Отверженная

Я жила в смутные времена, где никто не признавал ведьм. Простые люди сжигали нас за то, что мы обладали особой силой, но они были настолько затемнены ненавистью и нелепыми суевериями, что не понимали — мы были им необходимы. *** Уже целый год прошел с тех пор, как я поселилась в этом доме. Я обнаружила его заброшенным, в тени густых деревьев неподалёку от небольшого поселения. Когда я впервые увидела его, он пустовал — моя нога была первой, ступившей туда за много лет. Поначалу люди с подозрением косились на меня, но со временем привыкли. Поселение было небольшим, каждый знал друг друга, и когда я стала помогать им, излечивать их болезни, они даже полюбили меня. Но однажды что-то произошло. Отправившись в город в очередной раз, я обратила внимание на то, что людей на улицах было мало; большинство тех, кого я видела, занимались своими делами с неясной тревогой на лице. Остальные же предпочли даже не выходить из дома: запертые двери и окна с закрытыми ставнями явственно бросались в глаза. Я направилась в таверну, чтобы разузнать о происходящем, и неестественная малолюдность снова удивила меня. Барная стойка никогда прежде не пустовала. — А, это ты, Иншана, — слова, произнесённые барменом, прозвучали без всякого энтузиазма. — Да, — ответила я и села за барную стойку. — Что случилось? Почему людей на улицах так мало и зачем они прячутся за закрытыми ставнями? — Может тебе стоит почаще выходить из своей норы? — приподнял одну бровь Риксен и, поставив на стойку кружку эля, продолжил заниматься своими делами. — Не хочешь говорить? — я пожала плечами. — Спрошу у кого-нибудь другого. В городе достаточно болтунов. Я поднялась и направилась в сторону двери, оставив эль нетронутым. "Не хватало его ещё уговаривать", — подумалось мне. Странно, но обычно Риксен всегда был готов поделиться свежими новостями. А сейчас его апатичность говорила о том, что он обеспокоен событиями не меньше других жителей и за безразличием пытается скрыть возможный испуг. — Город заражён, — пожалуй, эти слова прозвучали слишком громко. Я остановилась и неспешно развернулась на каблуках, пытаясь уловить выражение его взгляда. — Заражён... чем? — я сделала несколько шагов навстречу, не отрывая глаз от напряжённого лица бармена. На этот раз ничто не скрывало его волнения. Что же могло произойти? Он помедлил, а потом, оперевшись руками о барную стойку, начал свой рассказ. — Всё началось с того, что несколько дней назад у одного из детей начался сильный жар. Никакие снадобья не помогали — жар не спадал. Ночью он уснул спокойным сном, но руки его опухли. А под утро жара как не бывало. Только вот кожа его сделалась грубой, дыхание — тяжёлым, а пальцы искривились. Он то и дело хватал кого-то, и, кто не приходил, — никому не удалось ему помочь. Под вечер, говорят, он кричал о том, что хочет выбраться, вылезти. Видать, его сознание повредилось, — Риксен покачал головой. — Через час он уже не мог говорить, а под полночь, — он внимательно посмотрел мне в глаза, — никто его не узнал. Бедное дитя, что и говорить. Бармен покачал головой и задумчиво взглянул в окно. — Что с ним случилось? — конечно же я догадывалась, но это казалось мне слишком смутным, и я отказывалась верить; разве могло здесь произойти нечто подобное? — Его голова и тело покрылись черными волосами, он набросился на свою мать и перегрыз ей глотку, — он помолчал, вновь глядя в сторону. — Эмили была доброй женщиной, видят боги. А Брауну всего-то двенадцать исполнилось в прошлом месяце. Им пришлось изловить его и убить, во избежание заразы. Тела сожгли вместе с домом. А теперь добровольцы ищут заразителя; ходят слухи, что он обитает где-то в лесу. Я пододвинула к себе эль и сделала несколько глотков, пытаясь прокрутить его слова ещё раз. — Тебе стоило бы быть осторожней, — продолжил он. — Перебирайся к нам, я смогу дать тебе комнату, и тогда ты будешь вдали от леса. — Мне удастся за себя постоять, — уверила его я. За долгое время дом стал моей обителью спокойствия и покидать его мне никак не хотелось, даже под сгущающейся угрозой. Однако, самые худшие мои опасения стали реальностью. Пройдясь среди напряжённой обстановки города ещё раз, я приобрела у немногочисленных торговцев всё необходимое для долгого пребывания в доме. Мысли не давали мне покоя. Ликантропия. Сомнений не было. Но кто был заразителем и каковы были его мотивы? Если они были. Осознанно ли он заразил ребёнка, зная, что его организм слаб и что перевоплотиться обратно он бы не сумел? Создать молодое и сильное существо, жаждущее крови — чем не вариант для того, чтобы навредить городу. Вероятно, и в самом заразителе не было ничего человеческого. А ещё, может, охотились за мной. Мой дом показался из-за деревьев быстрее, чем я ожидала — виной тому ворох мыслей и предположений в голове. Я невольно расслабилась и была готова шагнуть за пределы своей обители. Провести в ней долгие месяцы — ну и пусть. Зато здесь никому не добраться до меня. Однако увидеть нечёткий силуэт тела, распростёртого на крыльце, никак не входило в мои планы.