В темноте нет никаких монстров, нас не затягивает в чёрную дыру и ты не один. Так что перестань прятаться за своими звёздами. Оикава прижался щекой к ладони Иваизуми и крепко зажмурился, смешно наморщив нос. - Если я вернусь на землю, - чуть дрогнувшим голосом спросил он. – Ты будешь со мной? - Конечно, - улыбнулся Иваизуми, наклонившись было к Тоору, чтобы поправить его шарф. Но он замер, встретившись с серьёзным взглядом из-под выбившейся каштановой прядки. Забавно порозовевшее лицо Оикавы было так близко, что у Хаджиме вмиг пересохло в горле. Их дыхание рисовало рваные линии на стеклянном воздухе, переплетаясь в причудливые горячие узоры на губах. Иваизуми чувствовал, как его голова шла кругом, как вдруг задрожали пальцы, боящиеся разбить хрупкую фигуру, доверчиво клонившуюся к нему в руки. И это было новое, странное, но безумно приятное ощущение. Оикава нервно облизнулся, не сводя взгляда с лица Иваизуми. А тот мог видеть только звезды, мерцающие в глубине тёмных, невообразимо красивых глаз. Губы Оикавы наверно были такими же холодными, как его собственные, обветренными и совсем не такими мягкими, какими он их себе представлял. Но Иваизуми хотелось раствориться в их неловком, скомканном поцелуе, чувствуя тёплое дыхание на своей щеке и быстрый неровный пульс под пальцами. Вокруг взрывались тысячи звёзд, на мгновение освещая весь их мир ярким, невыносимым светом, заставляя их закрывать глаза и крепче обнимать друг друга. - Ива-чан, - Оикава отстранился, прижавшись лбом ко лбу Иваизуми. – Пойдём домой? Холодное тёмное небо завистливо вцепилось чёрными пальцами в крышу. Тоору улыбнулся ему на прощание, крепко сжимая руку Иваизуми. Страхи остались позади, в пустоте открытого космоса.