Гостиница Глории. Тайна Глории. Наследие Глории.

Я стояла на вершине утеса и смотрела, как Джеф и Ванда плавали в кристально-чистых водах, и не могла сдержать улыбки. Они были как два ребенка – плескались в прибое и собирали ракушки. Джеф заметил меня и помахал рукой. Я помахала ему в ответ и отправилась в путь своей скачущей, хип-хоповской походкой. Мама с папой много времени проводили с Ирис и Коулом и по-настоящему наслаждались их компанией. Кончились предвзятые отношения к моей жизни здесь. Они пригласили их в Новый Орлеан, а папа планировал сводить Коула на игру "Braves". Их отношение ко мне и моей сексуальности тоже очень изменилось. Теперь Адриан стала их второй невесткой. Что удивило меня больше всего – это мой папа. Именно с ним Адриан говорила о том, что она испытала в пещере от Марты. Потом она расскажет мне, что они обсуждали, и как он комментировал эти события. Но в основном он слушал, а это и было тем, что ей нужно. Мама и Адриан, с другой стороны, посвятили много времени обсуждению свадьбы Ирис. Когда они собирались, чтобы обсудить свадебное платье, я тихонько исчезала так же, как и сегодня. Я бродила по гостинице, вдыхая сладкие запахи тропических цветов, смешанные с соленым морским воздухом. Я начала свой медленный обратный путь во внутренний дворик, чтобы расслабленно посидеть там и выкурить сигарету, когда столкнулась с папой. - Я искал тебя. Я думал, что мы могли бы поговорить, - он поскоблил своим босым пальцем ноги песок и засунул руки в карманы шорт, выглядя при этом чуть неуверенно. - Конечно, хочешь присоединиться ко мне во дворике? Я шла туда, чтобы расслабиться. Он кивнул и пошел рядом со мной, ковыляющей потихоньку на своих костылях. - Все еще болит? – спросил он и указал на гипс. - Не совсем. Я пытаюсь нагружать ее своим весом, и это не вызывает у меня какой-то особой боли. Но пусть это будет нашим секретом. Шелби дала мне четкие указания – ни в коем случае не нагружать ногу. Она думает, что я помешала своему выздоровлению из-за того, что так много пользовалась ей в ту ночь, когда мы нашли Адриан. Он усмехнулся. - Хорошо, я буду держать твой секрет в тайне, но если ты хочешь в ближайшее время избавиться от гипса, то тебе надо с умом подходить к нагрузке. - Я никогда не была слишком благоразумной, помнишь? - сказала я с озорной улыбкой. - Да уж, действительно, - он вернул мне такую же улыбку. – Ты унаследовала это у Глории. Я была удивлена, что он упомянул ее имя, а тем более сравнил меня с ней. У него было много обиды на свою сестру, и я всегда думала, что это из-за того, что она была лесбиянкой. Но теперь я не была так уж уверена в этом. Я села на один из шезлонгов во дворе и уложила ногу. Он тоже лег на один из стоящих рядом со мной и вытянулся на нем с довольным возгласом. - Это место великолепно! – сказал он и посмотрел вокруг. – Оно совсем не такое, как я себе представлял его, глядя на фото. - И это совсем не то, что я представляла себе, когда ехала сюда. Я ожидала увидеть курорт, а не причудливые домики и дикую природу. Папа помолчал немного, а затем нервно протер ладони о шорты. Это заставило меня занервничать, так что я закурила и стала ждать, когда он скажет то, что задумал. - Есть много вещей, о которых я как родитель сожалею. Мне жаль, что я не могу вернуться в свое прошлое и многое там изменить. Я позволил мелким недоразумениям встать между собой и сестрой… и тобой. Было так много вопросов, которые я хотела задать ему, но решила, что лучше будет позволить говорить ему самому. - Ты знаешь, что мы с Глорией раньше были очень дружны. - Да, она говорила мне об этом. - Она рассказала тебе, почему мы перестали разговаривать? - Она сказала, что все изменилось между вами после того, как она призналась, что она лесбиянка. Она сказала также, что он первоклассная сраная дырка, но я оставлю эту подробность в тайне. - Если быть честным, Хайден, то не это стало причиной, - его голос задрожал, и я знала, что весь последующий разговор будет очень чувствительным для него. - Хочешь пива? – вдруг спросил он. - Лучше ром с кока-колой. - Отлично. Я сейчас вернусь. Папа с большим удовольствием соскочил на ноги и побежал к бару. Он вскоре вернулся с несколькими банками пива, с полбутылкой рома, с двухлитровой бутылкой кока-колы на подносе и двумя стаканами льда. - Они все еще говорят о свадьбе, так что я подумал, надо запастись, - сказал он, смеясь. - Отлично, - я восторженно потирала руки, - со всем этим мы можем здесь скрываться от них несколько часов. Он налил нам выпить, затем опять растянулся на шезлонге. - Как я уже говорил, не это вызвало проблему между мной и Глорией, - он одним большим глотком осушил свой бокал и вздохнул. - Это очень трудно для человека – признаться в чем-то вроде этого, так что будь со мной терпеливой. Я снова кивнула и стала ждать, когда он заговорит снова. - Твой дедушка был очень строгим со мной и Глорией. Он не получил высшего образования, поэтому требовал этого от нас обоих. После окончания школы и университета мы должны были влиться в семейный бизнес. Не очень-то нам и хотелось продолжать семейное дело, но поделать с этим мы ничего не могли и поэтому старательно учились. - Я не могу представить себе тетю Глорию, погруженную в чертежи, - усмехнулась я. - Она и не должна была этим заниматься. Папа решил, что она будет сидеть на телефоне и заниматься секретарскими делами. Это было унизительно для нее, ведь правда состояла в том, что она была гораздо умнее меня. Папа остановился и снова налил себе выпить. - Я очень испугался, когда отец умер. Я не был уверен в том, что готов управлять этим бизнесом, но у меня была Глория, чтобы помочь мне. И вот однажды она говорит, что хочет путешествовать и что уезжает. Я попал в тупик. Я был женат и с ребенком на подходе, а единственный человек, на которого я мог надеяться, сбегал. Сначала я просил и умолял, но она настаивила на своем. И тогда я разозлился. Я сказал, что она не получит никаких денег от компании, но это ее вообще не заботило. Когда папа посмотрел на меня, я кивнула ему. - Мы спорили в течение нескольких дней, но однажды она усадила меня и сказала, что я не смогу ничего придумать для того, чтобы она осталась. Вот тогда она мне и сказала, что она лесбиянка. Все мои боли и страхи объединились в один большой шар ярости. Я сказал, что семья Тейт никогда не потерпит гомосексуалистов, и что я больше не считаю, что у меня есть сестра. Папа сделал еще один глоток из своего стакана и, уставившись пустым взглядом прямо перед собой, снова заговорил. - Я хотел сделать ей также больно, как она сделала мне. - Как ты думаешь, ты мог бы ее простить? Папа посмотрел на меня и улыбнулся, чтобы скрыть слезы. - Я очень долго ждал, пока не стало слишком поздно, - он длинно выдохнул. - Она уехала сюда, и было слишком просто отпустить ее. Она была далеко, да и какое это теперь имеет значение. Известие о ее смерти было для меня таким ударом, что я даже твоей матери не мог рассказать об этом, пока Глорию не похоронили. - Мне очень жаль, папа, я не знала. Я наблюдала, как его лицо сморщилось от переполнявших его чувств. - Я был ужасно не прав в том, как поступил с тобой и Адриан в канун Рождества. Пожалуйста, не жди, пока я умру, и прости меня, - он проиграл битву со своими эмоциями, и они вышли из берегов. - Я давно уже простила тебя, - сказала я, а он прижал меня в своих объятиях. Так мы и прижимались друг к другу, когда он спросил меня так тихо, что я едва услышала его. - Как ты думаешь, а Глория простила меня? - Я уверена в этом, но, если ты хочешь, я могу сводить тебя на кладбище, и там ты сам можешь спросить ее. Он оттянул меня от себя и сквозь слезы посмотрел на меня, улыбаясь. - Да, я бы очень хотел этого. После этого мы говорили на более легкие темы. Он давал мне идеи для улучшения работы гостиницы и предложил профинансировать новые проекты, если мои партнеры и я будем заинтересованы в этом. Затем он сделал что-то совсем уж особенное – он слушал то, что говорила я. Мы закончили наш разговор будучи очень пьяными, так что маме пришлось повозиться с нами обоими. Мы беззаботно смеялись как дураки, когда она вела нас к бару на ужин. И прежде чем мы добрались туда, он взял меня за руку, а потом крепко прижал к себе. - Мы всего лишь поскоблили верхушку айсберга наших отношений, я хочу, чтобы мы продолжили делать это дальше. Это утро было мрачным, потому что моя семья уезжала в Новый Орлеан. Мы с Адриан отвели папу на могилу Глории и стояли в сторонке, чтобы дать ему возможность побыть с ней наедине. Так же, как сделала Адриан, когда я в первый раз посетила могилу Глории. У него было что сказать Глории, поэтому он провел с ней некоторое время. После этого мы все в одном микроавтобусе поехали на аэродром. Мы сделали это по двум причинам. Во-первых – Ирис и Коул хотели поехать с нами, и во-вторых – никто не хотел ехать в открытом джипе и питаться по дороге адскими островными насекомыми. На прощание все обменялись объятиями, а когда папа обнимал Адриан, то держал ее в своих руках больше минуты, шепча при этом ей что-то на ухо. После того как он закончил говорить, она кивнула и улыбнулась. Когда их самолет вырулил на полосу, я спросила у Адриан, что он ей сказал. Она посмотрела на меня с хитрой усмешкой. - Я знаю, кому звонить, если ты будешь плохо себя вести. Вернувшись в гостиницу, мы решили провести весь этот день в безделье. Было очевидно, что Адриан устала: вокруг ее глаз были темные круги и в них не было обычного блеска. Мы легли в баре на наши любимые шезлонги, и она крепко заснула. А я, хотя и пыталась, но заснуть не могла, поэтому поковыляла в наш коттедж и взяла книгу Глории. Налив себе стакан чая, я легла рядом с Адриан и начала читать. На этот раз я читала с удовольствием и за каждым словом могла слышать голос Глории. Может быть я придумала себе это, но если читать между строк, то она простила своего младшего брата, хотя никогда не сказала об этом напрямую. По крайней мере, мне хотелось так думать. Адриан храпела рядом со мной, а я читала страницу за страницей. Я тихонько засмеялась, когда Глория жаловалась, что Адриан "слишком худая". Они с Ирис сговорились ее откормить. В результате они обе набрали вес, в то время как Адриан осталась такой же стройной. Но когда я добралась до конца книги, то весь юмор исчез. У Глории была тайна, и она решила поделиться ей только со мной. Мои руки слегка тряслись, когда я снова перечитывала последнюю страницу. Я прикурила сигарету и, с улыбкой посмотрев на ее последние слова, закрыла книгу.