Невинность

Путь от дамбы до особняка оказался не очень долгим, но трудным. Жара морила девушек и мужчин. Земля была так раскалена, что лес казался одной большой микроволновкой. Даже тени деревьев не спасали от влажной духоты. Ева от перенесённых тягот вздыхала от страшной усталости. Мануэле приходилось хуже всего. Боли в руке стали появляться чаще, не давая ей покоя. Заражённую руку жгло огнём, и девушка просто беспомощно жалась в болезненных судорогах. Глядя на неё, Леон поторапливал маленький отряд, чтобы скорее добраться до лабораторий особняка. - Мануэла, прости, но нам нужно скорее идти, - подбадривал Кеннеди. - Да, Леон, - слабо отзывалась юная Хидальго. - Может быть, всё-таки прислать подкрепление? – предложила Ева, - Мануэле всё хуже. Она не сможет довести вас до Хавьера в таком состоянии. - Сможет, - решительно отрезал Леон, - Ей придётся. Вертолёт прилетит в семь вечера. Это только в лучшем случае, если не будет никаких неполадок. А подкрепление нам не пришлют. В любом случае, нам нужно двигаться вперёд к дому Хидальго, чтобы вылечить Мануэлу. Это наш единственный шанс. Мануэла посмотрела на Леона. В её глазах теснились смешанные чувства: боль, страх, отчаяние, благодарность, печаль. - Леон, - жалобно сказала она, - Лучше забудьте про меня. Никто не знает, что там нас ждёт. Вдруг там не окажется никакого антидота, и вы погибните зря. - Мы должны постараться, - твёрдо произнёс Леон, - Один мой друг в Ракун-сити спас маленькую девочку от ужасного вируса, когда город был обречён, и казалось, что уже всё кончено. Но девочку вылечили, и они спаслись из города. Раз они смогли, то и нам это по плечу. Слова агента воодушевили Мануэлу. Девушка перестала стонать от болей, взяв себя в руки. Четверо путников продолжили дорогу, пока в отдалении не показалась небольшая странная местность, похожая на строительную площадку. - Ева, могу я с тобой поговорить? – неожиданно спросил Леон. - Что? – удивилась полячка, - Да, конечно. Краузер ушёл вперёд, осматривать площадку через бинокль. Мануэла села в тени отдохнуть от дороги, слегка постанывая. Леон с сопереживанием взглянул на неё. Убедившись, что пока с ней всё в порядке, он взял Еву за руку и повёл куда-то в сторону. Склодовская, уставшая от жары, не стала дёргаться. Она была вдосталь измучена, чтобы самой успевать за энергичным молодым человеком, для которого подобные походы сродни с прогулками по парку. Удалившись ото всех, Леон повернулся к девушке с самым серьёзным видом, которого Ева когда-либо у него видела. Кеннеди не стал ничего говорить, и это несколько пугало полячку, которая совершенно не понимала, зачем американец отвёл её ото всех. - Леон, ты не мог мне объяснить, что мы здесь делаем? – озадачено спросила девушка. - Я вообще-то тебя хотел спросить, что ты здесь делаешь, - ответил Леон. - Что?! – воскликнула Склодовская, на секунду испугавшись, что Леон её подозревает в причастности к тёмной истории с вирусом и с Хавьером. - Леон, я… честное слово, я здесь… я случайно здесь! – залепетала она. - Я знаю. Ты неправильно меня поняла, - сказал Леон. Волнение тут же отпустило полячку. - Тогда что ты имел ввиду? - Ты могла сбежать! – ответил Кеннеди, - И сейчас можешь! Ты могла уйти отсюда, чтобы до тебя никто не добрался! Почему ты этого не сделала?! - Но ведь вы же сами сказали, что в округе полным полно монстров! - Мы проходили лес. Ты видела хоть одного из них? Ева осеклась, не найдя ответа. - Возможно, это правда… В деревушке были зомби и БОР. Но она была ими заполнена, потому что Хавьер пытался достать свою дочь. Что же в остальных – неизвестно. Однако то, что нас ожидает в особняке, может грозить нам всем смертью. - Ты… ты же говорил, - севшим голосом произнесла Склодовская. Леон кивнул. - Знаю. Я выжил в Ракун-сити, и могу надеется на свою силу. Однако это всё равно танцы со смертью. Я не устаю напоминать себе, что мне очень повезло. Сейчас у меня нет выбора. Я должен спасти Мануэлу от вируса. Но ты должна решать за себя. Я не знаю, смогу ли быть рядом в минуту опасности. Ты ведь смогла выстоять против БОР, верно? Ева беззвучно моргнула. - Почему ты не ушла, когда мы все выбрались? - Я… я не знаю, как тебе ответить, - сказала девушка, - Я понимаю, чем это может обернуться для меня. Но хочу пойти туда… Мне страшно. Очень страшно. Мне будут сниться кошмары… если я выживу, но мне нужно идти с вами. Если Краузер говорил, что я смогу… Полячка оборвалась, увидев, как лицо Леона помрачнело. - Что такое? – спросила она, - Что не так с Краузером? - Я ему не доверяю. Ева сглотнула. - Но ведь он меня спас… - тихо сказала она, - И вообще он тебе помогал... Он ведь не такой уж и плохой, ведь так? Леона это не убедило. Девушка не могла определить по его глазам, не то он был рассержен, не то взволнован. Постояв в недоумении полминуты, она искала ответа в лице агента, пока до неё вдруг не дошла жуткая мысль. - Твою мать… - выдохнула полячка, торопливо пытаясь прикрыть рваной футболкой голое декольте. - Слушай, - смущённо произнёс Леон, - Прости… я не имел ввиду конкретно это… - Да неужели?! – взорвалась девушка, - После того как меня чуть... Ева чувствовала, как теряет контроль над собой. - Я боюсь, что ты станешь такой, как Краузер, - сказал Кеннеди. - Нет! Я не стану! – шипела Ева, - Я никогда не буду больше!.. Девушка обхватила себя за плечи, закусив губу в кровь. Руки сжались с такой силой, что кожа на плечах побледнела. Кровь забурлила и требовала выплеска энергии. Ева казалась сжатой пружиной, насильно сдерживаемой демонической волей. - Ева... - выдохнул Леон, наблюдая как девушка ведёт борьбу сама с собой. - П-прости... - произнесла она дрожащими губами, - Прости меня... Я не такая сильная как ты... и не такая невозмутимая как Краузер. И мне никогда не стать невинной как Мануэла, свято верующей в мечты... Я... я так боюсь. Так боюсь... Смерти. Мертвых. Всех вас. И себя. - Ева, - мягко заговорил Кеннеди, - Страх, ярость и скорбь - это то, благодаря которому ты чувствуешь себя живой. Молодая полячка встретилась с глазами Леона. Тот приблизился и положил руки на дрожащие плечи Евы. - Ты живей всех нас, - продолжал юноша, - Ты переживёшь каждого из нас. Я вижу в тебе желание жить, и оно сильнее чем в ком-либо ещё, - полячка не видела ещё американца таким серьёзным, - Я, Краузер и Мануэла... Каждый что-то в себе похоронил. Ты видишь Мануэлу. Она в отчаянии. Родной отец убил у неё всё детство и юность. Она не была обычным ребёнком, прожив в борьбе с болезнью. Она не знает этого мира и не знает как жить дальше. Краузер отдал полжизни стране и войне. Он отличный боец, однако я не знаю, какой он человек. А я... я умер в Ракун-сити... Взгляд Леона наполнился глубокой печалью. Склодовская опустила глаза, разделив его грусть молчанием. Сдерживаемая раздражённая энергия улеглась, оставив чистый ясный ум. Теперь Ева понимала порывы Леона спасти Мануэлу и его неколебимость перед смертельными врагами. Это было проявление его не утонувшей во мраке человечности. Кошмар печально известного городка не пошатнул устои Кеннеди, но лишь укрепил их. Однако Леон заплатил за это большую цену. Потери людей, ближних и далёких, необъяснимые научно-фантастические ужасы, постоянное ощущение смерти не могли не повлечь за собой горькое одиночество и непонимание остальных. Ева ведь сама чуждалась молодого американца по-началу, каким бы дружелюбным он не был. Твёрдая уверенность в неподдающихся объяснению ситуациях делала его не таким как все. Поэтому он отторгал от себя других, потому что знал больше, чем остальные. - Леон, - притихшим голосом сказала Склодовская, - Я пойду с вами несмотря ни на что. Я хочу разделить с тобой и со всеми этот путь. Мир, в котором я жила, всё равно не станет прежним. А я хочу дойти до конца, отбросив последнее что от него осталось. Я хочу увидеть новый мир. Жестокий, кровавый, но всё же настоящий. Живой. В особняке есть ответы на вопросы, почему я оказалась здесь. Я пойду туда и узнаю у Хавьера. Я сама буду себя защищать. И… если что-то случится со мной - за это отвечать буду только я. Ева сказала это дружелюбным и решительным тоном. Леон улыбнулся ласково и в сердцах крепко обнял девушку, уткнувшись губами в макушку. Склодовская охватила руками талию молодого человека, правым ухом прижимаясь к груди, слушая биение бойкого сердца. Последний раз когда она ощущала мужское тепло было уже давно, и мужчина был её отцом. С молодыми людьми никак не получалось сблизится в романтическом плане. Но Леон... она не знает ничего о нём, и он не был именно тем, с кем бы её хотелось как минимум провести романтический вечер, и, в то же время... "Почему бы и нет?" - услышала она внутренний голос. Ева почувствовала, как кровь приливает к лицу от стыда и от смущения. Отстранившись от полячки, Леон пошёл в сторону Мануэла с Краузером. Ева, ещё не отойдя от легкой близости, вдруг позвала Кеннеди. - Леон! - Да, Ева? Склодовская в замешательстве не смогла ответить. - Я... я не... - заикалась девушка. - Что такое? - Господи, Леон, я не... не... - Горло назло пересохло, девчонка никак не могла открыть ему истину. Леон изумлённо ожидал ответа. Ощущая себя всё глупей и глупей, Ева резко выдохнула. - Я всё равно... не могу тебе доверять... Кеннеди после короткой паузы понимающе кивнул. - Ничего. Всё в порядке. Агент уверенно пошёл по узкой тропе. Ева, красная уже от своего невразумительного ответа, побрела за ним.