Когда Дьявол вскрикнул
15 октября 2016 г., 18:29
POV Балтазар
Сначала мне хотелось проникнуть в резиденцию отца одному, без лишнего шума, по-быстрому забежать в одну из всегда открытых дверей замка отца, но я увидел, что весь девятый круг усеян солдатами Сатаны. Они потеряли человеческий облик, и теперь они - звери, такие же, как и я до встречи с Аббадоном. Это пушечное мясо - муравьи, а мы, сыны Люцифера, муравьеды, но этих насекомых так много, что они запросто сожрали бы меня. Стою я у входа в центр преисподней, а тут эта мошкара, даже красной вулканической породы не видно за солдатами. Наверняка, мне не удалось бы и шага сделать в сторону резиденции, но со мной мой брат. Аббадон холодно, без какой-либо эмоции, резко сказал одно слово: «Вперёд». Верные псы брата, крича во всё горло, ринулись в бой. Такой жестокой битвы я не видел никогда. Бывшие союзники сейчас разрывают друг друга на куски, впиваются клыками в плоть соперника. Никогда не видел в последнем кругу Ада реку, а сейчас она есть. Чёрно-красная демонская кровь окрасила асфальт, дома, воинов. Я не хотел отрывать взгляд - я желал смотреть на внутренние органы, разлетающиеся в разные стороны. Кишки, словно речные ужи, плавают в лужах крови, обвивая ноги; желудки, печень, почки, сердца - это рыбки в нашем воображаемом аквариуме. Гнильный запах разлагающейся плоти. А мелкие демоны не так глупы - они убивают своих братьев тем, что и вправду может принести им погибель: святая вода, серебро. Это точно переворот. - Идём, - Аббадон ударил меня по плечу. - Надо спешить. Чем быстрее убьём отца, тем больше моих солдат выживет. - Раз ты так настаиваешь! - я не мог не съязвить, хотя на самом деле спешить нужно было мне. Мы с братом смешались с толпой солдат, поскольку не было другого способа попасть в резиденцию Сатаны. Каждый раз, когда мои ноги касались земли, раздвалось противное хлюпанье - одним шагом я расплющивал внутренние органы. Хотелось остановиться, блевануть в эту кашу, оставить, так сказать, внутреннюю часть себя, свой вклад в это сражение. Не было времени махать кулаками, хотя костяшки так и чесались; приходилось расталкивать еле живых демонов, чтобы пробежать дальше. Чем ближе к цели, тем больше послушных псов папочки. Нам удалось пересечь ворота в замок, но солдаты тучей продолжали наступать. Я знал, что Люцифер не жадничал, создавая слуг, но чтобы расщедриться настолько... Все промелькнули перед нами - первые создания, ангелы, лишённые разума, захваченные ещё при первых воинах без каких-либо правил, молодняк, на губах которого ещё молоко не обсохло. Я заметил, что все в армии отца с клеймом на шеи. Енохианский язык, никогда не любил, поэтому и не учил его. Но эти символы я знаю. «Повиновение» выжжено на коже каждого верного пса Сатаны. Только те, в чьей верности уверен Люцифер, удостоены этой метки. Хотя правильнее сказать, что эта метка лишает рассудка, и эти демоны становятся тупым пушечным мясом. Всегда поражался сноровке солдат Аббадона - хоть командующий их и покинул, они додумались поджечь центр Ада к хуям. В дыму, который объял последний круг преисподней, блестел огонь. Прекрасное зрелище, так бы и любовался. В протяжный вой сливалось всё происходящее на поле, где звучал булат, гремели доспехи, визжали раненные. Несмотря на то, что бой начался менее часа назад, на улице уже лежали горы кровавых трупов. Не подумал бы, что такое возможно. Солдаты так раззадорились, что начали убивать и обычных, «мирных» демонов. Все приняли свой истинный облик, сняв кожу, которая сотни лет служила маской. Повсюду валялась человеческая шкура, приходившаяся тюрьмой для жителей Ада. Вот теперь это преисподняя, а не странный бар для богачей с необычным вкусом. Ад в Аду - такого за всю свою долгую жизнь я не видел. Даже небеса охуели бы от происходящего: игрушки разозлились на своего кукловода и отправились на охоту, где главный трофей - голова создателя. Я бежал по коридорам здания, которое когда-то называл своим домом. Сейчас всё, что окружало меня, было враждебно. Статуи, стоявшие возле каждой двери для красоты, пытались схватить меня. Самое ужасное, что камень, из которого были созданы эти охранники, не сломает даже отец. Он специально так постарался, ибо каждый раз после плохих новостей Сатана разносил замок. Чтобы снова и снова не хлопотать над восстановлением, Люцифер создал несокрушимый камень. Как же это мешает мне появиться эффектно - разнести стены и, медленно передвигая ногами, пафосно войти. Я на мгновение отвлёкся - одному из каменных стражей удалось застать меня врасплох: он замахнулся своей рукой (поверьте, папочка очень изобретателен в создании статуй, поэтому его рука была опаснее любого оружия). Если бы охранник задел меня, от меня мало что осталось. Убить меня крайне тяжело, но эта громила превратила бы меня в фарш, кровавое пятно на дорогом ковре из кожи старых девственниц. Вовремя появился Аббадон. Оказывается, мой старший брат, который признавал только грубую силу, сидя в своих убежищах не только хуи пинал. Ему удалось создать оружие, с лёгкостью разрубавшее крепчайший материал. Моя натура не могла просто промолчать. Мне нужно было остановиться, захлопать в ладоши и ехидно усмехнуться, что, в общем, я и сделал. - Надо же, братец, а ты не такая уж и горилла, что решает все вопросы грубой силой. - Я думал, что ты хочешь спасти жопу своего ангелочка, пока её не поджарили, - красноволосый спрятал меч в ножны. - Ты бы знал, сколько раз я жарил эту жопу, - я пнул ногой парадную дверь, ведущую в главный зал. Я ожидал увидеть отца, брата и любимого именно здесь, но помещение было абсолютно пустым. - Черт, они готовились к нашему приходу, - плюнул козлорогий на пол. - Из-за этого ты предлагаешь отступить? - я поднял бровь, отправившись изучать зал. Внешне мне приходилось оставаться спокойным, держать себя в руках, но изнутри меня разрывали гнев и ярость. Что этот ублюдок сделает с моим Тетсу? - Конечно, мы отступим, - Аббадон старался найти хоть какую-то лазейку, чтобы узнать, где прячется отец. - А потом скажем Люциферу, что мы соскучились, а стража не пускала нас к папочке... Ты понимаешь, что нам раскаленные трубы запихают в жопу, а изо рта вытащат, и это в лучшем случае! Никаких отступлений! Или мы убиваем отца, или он нас. И это произойдет сегодня. Третьего нам не дано! - Согласен, - я подошёл к трону. Черепа на его ручках, учуяв меня, начали рычать, скалится, словно почувствовали недруга. Я враг для каждого существа под землёй. Признаться, это ужасно заводит. Сейчас бы Тетсу сюда. Усадить бы ангелочка на этот трон, начать ласкать его, целуя нежную кожу на шее, медленно раздвинуть его прекрасные ноги и жёстко оттрахать. Рыжеволосый бы громко стонал, запуская свои пальцы в мои волосы, царапал бы мне спину, запрокидывал голову. Чёрт, у меня встал. Я бы оставлял засосы, укусы на его теле, начал дрочить его член свободной рукой, чтобы хоть как-то доставить и ему удовольствие. Второй рукой я тянул бы его за прекрасные рыжие волосы. Его громкие крики-стоны оглушили меня, но я продолжал бы... - Идём, я нашёл ход! - с одной стороны я хотел хорошенько вмазать брату, который отвлёк меня от мечтаний, но с другой - он вернул меня в реальность, где нужно спасти любимого.***
Такую картину можно было увидеть один раз за всё существование Вселенной. Люцифер молится. Сейчас его мольба направлена не к Отцу, а к самому себе. Молитва придает сил тому, кто её «адресат». В прошлый раз, стоя на коленях, ангел поднял руки к небесам и умолял отца забрать назад, на небо. Люцифер, сцепив руки в замок, стоял на коленях и молил о прощении. Кто же знал, что любимый сын будет низвергнут с небес за свою искреннюю, неподдельную любовь к создателю. - За что ты так со мной, Отец?! Верни меня на Небо! – просил с криками он. «Я ведь так любил тебя! А ты променял меня на этих поганых тварей, которые не достойны твоего внимания, - с прискорбием и отчаянием подумал он. – Я всегда был верен тебе, верен, как никому другому! Но я ошибался». Сатана надеялся услышать голос со звёзд, вскочить с колен, выжить. Но ответом была лишь угнетающая тишина. Ангел хотел расправить свои прекрасные крылья и взмыть в небеса, чтобы ещё раз увидеть свой дом, но за его спиной отныне два опалённых обрубка, взмах которыми дарит невообразимую боль. Из светлых глаз Люцифера покатились слёзы, размазывая копоть на щеках. Капая на землю, они прожигали её, оставляли после себя дыры, которые позже станут гейзерами. Он падал с небес с такой скоростью, что опалил не только свои крылья, но и кожу. Жжёная плоть имела отвратительный запах, такой же, какой позже обретут протухшие яйца, гниющее дерьмо. Чтобы неверный сын не мог вернуться назад, Бог отрубил крылья и скинул их вниз, дабы Люцифер смотрел на них и жалел о содеянном, не в силах ничего изменить. Ангел сжимал их в своих кулаках, надеясь вернуть назад, как-то прикрепить, но тщетно. Светловолосый поднялся на ноги и пошёл незнамо куда, таща когда-то восхитительные, белоснежные, большие крылья, которые оставляли за собой глубокие борозды. Эти ложбинки через года стали огромными расщелинами, которые вели прямиком в Ад, несмотря на то, какую жизнь ты вёл. Бог сорвал с сына прекрасный нимб и разорвал его, превратив в никому не нужные осколки. Глубокая печаль постепенно сменялась вечным гневом. Тогда в его голубых глазах заиграло всепожирающее пламя ярости. Огонь в его глазах пылал, расходясь по всему телу. Его руки, сжатые в кулаки, тряслись, как и весь он. Люцифер кричал во всё горло так, что с вершин гор сходил снег, что в морях поднимались волны и топили под собой города, что земля уходила из-под ног. Но страшен был не гнев, поработивший его тело, страшна была злость, что поселилась в его сердце. Бескрылый ангел решил стать королём Ада, свергнув Искусителя, что сбил Адама и Еву с верного пути, и создать демонов в помощники уже существующим жителям преисподней. Дети Люцифера были кривым отражением ангелов: их кожа - камень, ногти - длинные когти, вместо аккуратного нимба - кривые рога. Все демоны злы, коварны, алчны, порочны, способны убить кого-либо без зазрения совести (которой у них просто нет); они любят играть со своими жертвами, причиняя им больше мук. Моф - одно из первых созданий озлобленного ангела, и единственный, кто остался жив после утомительных войн с небом. Позже новый король преисподней решил создавать демонов из грешных душ, умерших без покаяния, которые от долгих лет мучений, проведённых в Аду, потеряли свою человечность, чтобы доказать Богу несовершенство человеческой сущности. На долгие тысячелетия демоны были заточены в своем царстве, неспособные выбраться оттуда самостоятельно. И только войны с небом помогли открыть ранее только впускающие в Ад врата: сначала на Рай напал только Люцифер, чтобы разрушить создаваемые когда-то братьями цепи, а позже он натравил на небеса свои создания. Создавая новых демонов, ангел менялся сам: женственные черты лица становились грубыми, острыми, светлые волосы темнели, пока не стали цвета вороньего пера, красивые голубые глаза полностью почернели, кости на плечах, предплечьях, коленях выбрались из-под кожи, сделав тело Люцифера ещё более нечеловеческим. Вместе с обликом изменилось и имя - нового правителя Ада стали звать Сатаной. Остальные имена он приобретёт со временем от людей, когда ещё сам будет появляться на Земле, дабы завлечь больше созданий отца в горячий огонь преисподней. От скуки Люцифер переспал с одной демонессой. После рождения первенца Мефистофель убил мать Аббадона, а красноволосого демона решил воспитывать сам. Та же учесть ждала демонесс, вынашивающих Балтазара и Парки. Однако мать Люцифуга Сатана пытался убить вместе с ещё не рождённым сыном, но тот чудом выжил. Тогда правитель преисподней отдал ребенка демонам и приказал воспитывать, чтобы никто не узнал, кто настоящий отец Люцифурга. Люцифер вновь стоял на коленях, сложа руки в замок, и молился, боясь умереть здесь и сейчас. Он повторял только: "Найди в себе силы, и ты станешь вновь молодым и отплатишь Отцу за изгнание!" Сатана существовал только ради мести. Он хотел доказать Богу, что его создания несовершенны, неидеальны, они лишь мусор, которому тесно на Земле, поэтому он уничтожает сам себя, не желая мириться с этим. Увидеть слёзы отца, увидеть то, как он падает на колени и молит сына о прощении, - вот ради чего живёт низвергнутый ангел. - Отец, всё готово, - Парки с жалостью смотрел на Люцифера, но всеми силами старался этого не показывать. - Идёмте скорее, пока не объявились мои братья.***
Зал, сравнимый размерами с главным залом, где восседает Сатана, предназначен для казней неверных. Именно здесь было принято решение проводить ритуал. Помещение бесконечно длинное и широкое, чтобы все неверные и предатели, все, кто подумал поперёк воли короля, уместились здесь; и бесконечно высокое, чтобы Люцифер мог ходить в полный рост, не боясь зацепить что-то своими рогами, выросшими прямо изо лба. Тонкая дорожка изрезала пол, вдоль неё стояли сотни виселиц. Они были построены из толстых деревянных брусьев. На каждой такой можно было повесить по две дюжины приговорённых к смерти. Верёвки с петлями на конце за столько лет утратили жёсткость и стали похожи на змеиную кожу. За виселицами стояли плахи с воткнутыми в них огромными топорами. Пол вокруг них был бурого цвета, - ещё бы, ведь он впитал столько крови тех, кого приговорили к мукам и смерти здесь. Люцифер медленно проходил мимо виселиц, хватая за ноги висящие на них души. Обессилевшие тела протяжно стонали, пытаясь сделать глоток воздуха, которого они были лишены сотни лет. В Аду никто не может умереть, можно лишь вечно испытывать муки последних мгновений жизни: удушье, нож в сердце, таблетки поперёк горла - кто как пожелал умереть. Сатана раскрывает свой рот и запускает в него первую душу, та протяжно стонет. Теперь этот «человек» окончательно перестаёт существовать, его разум растворяется в желудке Вельзевула, давая ему энергию для новых тысячелетий. Если бы падший ангел был моложе, то ему не пригодилось сердце нефилима. Раньше Люциферу давали силы обычные души, позже - демонская плоть, потом - ангельское мясо, а сейчас нужно поглотить души заключённых в Аду, а после закусить полуангелом. Пока отец поглощал обычные души, Парки изучал истощённое тело Тетсу. Глубокие раны, из которых шла кровь, изрезали всё тело юноши. Падая на землю, алая жидкость шипела и испарялась. Кровь шла из носа и, ещё горячая, бурлящая, стекала в горло. В волосах было полным-полно грязи, пыли и непонятного мусора. Рыжие пряди прилипли к мокрым от пота и слёз веснушчатым щекам. Зелёные глаза были прикрыты. Юноша устал лить слёзы, устал надеяться, что его спасут, устал от всего. Сейчас он просто хотел перестать существовать. Тетсу висел на цепях. Кожа на запястьях стёрлась до кости от соприкосновения со старыми, ржавыми оковами. Ноги болтались так, словно они были отдельно от тела. Под рёбра нефилиму запустили крюки, которые мелкие бесы иногда дружно тянули, пытаясь сломать кости, разорвать кожу, сухожилия и мышцы. Рыжеволосый мучился так же, как Прометей, укравший для людей олимпийский огонь. - Какое жалкое зрелище! - плюнул Парки. - Наполовину человек, наполовину ангел. Нет, это не так. Ты отброс целиком и полностью, кусок дерьма, мусор! Пернатые так пасутся из-за своей чистоты и непорочности, но эти создания небес так любят пачкать белоснежные крылышки о нашу чёрную, как смоль, кровь, купаться в ней. И в чём их красота? В том, что они больше похожи на создателя всего и всея? Ложь! При желании мы станем такими же внешне. Нет, даже лучше! Мы совершеннее! Ангелы считают себя любимцами Бога, потому что творят благие дела. Какая глупость! Добро быстро забывается, а стоит один раз отказать какому-нибудь козлу в просьбе, и всё - твой образ навеки отпечатался в его памяти. Так и с отцом крылатых созданий. Пернатые надеются заполучить внимание Бога, ползая перед ним на коленях, выполняя каждый приказ. А мы живём свободной жизнью, и при этом всегда забираем внимание Всевышнего целиком и полностью. Ну, и кто в выигрыше?! – демон подошёл к нефилиму и взял его за подбородок. Блондин занёс свою тощую руку за голову, а потом резко махнул ей. Раздался шлепок. Тетсу получил пощёчину, такую, что кожа на щеке сразу приобрела красновато-фиолетовый оттенок. – Тебе не место здесь! – младший сын Сатаны прислонился к щеке рыжеволосого и шепнул: - как и моему отцу. Если у тебя есть выбор: стать врагом Бога или стать ничтожеством, - что выберешь ты? Мы – нежеланные дети Божьи. Для нас в истории не было отведено места, если бы не Люцифер. Он поднял нас с колен, возведя на свою голову венец. Если бы мы когда-то не привлекли внимание Бога к себе, то у нас не было надежды ни на вечное проклятие, ни на искупление грехов. Хотя какое уж искупление? Я рад тому, что многие люди придерживаются этой же точки зрения и в выборе между Адом и небытием предпочитают первое. Они верят в то, что они обретут спасение, только если их накажут. Чем ниже падёшь, тем выше взлетишь. Какая глупость! Вот Икар. Он взлетел под самые небеса и опалил крылья. Чем дальше уйдёшь от Бога, тем больше он будет желать, чтобы ты вернулся. Но Люцифер ушёл так далеко, что Бог уже давно забыл о нём. А Сатана надеется, что Отец о нём помнит. Сейчас Мефистофель перестал быть тем ужасным существом, которого все страшились и уважали. Единственная причина, по которой он у власти, это лень остальных чертей что-то менять. Но настала новая эра! Новое время! Люцифер жадно уплетал грешников, довольно чавкая. Этот демон ещё больше потерял свой прежний облик: пузо раздулось до несравнимых размеров, что кожа начала трещать и скрипеть. Лицо короля становилось всё более не похожим на человеческое. Теперь оно даже отдалённо не напоминало людские черты. Короткая, толстая шея покрылась прочной чешуёй, напоминавшей глыбы камней. Сзади череп расширился почти вдвое, а к носу - сильно сужался. Это позволяло королю с колоссальной силой сжимать челюсть, разрывая души на маленькие части. Огромной мощной пастью он хватал свою жертву, и, как только челюсть смыкалась, душа переставала брыкаться – уходила в полное небытие, которые в миллиард раз хуже самого Ада. Острые клыки были загнуты внутрь. Люцифер отрывал и заглатывал куски душ целиком не потому, что не способен был жевать, а потому, что хотел перед небытием подарить пленникам Ада несравнимую боль, которая останется с ними навсегда. - Какое жалкое зрелище! – блондин закатил глаза. – В мире нет ничего вечного. Всё потихоньку рассыпается. Вот и настало время Отца. В ответ демону раздался протяжный стон Тетсу – черти снова потянули за цепи. Низшие демоны похожи на маленьких детей, которые только-только начали ходить. Своими маленькими ручками с длинными и острыми когтями они уверенно схватились за оковы и с нечеловеческой силой потянули их. Один из крюков вырвался из-под ребра рыжеволосого, сломав его и разорвав в клочья мышцы и кожу. Физическую боль никогда не сравнить с душевной, а Тетсу испытывал обе, причём в ужасно больших дозах. Не только его душа, но и тело оказались в преисподней, а это гарантирует «незабываемые» впечатления. Чертята довольно запрыгали, услышав стон боли. Колечки их чёрных кудрей были раскиданы, а кривой рот застыл в отвратительной улыбке, которая открывает острые, торчащие в разные стороны, гнилые зубы. - Прекратите! Ей богу, как малые дети, хотя каждому из вас уже не одна сотня лет! – рявкнул Парки на чертей. – Так и убить можно! Он же нефилим, значит, на одну вторую ангел – а их подохло от нашего оружия немало. Он нужен живым! Рогатые дети плюхнулись на горящую землю и громко заплакали. Их визг напоминал рёв медведей. Слёзы, капавшие с их глаз, были из смолы, так что через несколько мгновений у подножья скалы, где был прикован нефилим, образовалась река. Блондин терпеть не мог капризных демонов, а чертей подавно. - Как же вы заебали! – младший сын Сатаны пнул одного чёрта, второго взял за шкирку и кинул в чёрную реку, а третьему оторвал голову и сожрал её. – Блять, какие же они отвратительные! – Парки засунул два пальца в рот и выблевал небольшой шарик с глазами, носом и ртом, который продолжал пищать. Демон неохотно потянулся и, подойдя ближе к оторванной голове, раздавил её. – Ни на что не годный мусор! – блондина снова стошнило. - Я закончил, сын мой! – Люцифер стал частью Ада, а его голос эхом, которое слышал каждый житель и гость преисподней. – Осталось поглотить последнюю душу, душу нефилима! Сожрать его сердце, вырвать его из ещё трепещущей груди! Парки, принеси мне его сердце! - Конечно, отец, - Парки вытирал подбородок от чёрной рвоты. Демон схватил за волосы чертёнка, вытащив его из смольной реки. – Возьми своего брата. Снимите его со скалы! – Тонкие губы блондина расползлись в кривой улыбке. - Слушаюсь! – писклявым рыком ответил чёрт.***
- Ты знаешь, что будет, если отец не успеет закончить ритуал? – Балтазар бежал за братом. Длинные коридоры меняли направление, превращаясь в лабиринт, чтобы запутать непрошеных гостей, не дать им проникнуть в самое сердце Ада. - Сатана уже поглотил души, и если он не сожрёт сердце нефилима, то его оболочка просто-напросто разорвётся на части, а он канет в лету. У Люцифера есть до часа, чтобы поживиться наполовину ангелом, наполовину человеком, иначе он погибнет. Ну, или если поглотит не то сердце. Тоже может быть. - Аббадон помогал Люциферу в строительстве этого лабиринта, поэтому ему не составляло труда отыскать правильный путь. Но иногда на пути братьев появлялись ловушки – Парки постарался, чтобы никто не помешал закончить ритуал до конца. – Нам нужно помешать ему съесть твоего любовника – и нашим жопам ничего не угрожает. В противном случае, нас насадят на вертел и будут жарить со всех сторон. - Нельзя этого допустить! Я привык жарить, а если меня… Даже думать об этом не хочу! - Мы пришли! – красноволосый остановился перед огромным зеркалом, края которого уходили в бесконечность – не было видно ни верхней границы, ни боковых. Отражающая поверхность была сделана из серебра, чтобы обычные демоны не прошли внутрь, а высшие доказали свою преданность и своей болью принесли присягу Создателю. – Ты готов? Обратного пути нет! - Вот серьёзно? Мы стоим у логова отца, за наши головы назначена награда, Люцифер хочет нас убить. Ну нахуй! Давай уйдём отсюда пока не поздно! – брюнет подошёл ближе и прикоснулся к поверхности зеркала. – И не такую боль терпел! – демон сделал шаг вперёд.***
- Как же давно я хотел это сделать! – Парки крутил в своих руках клинок. Демон присел на корточки возле Тетсу. – Я бы поиздевался над тобой, изучил твою природу. Но сейчас, увы, не место и не время, поэтому я просто убью тебя! - блондин поднёс клинок в груди нефилима, но, словно что-то учуяв, метнул его куда-то в сторону, после чего с необоснованной спешкой раздробил грудную клетку Тетсу своим кулаком, вырвал сердце и отдал его чёрту. – Подай это отцу! Быстро! Рогатое дитя поклонилось и, быстро перебирая своими короткими ножками, поспешило к Создателю, чтобы ритуал был завершён. Блондин бросил быстрый взгляд на бездыханный труп нефилима. Светлая кожа, где она осталась, имеет фиолетовый оттенок от ушибов и синяков. Тело похоже на учебный материал в каком-то Земном университете – можно было бы рассмотреть мышцы и сухожилия, будь они не порваны, кости, будь они целые. Окровавленная голова запрокинута назад. Закатанные глаза закрывают рыжие пряди, слипшиеся от грязи и пота. Рот криво открыт, кажется, что из него вот-вот вырвется громкий крик-стон, но лишь мёртвая тишина вокруг. В груди огромная дыра. Видно, что все внутренности превратились в кашу. Теперь не разберёшь, что было лёгкими, а что мочевым пузырём – всё кровавое месиво. Парки пнул тело под бок и, слизывая кровь с запястья, обратился во тьму. - И каково тебе, когда на твоих глазах убили твою любовь? Правда больно? – засмеялся юноша. - Ублюдок! ДА Я СОТРУ ТЕБЯ В ПОРОШОК! – из мрака вышел Балтазар. Его кожа, волосы и доспехи сильно пострадали от встречи с серебряным зеркалом, но это не мешало демону крепко сжимать меч в своём кулаке. - Поздно! Чёрт издавал странное оханье, пока бежал, но вот он оказался возле Сатаны и, встав на колено, протянул ещё бьющееся сердце. - Держите, Создатель! – прокряхтел он. – Завершите ритуал! Люцифер своими длинными когтями схватил рогатое дитя за ногу, поднял над землёй и вместе с частью нефилима закинул себе в рот, не желая разбирать, что к чему. - А-а-а-а! – взвыл он, проглатывая своих жертв. – Пища Богов. Парки, мой милый Парки, вкусно, как будто съел ангела, жареного херувима, когда-то брата! Так и тает во рту. Ну впрямь юный ангелочек, поджаренный на вертеле. Сатана замер, словно поняв что-то, что знал только Парки. Люцифер не решался шевелиться, а только закричал во всё горло, оглушив всех. Его вопль дошёл даже до Рая, что ангелы схватились за свои нимбы, боясь уронить их. - Я рад, отец, что тебе так понравилось, - блондин хрустнул костяшками. – А теперь, будь так добр, сдохни!
