Незрячий (в процессе редактирования)

***

Кабинет Хокаге. Хана Намикадзе. Многие считают джинчурики демонами, считают нас запятнанными. Говорят, что внутри нас живет враг. Я же думаю, то, что делает нас сильнее — делает нас сильнее. Деревни сражались друг с другом в трех войнах, чтобы заполучить силу хвостатого. Но простым жителям этого не понять и потому джинчурики очень сложно ужиться в обществе. Мне повезло, лишь три человека в мире знают, что во мне скрыт демон. Наруто повезло куда меньше. Ужасы пережитые им мне трудно представить. Столько мыслей крутится в моей голове, что гляди полезут через уши. Только подумать он мой брат… Плевать! Я люблю его! И жизнь положу, если понадобится, на то, чтобы Наруто вернуть. В который раз врываюсь в кабинет отца, чтобы снова требовать разрешения покинуть деревню и отправиться на поиски Икамузу. Цепкий взгляд Шимуры заставляет меня замереть на пороге. Единственный открытый глаз будто препарирует мою черепную коробку, можно подумать он умеет читать мысли. Ух уж этот старикашка. Как говорил Наруто, отец должен быть сильным лидером с такими советниками. Пока кто-нибудь другой куда менее способный и добрый не занял его место. Кто-то типа Данзо, который даже сейчас, сузив глаза, наблюдает за обстановкой, как термометр в заднице, оценивает накал страстей. Этот-то ни за что не смирится со своим положением, если окажется не удел. И будет создавать проблемы на каждом шагу. — … Шимура-сан, этого никогда не будет, — устало, видимо не в первый раз, отказывает Минато. — Наруто больше не шиноби нашей деревни, никто не станет его преследовать. Парень вольный делать все что захочет. Если же я узнаю, что кто-то его преследует... ему не поздоровится. Я ясно изложил свою мысль? — предельно вежливо, но с явной угрозой в голосе закончил Хокаге. — Разрешите откланяться, — процедил сквозь зубы советник и поспешил скрыться. Отец устало развалился на столе, видимо Данзо успел изрядно потрепать ему нервишки. — Пап… — Нет! — не дав мне договорить, категорически отрицает даже сам факт того что я что-то попрошу. — Пап …. — Отстань от меня. Ну почему же сразу так грубо? — Ну, пап… — Лучше расскажи, как там Кушина? — поднял голову с бумажек Минато. После возвращения с Совета Каге, мама выгнала его из дома. И теперь отец действительно живет в резиденции. Меня так и не посвятили в тайну случившегося, и боюсь, никогда не посветят. Как-то неправильно осознавать, что твоя семья разваливается на твоих глазах. — Плачет. — Ясно, — убито отзывается Намикадзе и снова падает лицом в бумаги, чтобы я не видела его глаз. — Но знаешь, она перестала тебя проклинать и просто плачет. Думаю, это позитивные сдвиги, — поспешила добавить я. — А что случилось-то? — очередная попытка выведать информацию. — Даже не пытайся, ничего тебе не расскажу, — вновь рушит мои надежды узнать хоть что-то отец. Хокаге поднимает глаза на меня, и я вижу, как в его голубых глазах загорается безумная надежда. — Можешь мне помочь встретиться с Кушиной? Нам нужно поговорить.

***

Крайний север Страны Снега. Саске Учиха. Резко пробуждаюсь от беспамятства, не в силах осознать что произошло. Сломанная левая рука ныла, но эта боль была лишь предвестником. За минуту воспоминания предшествующие забытью настигают меня, волной тревоги, заставляя открыть глаза. Еще миг до меня доходит, что с моего горла вырывается вой, и я тут же умолкаю, отчаянно ища взглядом Наруто. Но нахожу лишь обугленную и перекопанную землю, как след битвы, что уже завершилась. Поднимаюсь на ноги, чтобы заглянуть в кратер, что образовался среди, некогда цветущей, поляны. И лучше бы я этого не делала. Ведь в центре.... в центре..... Страшная догадка отзывается болью в сердце. Пытаюсь отогнать от себя разрастающееся в груди чувство безнадёги. Бросаюсь вниз, не так перебирая ногами в беге, как тупо скатываясь в вольном падении. Обдираю руки и лицо, сливаясь с землей, что впитывает в себя кровь из изломанных и изрезанных конечностей тела, в котором еще за сотню метров безошибочно узнаю Наруто. Не могу смотреть на оскверненное тело, но и глаза закрыть не могу, не могу отвернуться. Тело, которое изучила вдоль и в поперек... которое испробовала на вкус жаркими бессонными ночами... Взгляд цепляется за нечто черно-белое и движущееся к Икамузу, подмечая человеческие черты. Замораживающее удушающее опустошение сменяет холодная ярость. Черное пламя в миг охватывает врага, мягко огибая незрячего. Не сразу понимаю, что это моих рук дело, я просто хотела, чтобы он сгорел. И он охваченный пламенем, радует мой слух криками агонии. Попытка потушить пламя ему ничего не дала, и он лишь нырнул под землю, исчезая из моего поля зрения. Желание терзать, рвать и метать не исчезло, а только усилилось. Второго, Учихи поблизости не было. Жажда расплаты подстегивала его искать, но оставшись в относительной безопасности, я бросаюсь к Наруто. Прижимаю его руками к себе. Он был еще совсем теплым, казалось, просто без сознания. Прижимаясь ухом к груди, пытаясь услышать сердце, но шум крови в ушах не дает мне уловить биение. Он мертв. Бьётся об черепную коробку мысль, как брошенный на вылет в голову кунай. Это чертовски неправильно. Больно до ужаса, до дрожи. Боль сковывала, застревала в горле рыданиями, сбегала по щекам кровавыми слезами. Как же все это не справедливо! Бедный слепой, как никто другой заслужил счастья, простой человеческой любви, а его лишили всего этого! Меня лишили всего этого! Оставаться здесь было совершенно невыносимо. Спотыкаясь об остатки нашего быта, душу в груди плачь. Развороченный дом хранил еще смятую нашими телами постель. Валялась грязная посуда с ужина, за мытье которой мы поругались, хотя это и ссорой-то назвать трудно, так милая перепалка: каждый хотел взяться за дело... а потом мы просто целовались, пока нам не надоело. Это было вчера, а сегодня... все обратилось в пепелище. Трижды я возвращалась к телу, не в силах похоронить. Каждый раз было все труднее. На ватных ногах опускаюсь рядом. Достаю набор шитья: иглу и черную нить из подсумка. Такие мелочи обязательны, как и оружие, ведь всякое может случиться. Никогда не думала, что они понадобятся для такого. Взяв на себя роль Бога, сшиваю до кучи расчлененное тело. Мертвецкий холод лижет пальцы, осознание трупного окоченения горьким осадком застывает на кончике языка. Аккуратными штрихами пришиваю голову, руки, возвращаю на место запястья, ступни. Складываю внутренности и сшиваю края раны. Бережно закидываю на плечо Наруто, не ощущая его веса, несу к реке, благо она близко, чтобы омыть. Вода окрашивается в алый, кровь рисует причудливые узоры на девственно чистой воде, захватывает её, марает, а затем уносится дальше по течению. Рука, не достаточно крепко пришита, срывается за теченьем, перехватываю её, выбираюсь на сушу и заново пришиваю. Заношу парня в дом, одеваю и вкладываю на кровать. На миг мне кажется, что он лишь спит, но время уносится вперед не оставляя надежды на чудо. Сбившись с ног, падаю на кровать, рядом с трупом. Последние силы покинули меня, буквально теряю сознание. Пробуждение принесло много разочарований. То, что казалось лишь страшным ночным бредом, ужасным кошмаром – оказалось реальностью. Найти поутру труп любимого, который нагрелся от тепла моего тела. Захлебываюсь отчаянием, забиваясь в дальний угол комнаты. Захватываю все самое необходимое для путешествия. Торопливо покидаю дом. Ощущение недосказанности, заставляет меня обернуться. Осознаю, что все это следует превратить в золу. Следует, отдать труп, а вместе с ним и всю хижину огню. Предать Наруто земли или пламени выше моих сил. Этот простой домик, полон воспоминаниями слишком ценными, я осознаю, что не могу это сделать. Не могу. Черт возьми, не могу! По щеке течет алая слеза, прошлое охватывает черное пламя. Что же я наделала?! Падаю на колени с плачем по утерянному раю. Никогда не смогу забыть запах сожженной плоти, на который желудок отозвался спазмом голода. Отворачиваюсь, чтобы не видеть, как исчезает в огне мой дом. Душа корчится в агонии, сердце рвется в пламя, желает смерти. Я обязательно последую за тобой, любовь моя, сразу как отомщу, последую. Закутываюсь покрепче в плащ, перед прыжком в пропасть. Я отошла на километры от горячих источников, и холод набросился на меня ледяным ветром. Не позволяю себе думать о том, что добраться на самый край мира было теплее. В объятиях друг друга, мы шли подальше от цивилизации, совершенно не чувствуя неприступности этих земель. А теперь, оставшись без его тепла я замерзала самой душой. Мороз впивался не исчислимым множеством иголок в неподготовленное тело, ветром завывал меж деревьями, хватался за подол плаща ледяными руками, мешая идти дальше. Снег беспрерывно сыпался с небес, огромными белыми хлопьями, бреду в нем по колена, рискуя заработать обморожение. Даже дышать больно, настолько холодно. Краткий Северный день очень быстро подошел к концу, останавливая меня пути. Идти ночью не имеет смысла, шанс заблудиться слишком высок. Пришлось остаться, чтобы переночевать. Размещаюсь среди деревьев небольшого леса, что, плохо, но все же скрывали от ветра. Расчищаю от снега место, собираю хворост для костра. Развести огонь не стало трудной задачей, я прекрасно управлялась с огненной стихией. Подбираюсь ближе к пламени, чтобы не замерзнуть окончательно. Всю ночь бродила на тонкой грани между сном и реальностью. Причудливые кошмары переплетенных фантазий и воспоминаний преследовали меня. Едва ли мне удавалось уснуть, бледное мертвое лицо Наруто представало перед моим взором, пробуждая ото сна. Не выспавшись, преследуемая тенями прошлого, поутру я была дерганой и злой. К вечеру борьба с холодом, заморозила мой гнев. Холод сковал ненависть в груди, не пропускал её наружу. Примерно на третий день на пути попалась совсем крохотная деревушка. Недоверчивые жители враждебно относились к чужеземцам. На краю мира многие мерзавцы желали скрыться от длани правосудия. Сил договариваться и убеждать принять на ночь попросту не было. Я просто постучала в первую же попавшеюся дверь и, наложив на хозяина гендзюцу, заставила впустить в дом. Мне удалось принять душ и урвать пять часов спокойного сна. За несколько дней добираюсь до дворца правительницы Страны Снегов. Принимают меня, оборванку, не слишком дружелюбно. Эта страна была обязана Икамузу, я же была для них никем. Но и воевать за его труп они не стремились, помощи в мести мне здесь не сыскать. Получив передышку в несколько дней и немного денег, оказываюсь снова на улице. Я решаюсь вернуться в Коноху. Мне попросту больше не было куда податься.

***

Крайний север Страны Снега. Некоторое время назад. Обито Учиха Наложить гендзюцу на Учиху было простым делом. Убивать родственницу я не хотел, но она не должна была помешать извлечению биджу. Кроме того, у меня была слабая надежда на то, что девочка сможет понять почему нужно помочь з Цукиеми. Все же она Учиха, а мы все склонны к радикальным мерам. Ни капли не жалею её, создавая самое страшное из того, что мог придумать.

***

Крайний север Страны Снега. Джирайя. След Акатсуки завел меня в такую глухомань, что было страшно представить. Я уже начинал путаться в днях и в дорожных ориентирах. Солнца совершенно не было видно за тучей облаков, да что солнце, из-за снегопада обзор не был дальше нескольких десятков метров. И вот просвет. Вырываюсь в островок тепла, по которому так скучал. Горячие источники радовали продрогшее тело, заставляя вздохнуть с облегчением. Тонкие протоптанные тропинки намекали на присутствие людей, и я возрадовался, ускоряя шаг. Возможно у них даже есть совместные купальни, и я смогу расслабиться в компании дамы. Спотыкаюсь об собственные ноги, находя вырытую сражением поляну, вместо жилого поселения. Здесь определенно побывали Акатсуки, только они одни могут после себя оставлять столько разрушений. Вот только зачем им понадобилось забираться аж в самую жопу мира? Ответ находится довольно быстро, выразительный и болезненный. Среди пепелища лежало тело, подхожу ближе, видя то, что казалось одеждой, на самом деле являлось обожженной плотью. Он был изуродован до неузнаваемости. И определенно мертв. С прискорбием, осознаю, что опоздал. В оглушающей тишине тихий стон прозвучал, как игра моего собственного воображения. Оборачиваюсь на труп, и, чтобы убить все сомнения, решаюсь проверить. От Тсунаде я знал несколько простейших медицинских техник. Когда-то пытался её впечатлить. Мистической ладонью провожу поверх тела, обнаруживая остатки жизни. Он стремился к жизни, боролся за неё с неистовой силой достойной самых Узумаки. Только они одни могли выжить после подобного. И все же если ему не помочь, он сам ни за что не выкарабкается.

***

Коноха. Саске Учиха. Пробраться в Коноху не составило труда. Никто не остановил меня на вратах, будто я просто вернулась с затяжной миссии. Учихи не дали внести меня в списки перебежчиков, да и, разве я совершила преступлений для добавления в книгу Бинго? Моя вина была лишь в том, что я сбежала от родителей с возлюбленным. Я не знала с чего начинать, плана как такового у меня не было. Возвращаться домой, в квартал Учих, не было ни желания, ни сил. Несколько часов я бесцельно бродила по родному селению, обходя людные улицы. Ноги сами принесли меня к дому Наруто. Это место казалось, наиболее подходящим для временного штаба. Серый безжизненный район был оцеплен, его собирались сносить, как место для новостроек. Я тенью добралась до серого подъезда, в котором жил Икамузу. Я стояла перед дверью в его дом, меня переполняли воспоминания. Кажется, вчера я впервые зашла в его квартиру. Надписи. Помню, как смутилась, когда он попросил их прочесть. Дверь отворилась, открывая взору запыленное помещение. Сердце ушло в пятки, от волнения в груди застрял ком. На ватных ногах захожу внутрь. Волнение подступает к горлу липкой тошнотой, сознание медленно покидает меня. Прихожу в себя, судя по всему, уже в больнице. Как я сюда попала? А все равно, пора сматывать. Поднимаюсь с кушетки, быстро оглянув не большой кабинет, поисках путей для побега. Окно…. Дверь отворяется, привлекая мое внимание. В помещение заходит розоволосая Сакура, за ней следом Хана. Как давно я не видела этих двоих, кажется с самой академии. Молча, наблюдаю за ними, в нерешительности, ожидаю, когда они первыми начнут разговор. — Ты попала к нам из-за истощения, — отозвалась Харуно. — Нужно беречь себя, особенно в твоем положении. — Я не поняла, в каком еще положении? — Так, ты не знала, что беременна? — глупо хлопая глазками, спросила Намикадзе. Это настолько дико и невероятно, что я просто не могу поверить в подобный бред. Очень медленно до меня доходит весь смысл сказанного. Как теперь дальше жить? Я ведь хотела, отомстив последовать за Наруто на тот свет, но сейчас я осознаю, что не могу этого сделать. Мой мир снова перевернулся с ног на голову. Узел, что так долго сжимал мою грудь исчезает, и будто открывается кран, перекрывающий поток слез. Я начинаю реветь, молча, скрыв лицо в ладонях. Было унизительно плакать на чужих глазах, но чем более пытаюсь остановиться, тем сильнее мои рыдания.