Океан

      На следующее утро стоял полный штиль, а солнце сияло так ярко, будто и не было недавнего ненастья. Едва встав, Шерлок погрузился в отложенные из-за шторма эксперименты. Не дожидаясь остальных, он ещё до завтрака достал несколько проб воды и грунта, отфильтровал отложения и приступил к замерам.       Вчерашние события не были им забыты, но Холмс, как серьёзный учёный, не мог позволить побочным факторам нарушать установленный порядок. Лишь когда основной этап исследования был завершён, он решил отвлечься от работы и узнать, что происходит с их новым пассажиром.       На подходе к медотсеку Шерлок услышал заливистый женский смех. Он бесшумно приоткрыл дверь и с удивлением обнаружил внутри Ричарда, их штурмана. Тот не являлся особо общительным человеком, большую часть времени проводя в рубке с навигационными приборами, и сложно было встретить его в каком-либо ином помещении без крайней надобности. Замкнутый и молчаливый, тем не менее, он был довольно привлекательным мужчиной. Высокий, нордического типа блондин, с пронзительными голубыми глазами, вполне во вкусе мисс Сойер. Поэтому теперь она, не останавливаясь, о чём-то весело болтала, пытаясь поддержать внимание редкого гостя.       Но едва только Холмс переступил порог, как Ричард, хмуро пробормотав что-то о неотложных делах, направился к выходу. – Я же ещё не рассказала про ветрянку! – расстроенно воскликнула Сара, но тот уже вышел за дверь. – Он такой застенчивый, – пожаловалась девушка, обращаясь к Шерлоку. – Почти никогда здесь не появлялся, и теперь вот сразу ушёл… Может быть, подумал, что у нас с тобой что-то есть? Нужно будет объяснить ему, что мы просто коллеги.       Сара обладала необычайной способностью почти все темы, даже самые серьёзные, сводить к обсуждению романтических отношений. И Шерлок был стойко убеждён, что место на судне руководство предоставило ей скорее из сочувствия к её ярко-описуемым несчастьям и желания побыстрее избавиться от потока жалоб, чем из-за профессиональных качеств.       Холмс хотел было честно сообщить девушке, что Блэка вряд ли волнуют её отношения с кем бы то ни было, но потом, представив длительное многословное обсуждение этой темы, резко передумал. Он уже давно пришёл к выводу, что люди порой испытывают большее наслаждение бесконечно барахтаться в собственных заблуждениях, чем вынырнуть к яркому, но безжалостному свету истины.       Что же касается штурмана, скорее, объектом его интереса был сам Холмс. И Шерлок очень надеялся, что слово «был» действительно отражает правильное положение дел. Ещё в самом начале их экспедиции он заметил повышенное внимание Ричарда к своей персоне. Скользкий полунамёк и вежливый отказ неприятным осадком отложились на дальнейшем общении. Будь Шерлок более впечатлительным и нервным человеком, то завершившая тот неловкий разговор фраза: «Надеюсь, всё это останется между нами» своим тоном подразумевавшая: «Иначе тебе плохо придётся», могла бы испугать его. Однако, он не придавал значения несуразным предложениям, и тем более, не боялся угроз. Но Холмс с уверенностью мог бы назвать ещё двоих членов экипажа, приобретших за это время подобный опыт и до сих пор старавшихся обходить штурмана по максимальной дуге. – Не страшно, – отвлёкшийся Шерлок вынырнул из размышлений, вспомнив о переживающей Саре. – Раз Блэк появился здесь – значит, ему что-то нужно, и он ещё вернётся.       При этих словах девушка чуть зарделась, и Шерлок вновь убедился в невероятной женской эгоцентричности, позволяющей искренне считать себя единственной причиной поступков всех окружающих.       Наконец, покончив со вступлением, он перевёл взгляд на пострадавшего. Тот сидел за ширмой в глубине каюты, у самого иллюминатора, и не отрываясь смотрел на океан. Вместо вчерашнего бесформенного плаща его уже переодели в синий спецкомбинезон, который ему удивительно шёл. По справедливости, ничего особенного в мужчине не наблюдалось. Среднего роста, среднего телосложения – никаких особых примет. Но в то же время что-то в нём всё же было. Возможно, редкая гармония всех этих обычных составляющих. Холмс же всегда старался быть объективным. Красив ли этот человек? Не слишком. Экстравагантен? Нет. Привлекателен? До умопомрачения.       Шерлок никогда не интересовался мужчинами, да он вообще никем не интересовался, посвящая всё время и силы любимой работе. Но здесь он почувствовал что-то необычное. Какой-то странный интерес, сродни оригинальному эксперименту или поиску ускользающего результата. Ему захотелось поподробнее рассмотреть необыкновенные глаза незнакомца, которые сейчас, при свете дня, казались ему небесно-голубыми. Но тот даже не повернул головы в их сторону, ведя себя так, как будто находился в помещении совсем один. – Как он? Ты выяснила что-нибудь? – тихо спросил Шерлок Сару. – Пока трудно сказать. Он ничего не ест, только пьёт. Но все анализы, которые мне удалось сделать, у него в норме. Потом попробую ещё раз накормить его, но не уверена… До сих пор он наотрез отказывается. И молчит. Я не хотела слишком настаивать. – Не проверяла, возможно, он немой? Или у него мутизм? – Боже, Шерлок, какой же ты умный! – восхищенно пробормотала Сара. – Но я ещё не знаю, не видела у него вообще никакого желания к коммуникации. Ни языка жестов, ни каких-либо иных просьб. – Может быть, попробовать задать ему вопросы письменно? – А что? Прекрасная идея! Хотя бы попытаюсь. Как думаешь, о чём его сначала спросить? И интересно, он понимает по-английски? Если что, я изучала в школе французский, и могу составить на нём пару предложений.       Шерлок не был уверен, что существует такой универсальный вопрос, который разом прояснит все имеющиеся подозрения, но всё же ответил: – Логичнее будет начать с самого простого. Кто он? Как зовут? Как оказался в океане? – Ну да. И куда он направлялся? Есть ли у него родственники? Жена? Холмс с трудом сдержал усмешку: Сара, как обычно, переходила на самые животрепещущие вопросы.       Но как ни интересовали Шерлока результаты предполагаемого эксперимента, он не мог проводить всё свое время в медотсеке. В следующий раз он пересёкся с Сарой только на ужине, и она сама сразу направилась в его сторону. Не ожидая приглашения, без колебаний пододвинула стул и уселась за одиночный столик Холмса, буквально переполняемая кипучей энергией. – Ничего не вышло! Я пыталась поговорить с ним на четырёх языках, даже Бьорна попросила написать что-нибудь по-норвежски, но он только посмотрел на записки и вернул их обратно. Боюсь, у Джона более серьёзные проблемы, чем я предполагала ранее. – Джон? Так тебе всё-таки удалось узнать его имя? – Нет, это я сама так решила, – с некоторой гордостью пояснила Сара. – Не можем же мы всё время звать его «Этот человек из океана». – Но почему же так банально? – не сдержался Холмс. – А что? Очень красивое и распространённое имя. Всё-таки, вероятность того, что он окажется Джоном, намного больше, чем Арчибальдом, Барнабасом или Мармадьюком. Не у всех же такие экстравагантные родители. Шерлок предпочёл проигнорировать бессовестный намёк. – Ладно, пускай Джон. Спорить об этом, не имея никаких фактов, бессмысленно. Я зайду вечером и попробую сам что-нибудь выяснить. – Давай лучше завтра? – немного смущённо предложила мисс Сойер. – Сегодня будет уже поздно, и потом, вечером собирался заглянуть Ричард. – А ему что там нужно? – Ну, просто поговорить. И ещё, его очень интересуют морские болезни. – Несомненно, – язвительно пробормотал Холмс, но настаивать не стал.

***

      Весь следующий день Шерлок подавлял стремление зайти посмотреть на потерпевшего. Точнее, он вообще отрицал даже наличие у себя такого желания. Он с удвоенным энтузиазмом принялся за исследования, проведя почти недельную порцию замеров.       Он с удовлетворением отметил, что разговоры о происшествии почти утихли. За эти дни никакой новой информации о мужчине не появилось, и большинство членов команды перестали вспоминать о его существовании. Капитан Эдвардс послал запрос о пропавших во Флоридский морской центр, но никакого ответа пока не получил. Даже Андерсон отказался от своей Бермудской теории и теперь развлекал экипаж правдивейшими сообщениями о виденных им над океаном таинственных мерцающих огнях. Лишь Ричард Блэк неожиданно стал проявлять несвойственную ему общительность и зачастил к мисс Сойер.

***

      Вечером, когда Холмс (совершенно случайно) проходил мимо медотсека, он уловил доносившийся оттуда подозрительный шум. Когда он заглянул внутрь, то увидел странную картину: Блэк стоял в самом углу каюты, прислонясь к стене почти вплотную к Джону, и что-то яростно шептал ему на самое ухо. Мощные татуированные руки моряка, украшенные плетёными кожаными браслетами, крепко обхватили лицо мужчины, лишая того возможности двигаться. Но Джон упрямо отводил глаза и, выставив вперёд локти, пытался отстранить напирающего штурмана. – Что здесь происходит? – громко поинтересовался Шерлок, прерывая неприятную сцену.       Блэк отшатнулся от мужчины и резко развернулся в сторону нарушителя их уединения. Его лицо пылало какой-то странной смесью злости, испуга и смущения. Шерлок никогда ещё не видел хладнокровного моряка в таком возбуждённом состоянии. – Мне показалось, что он пытался что-то сказать. – И что же именно? – язвительно поинтересовался Холмс. – Я не расслышал, а он не стал повторять. – Поэтому вы решили вытрясти из него слова силой? – Холмс, вы, как всегда, всё не так поняли. И вообще, что вы сами здесь делаете? Вы не врач. Это прерогатива мисс Сойер. И я собираюсь сообщить ей об изменениях в состоянии пациента.       И Блэк без дальнейших объяснений грубо отпихнул Шерлока и вылетел из каюты, как будто оставляя за ненавистным соперником очередное поле боя, но не общий исход сражения. – Что же тут случилось? – риторически вздохнул Шерлок, обращаясь к по-прежнему стоявшему у стены Джону. Тот вскинул голову, как будто понял вопрос и собирался что-то сказать, и на мгновение Холмс различил изменившиеся, так волнующие его глаза цвета грозового неба. Но уже через секунду мужчина спокойно отвернулся, усаживаясь у иллюминатора, и снова уставился на бесконечное водное пространство.

***

      Посреди ночи Шерлок резко подскочил, почти скатившись с кровати. Он не мог точно вспомнить, что ему снилось, однако перед судорожно открытыми глазами до сих пор, словно живое, стояло алчно-голодное лицо Ричарда Блэка с капающей изо рта кровью. Какие глупости! Он никогда не придавал значения снам. И сейчас не собирался. Но тянущее чувство беспокойства не давало заснуть вновь. Холмс не привык пускать что-то на самотёк, поэтому внеплановая проверка внешней антенны стала достойным компромиссным решением проблемы.       Он вышел из каюты и направился на верхнюю палубу. Ветер снова усилился, раскачивая дрейфующее в океане судно. Ни одна звезда не просматривалась на чернильно-чёрном экваториальном небе, всё кругом было погружено в непроглядный мрак. Но Холмс всё равно не стал зажигать фонарь, потому что безупречная память позволяла ему чётко ориентироваться даже в полной темноте. Маршрут ожидаемо проходил мимо медицинского отсека, и он, незаметно притормозив у плотно закрытой двери, прислушался. Внутри стояла гробовая тишина, и никаких признаков чьего-либо присутствия.       Разочарованно вздохнув, Холмс развернулся и продолжил свой путь.