Дар Леса

Лето Волк, который хоть и ушел с поляны, следил за людьми до самого края леса и вернулся к себе уже под утро, удостоверившись, что Заря и Лис дошли до дома. Следующим утром одной заботой у Эльнармо стало больше. Старый медведь только усмехнулся, когда услышал о странной просьбе, и кивнул, соглашаясь. Теперь большую часть дня, волк проводил в гостях у Хозяина леса, вспоминая давно забытые движения и учась новому языку. Хорошо, что никто из лесных зверей не мог зайти сюда просто так, иначе волка бы, наверное, засмеял весь лес. Проснуться, поймать себе кого-нибудь на завтрак и на подарок медведю и до ночи сидеть у него, запоминая угловатое звучание человеческих слов и вспоминать, как должно двигаться не звериное тело. Примерно в таком ритме у волка прошла неделя. Наконец Хозяин махнул лапой, отправляя волка восвояси, большему он научить его не мог. ……………… Пара спокойных дней, а потом опять привычный круговорот дел. Хозяйство, приготовление лекарств, навестить больных, сбегать ночью на роды или еще какой неотложный случай (все самое плохое всегда случается ночью) да сын иногда по полдня не видимый за заботами. Утро. Лес. Прохладные струи мелкой речушки обнимают усталые ноги, а знахарка сидит на берегу, бесстыдно показывая небу колени и думая, что люди не злы. Они иногда кошмарны. Лживы, суетны и глупы. Редкие случаи исключений только подтверждают это. Ночью сорвалась на дальний хутор. Приехал на телеге перепуганный будущий отец и увез, нещадно погоняя лошадь. Она ехала и все боялась не успеть, уж так он все переживал. В доме свекровь роженицы бегала за ней и обещала все блага мира. Знахарка чуть не прослезилась от такого, хотя роженица была не самой милой девкой ни на вид, ни на запах. Слабый, полу задохнувшийся младенец пищал у нее под боком, когда она толкнула ногой лекарку и пробасила: - Отмучились, хвала богам. Ууу, Удой подойди ко мне еще до конца покоса! Чуть не померла от твоих хотелок! - Нет, Белочка моя, да не в жисть! - плачуще ответил муж. - Ведь как представлю, что без тебя и половины бы не убрали, так сердце и сжимает. - А ты что тут еще? - прикрикнула свекровь на собирающую свои вещи расстроенную Зарю. - Каши могу наложить, если есть охота и прощевай. - Телегу запрягай, назад надо, подзадержалась я у вас, - кипя внутри от злости не поднимая глаз ответила знахарка затягивая шнур на суме. Удивленное молчание было ей ответом. - Лошади копыта бить? - взвизгнула роженица. - Сама дойдешь, - поддержал невестку свёкр. - Иди, иди, тут дела семейные. Белка, по такому делу я в подпол слажу. Наливать тебе? Полдороги усталая, голодная и очень злая лекарка почти бежала, но силы как и злость кончились, оставив после слезливую жалость к себе и страшно гудящие ноги. Поэтому и сидела она на берегу и смотрела на воду стараясь очистить ее прохладными струями себе память. Волчье утро, в отличие от человеческого, было привычно размеренным. Доев зайца, Эльнармо добрел до ручья, который пока еще не мог носить гордого звания реки, но очень пытался, и сунул окровавленную морду в воду. Чтобы хоть как-то очистить шерсть, пришлось помотать головой, поднимая муть со дна. Закончив с умыванием, он сел, зевнул и со вздохом полез в воду весь. Купаться волк любил не слишком, но понимал необходимость этого процесса. Глубина в этом месте была небольшой, и волк пошел вниз по течению, ища хоть одно место, где он перестанет доставать лапами до дна. Грязевое пятно замутившее речушку заставило знахарку поморщится. Кабан что ли вброд перешел? Брезгливо вытащив ноги, она просто села на берегу обсыхая на все теплеющем солнышке. Поспать пока все равно усталая и злая? Платок она спустила и подставила заплаканное лицо ласковым лучам. Тихое плюхание рядом заставило перевести взгляд вниз на реку... Волк, появившийся из-за кустов, скрывающих часть берега, был мокр, почти чист и вполне благостен. Он неторопливо перебрал лапами, плывя по течению. Вдруг замерев, зверь прижал уши и скрылся под водой, чтобы через мгновенье появиться оттуда, держа в зубах крупную бьющуюся рыбину. Сжав добычу посильнее, волк выбрался на берег и начал отряхиваться, рассыпая вокруг себя капли воды. Закончив это занятие, он наконец-то соизволил оглянуться и заметить Зарю, которая теперь была такой же мокрой как и он сам. "День определенно не задался" думала женщина, замерев и почти не дыша. Зверь рядом смотрел на нее не отведя глаза, а она только старалась думать "лето, сытый, не кинется. Я не опасна, он не кинется...". - Плохая ночь? - перед тем как задать вопрос, волк осторожно положил добычу на землю и прижал ее лапой, чтобы она никуда не делась. Чуть наклонив голову набок, он дернул ухом и уставился на знахарку, ожидая ответа. Подумав, он пододвинул рыбу к ней, - Хорошее утро. Знахарка отмерла и выдохнула. - Эльнармо... я испугалась! Тут до нее дошло, что ей не приходится напрягаться чтобы понять волка. Она смахнула смятым в руке платком чешуйку со щеки и улыбнулась. - Теперь хорошее. Ты говоришь не на древнем языке? - Не совсем правильно, - кивнул волк, шевельнув пастью, будто прожевывая что-то, все таки общий был сложнее для него чем родной, но менять привычный звериный вид только потому, что ему неудобно говорить, он не собирался, - Но я стараюсь. Медведь научил меня. Не всему, но я понял ваш разговор с ним тогда. На поляне. - Извини, - повинилась знахарка. - Могу только повторить, что я рада твоему исцелению, как рада и тому, что мне есть с кем поговорить. А то, что расстроилась тогда... ну прости. Даже старая женщина хочет верить в сказки. Можно я испеку твою рыбу? Если честно, я дико голодна. - Ешь. Я поймал себе завтрак раньше, - великодушно разрешил волк, и снова наклонил голову, рассматривая Зарю, - Ты не старая. Медведь старый, а ты нет. Кто тебя обидел? Хочешь, я проучу его? - Иногда мне хочется, чтобы половина окрестных селений вымерла, - мрачно поделилась женщина, поднимаясь. - Меня не обидели, мне напомнили, что быть не такой как все плохо. Поэтому спасибо, но учить никого не надо. А возраст... мне 31 год. Многие бабы тут и до 40 не доживают. Хотя мне и повезло выглядеть получше... все таки работа у меня чистая. Я пойду за хворостом, подождешь меня? Волк открыл пасть, чтобы что-то сказать, а потом закрыл и только кивнул. Он забыл, что люди живут не так много как такие как он, что срок их жизни сравним с лесными, а иногда даже меньше. - Не разводи здесь. Остальным не понравится. Пойдем. Тут недалеко есть пещера, в ней и приготовишь, - он поднял рыбу и мотнул головой в сторону, приглашая следовать за собой. До пещеры, в которой обосновался Эльнармо, было действительно недалеко, но если не знать, что она там есть, то ее было не найти. Скрытая разросшимися кустами орешника и прикрытая длинными ветками плакучей ивы, пещера была на удивление чистой и просторной. Заре даже не пришлось пригибаться внутри. У одной из стен, рядом с трещиной в потолке, был сооружен небольшой очаг, обложенный круглыми камнями, рядом лежала небольшая куча сухих веток. - Ты тут... - пыталась подобрать слово знахарка, - перекидываешься в другой облик? Призыв внутреннего огня и сухие ветки пылают ярким веселым пламенем. А сама женщина будто засветилась изнутри призвав свою стихию, огонь наполнял ее, расцветив красками усталое лицо. Не старость была благосклонна к женщине, а ее сила, стирая часть отметин времени. В глубине виднелся небольшой проход, который вел дальше, вся стена возле него была испещрена отпечатками. Самым верхним был отпечаток ладони, вполне человеческой, разве что она была чуть уже. Ниже был узнаваемый волчий след, а рядом отметились похоже все живущие по соседству звери. - Иногда, - отозвался волк, укладываясь рядом с огнем, - Мне он не нравится. Слишком много памяти он несет. - Альвы, эльфы, дивный народ... - знахарка довела поленья в очаге до состояния углей и пристроила над ними рыбу. - Это было так давно... вы стали сказкой, красивой и ненастоящей. Мне не хочется спрашивать о том, что ты пытаешься так забыть, потому что твоих сородичей тут нет, а нет ничего хуже чем быть одному и не таким как все. Она помолчала, покручивая рыбу над жаром углей. - Но если ты захочешь вспомнить... я постараюсь помочь... - В этом мы с тобой похожи. Может именно это и пытался сказать тебе Лес той зимней ночью, - проговорил Эльнармо, прикрывая глаза, - Я не хочу вспоминать и не могу забыть. Когда я.. выгляжу так, мне легче. Другие дела, другие заботы. Охота, сон, холод, дождь. Простые проблемы, простые решения. Даже думать не надо, - он фыркнул, похоже этот звук был смешком, - Зверю проще, у него нет морали, нет ограничений. Есть только свобода. - Я тебе даже в этом завидую, - знахарка откинула косу назад и села рядом с теплым боком волка чуть к нему прикасаясь. - Я бы могла так прожить жизнь. Теплая пещера, волчата и рядом кто-то сильнее чем я. Была бы я настоящей ведьмой, могла бы отшибить тебе все воспоминания, но я все же только знахарка. Хоть и знаю кое что полезное. Лечить, а не убивать. Поддерживать, но не сгибать. Иначе дар переродится. А я не хочу... костра и полного одиночества. Она усмехнулась и робко протянула руку, погладив волка по голове. - Если ты устанешь от общества только лесных жителей, то где мой дом ты знаешь. Я тебя вычешу. А то такая шубка и такая неухоженная. Только приходи вечером. Днем много кто бегает, не хочу чтобы подумали на Лиса. Его стали обзывать ведуном, а от этого недалеко и до крика оборотень. - Приду, - волк снова фыркнул, - Только это же ненадолго, до первой охоты, - он помолчал, прикрыв глаза и наслаждаясь теплом и, как ни странно, прикосновением рук, - Почему вы боитесь таких как я? Почему не пытаетесь хотя бы просто понять? - Эльнармо как-то устало вздохнул и пошевелился, устраиваясь так, чтобы и ему и Заре было удобно, - Даже когда я был самим собой, вы все равно боялись. - Я часто задавала тот же вопрос когда была маленькой, - пальцы пробежались по пышному меху, - но людям не надо знать о тех, кто отличается от них. Это их смущает и беспокоит. А таких они ненавидят. А ты оборотень. Даже хуже чем я. Ведь по моим волосам сразу понятно - идет ведьма, а тебя еще надо распознать. Надо было бы, - поправилась женщина, - если бы был человеком. - Думаешь, если они увидят меня не волком, то не узнают? Да я попаду на костер раньше чем ты. Хозяин Леса рассказал мне как изменилась вера у людей, - добавил он в ответ на удивленный взгляд знахарки, - Птицы говорили мне, что ты одна во всем селе рассказываешь сказки о волшебном народе, остальные пугают им детей. - Чем в вас можно пугать? - вздохнула женщина. - Такие же как мы, только жили долго и умели соответственно больше. Моя учительница прожила 140 лет и до последнего была хороша. Только поседела вся и почти ослепла когда в селении оспа бушевала. Говорит, хранил Лес. А у вашего народа сродство сильнее было чем у нас. Наверно и жили поэтому долго. Помню, она подойдет к дереву, пошепчет и отойдет пару лет потеряв. Часто говорила нельзя – жалко деревья. Но у нее стихия была другой, Земля против моего Огня. - Сильнее. Не знаю, - волк фыркнул, - Может быть. Рыбу не сожги, - вдруг усмехнулся он, меняя тему разговора, похоже говорить о своем народе Эльнармо было неприятно. Рыба, особенно после того как знахарка раскопав в суме пакетик присолила ее, была съедена моментально. Волк, несмотря на предыдущий завтрак не отказался, и женщина осторожно скормила ему с ладони несколько кусочков. Сытость и тепло мягкого бока рядом неудержимо потянули ее в сон. Женщина по детски потерла глаза. - Эльнармо. Спасибо за еду. Я очень тебя стесню, если посплю тут пару лучин? - Иди туда, там есть кровать, - волк мотнул головой в сторону прохода, - Правда, тут не слишком чисто. Вторая половина пещеры была сильно меньше, из нее можно было попасть еще дальше, но трещина в стене была слишком узкой для человека. В дальней части пещеры стояла грубо сколоченная кровать, закрытая пыльным покрывалом, было видно, что ей пользовались последний раз много лет назад. Под ним лежали выделанные шкуры мелких пушных зверьков, собранных в больше одеяло. По потолкам и стенам змеились надпись, сделанные на эльфийском, висели какие-то странные украшения. Перевязанные нитками веточки и засохшие цветы перемешивались с разноцветными камушками и перьями. Женщина с сомнением потрогала покрывало, звучно расчихалась и на вытянутых руках понесла его на выход из пещеры. Меховое одеяло отправилось туда же. Сено в матрасе давно превратилось в труху и когда знахарка туда все же легла, откуда то снизу выскочила крайне недовольная мышь. Возмущенно что то пискнув она припустила вон из пещеры, смешно потряхивая упитанным задом. - Знаешь, пол уже не кажется мне жестким, - поворочалась Заря. Но бессонная ночь, предыдущий не самый легкий день все же отправили ее в страну снов, стоило только полежать немного с закрытыми глазами. Волк посмотрел на спящую женщину и бесшумно вышел из пещеры. Надо было поймать что-нибудь еще, чтобы Заре было что поесть, когда она проснется. Парой часов спустя он вернулся неся с собой пару крупных рыбин и полную горсть малины, для этого ему правда пришлось перестать выглядеть как волк. Сложив добычу у очага, Эльнармо немного постоял и вышел на улицу, вспомнив, что его такой вид будет как минимум смущать Зарю. Вернулся в пещеру эльф только после того, как кое как намотал на бедра немного поеденное молью и мелкими зверьками меховое покрывало, которое знахарка отвергла. Скрестив ноги, он сел на пол и, разведя костер, принялся чистить рыбу. Заря спала на удивление хорошо. Дома ее бы уже беспокоили сын, домашние хлопоты или неблагодарные больные. А тут пусть и лез в нос запах пыли и зверья, было тихо и спокойно. Разбудил ее запах жарящейся рыбы. "Не передержал бы Лис еду" мелькнула ленивая мысль, за которой последовала более сердитая "и не обжегся бы!". Так что не открывая глаз она села пытаясь проснуться и заодно понять, почему ее лежанка такая неудобная? Память наконец проснулась и выкинула напоминание что она в гостях. - Добрый день, Эль... Слова застряли у нее в горле при виде человекоподобного Эльнармо. Не от смущения... мужчины тоже болели и голыми она их видела, и не от женского волнения, хотя не обнимал ее уже никто пару лет, скорее от ощущения забытого детского ощущения прикосновения к тайне и сказке. - Таким я тебя тоже рада видеть, - собралась женщина. - Есть некоторые вещи, которые лапами сделать непросто, - отозвался эльф, чуть повернувшись и протягивая Заре порезанную на куски запеченную в каких-то листьях рыбу. Волосы, собранные в странный нечесаный пучок, он заколол каким-то прутиком, - Я бы съел и так, но ты вряд ли согласилась бы на сырую рыбу. Соли у меня нет, но думаю тебе понравится, правда пришлось поискать пряностей по округе, - Внешний вид сейчас эльфа похоже совсем не волновал и Заря могла его наконец-то разглядеть. Судя по количеству едва видных шрамов, в передряги Эльнармо попадал регулярно, но свежий был только один, так что похоже все остальное было получено достаточно давно. - Спасибо, - знахарка с улыбкой рассматривала эльфа. Сейчас он был похож на зверя больше чем в облике волка. У того была хоть и спутанная местами, но лоснящаяся гладкая шкура, а этот изодранный, нечёсаный и будем честны, голый... мальчишка. Да мальчишка. По крайней мере сейчас у нее было желание схватить его как Лиса и не слушая воплей, вымыть и расчесать эти лохмы. - Подрали тебя как,- жалостливо сказала она, садясь рядом и смотря на длинный рваный шрам на боку. - Ты приходи в следующий раз, я тебя нормально зашью. Не так заметно будет. И заживет быстрее. - Ну этот твоими стараниями и зажил, а о красоте мне уже давно думать не приходилось, - он опустил взгляд и провел пальцами по шраму, будто видел его впервые, - Он сам уйдет, надо будет поискать травы по округе. Потом как-нибудь, - эльф отмахнулся. Знахарка заинтересованно хмыкнула и посмотрела на шрам другими глазами. Она вот не знала трав способных не просто затянуть, а полностью растворить такой шрам. - Позови когда наступит это как-нибудь с собой. Мне интересно. Хочется узнать что то новое. Рыба была вкусной. А эльф, когда не замыкался в себе, был уютным. Как такого разговора у них не было, молчание кружило между ними, прерываемое парой слов, тихим замечанием и наконец вздохом Зари. - Мне пора. Приду домой уже сильно после обеда, а Лис не любит так долго быть один. Спасибо тебе. - Договорились. Я провожу тебя, - Эльнармо кивнул и поднялся, уходя в комнатку, в которой знахарка спала. Судя по шороху, он закинул меховое одеяло обратно на кровать и, через пару минут, вышел оттуда уже в виде большого зверя, - До границы леса мне можно, - отойдя на пару шагов, он что-то прикинул и вдруг повернулся к Заре чуть боком, - Садись. Заря взвизгнула как девчонка и подобрав юбку осторожно села сверху. От восторга она чуть не забыла свою суму, но волк был внимателен. Зверь чуть шевельнулся, привыкая к весу девушки на спине и неспешно пошел по лесу. Выводил, вернее вывозил он ее какими-то еле заметными звериными тропками. Пару раз пришлось делать крюк, чтобы не наткнуться на людей, чьи голоса слышались в отдалении. Похоже о том, что их увидят вдвоем можно было не волноваться. Мелкие пичуги то и дело подлетали ближе и что-то щебетали, а волк чуть слышно порыкивал в ответ. - Пришли, - проговорил Эльнармо останавливаясь и мотая головой куда-то вперед. Сквозь плотные кусты не было видно селения, но отчетливый запах дыма чувствовался очень хорошо, - Я зайду, если ты приглашаешь, - дождавшись, когда Заря спустится, волк развернулся и почти мгновенно растворился в зелени. Походы за травами стали теперь не просто способом заработать и сбежать на несколько часов от людей. Теперь чаще всего они встречались хотя бы ради того чтобы молча посмотреть друг на друга. Иногда волк бывал в настроении поговорить и они сидели рядом в тени, обсуждая собранные травы. Иногда волк порыкивал из-за кустов и она видела только серый хвост растворяющийся в зарослях кустов. Кажется Эльнармо периодически раздражала мысль о том, что он к кому то может быть привязан, поэтому подчас ее демонстративно игнорировали. Но всегда после этого она находила на дороге к дому или тушку зайца, или большую рыбину, а однажды украшения из скрученных трав и перьев, вроде тех что висели в пещере. Взамен она каждый раз захватывала из дома и оставляла там, где волк мог найти, или кусок пирога, или свежий хлеб, или яблочный жим, который Марий обзывал заморским словом пастила. Однажды она не выдержала и помимо пищи телесной оставила в лесу полотенце, кусок мыла и гребень... Лис пару раз ходил с ней и волк терпеливо сносил детский восторг мальчишки и его болтовню. Но возможности бывать в лесу часто бедный Лис теперь был лишен. Буквально за пару дней его жизнь поменялась.... ………………… - Уйди, коровища! Глаза бы мои тебя не видели! - Ой, не пущууу! Приворожила змея окаяннаяяяя! И ведуненка свово в лесу прижила от лешего, кикиморы его воспитали и няньками у него лесовицы бегали! Да на кого ты нас то! Родных кровинок обделять! Не пущууу! Вой стоял на всю улицу, собрав под окна дома Сазана всех окрестных кумушек. Отец Сазана помирал. Жену он похоронил еще прошлой зимой, и теперь лежал благообразный на лавке и наставлял единственного сына. Умирал он впрочем уже второй раз, и Белянка - жена Сазана желала ему уже скорее отмучится. Сейчас же по ее мнению все мужики в доме, что старый, что молодой сошли с ума. - А воля моя последняя такая. По заветам пращуров сказано - заботься о приплоде своем. Сын у тебя растет, Сазан. Одни девки в доме у тебя от жены, а от любы твоей старший сын есть. Признавай его перед Храмом и людьми и вводи в семью. Кому позаботится о тебе придется, когда как я лежать будешь? Девки по мужьям пойдут, даст боги, а сын тебе поддержка и опора. Признаешь? - Признаю, батюшка! - истово склонился в поклоне Сазан. - Добро... А чтобы Ворожея не злобилась - сразу отдели малую долю какую мальчишке. Глядишь и подобреют. Тут то Белянка и завыла, волоча перед очи деда и отца весь свой выводок дочерей. Сама она опять ходила с пузом и каждый день молила богов послать ей уже наконец сына. Свекр ее все таки помер к вечеру, а Сазан помянув его, через пару дней пришел в себя и опохмелившись, пошел просить прощения. Ему был свой резон выполнить волю отца. Заря и Белянка рядом... Охотник даже головой помотал. Клятый жрец. Два года его уже гоняет бывшая невеста, лишая простой человеческой ласки. Марий тогда пришел и проклял и его блуд, и его глупость, взявшего за себя такую жену, от которой бегать надо. За последнее впрочем, Сазан на жреца обижен не был. Видели глазки что брали. - Короче, в семью его хочу ввести, - стоял он на пороге домика знахарки и как его отец пять лет назад, крутил в руках шапку. - Сын он мне... пущай под приглядом мужским растет. И ты, Зорюшка в помощи будешь, перебирайтесь в дом к нам. - Не хочу я! - вклинился Лис. - Мама, я тебя не оставлю. И дом этот тоже! - Белянка его с потрохами съест, - усмехнулась знахарка. - И я то тебе там зачем? - Поговорить вечерком не приятственно ли? - придыхая сказал Сазан беря ее за руку. Руку она отняла и поморщилась. Запах бражки шибал в нос и заставлял усомниться в своем уме, когда она считала что любит этого потрепанного жизнью красавца. Лис распереживался тогда, расплакался и убежал. Неожиданно оказалось, что за жрецом. Как карающий меч возмездия на неправедные мысли, Марий влетел в домик знахарки и обрушил на Сазана такой поток морали и нравоучений, что тот вылетел оттуда как из пушки, пообещав на святом знаке Мария, что о сыне заботиться будет и признает его, введя в семью… С мальчишкой после этого у жреца стали относительно хорошие отношения, но за любую помощь надо расплачиваться. Теперь Лис ходил к жрецу и тот его самозабвенно учил читать и писать и не только на родном языке, а также математике, которую Лис не терпел и богословию, на котором мальчишка откровенно спал. …………… А однажды волк пришел сам, как и обещал. Как стемнело, он спокойно перемахнул через невысокий плетень, который был больше украшением, чем действительно оградой, и остановился у двери, решая, что ему делать дальше. Стоя на медленно остывающих деревянных ступенях, Эльнармо впервые за последние годы не был уверен в собственной нормальности. Ладно бы то, что он встречался со знахаркой в лесу, но прийти самому, к людям. Волк мотнул головой и, спустившись вниз, сел на землю. Он обещал, что позовет Зарю с собой, когда пойдут за нужными ему травами. Вот он пришел звать. Вздохнув и выговорив себе все, что думает, волк снова поднялся к двери и тихонько поскребся. Открывший дверь Лис радостно охнул и воровато оглянувшись, впустил его в дом. В большой комнате, где главное место занимала печь, вкусно пахло свежим тестом и первыми яблоками. Кислые до невозможности ранние мелкие дички перемешанные с прошлогодним засахарившимся медом должны были стать начинкой для пирогов. Они стояли в печи, а знахарка, вся в муке отмывала стол, что то довольно напевая под нос. - Эльнармо! - на него поднялись радостные глаза. - Рада тебя видеть. Проходи. Лис! Дверь и калитку. Мальчик кивнул и пошел проверять заперта ли калитка, чтобы незваные гости не побеспокоили гостя званого. Волк прошелся по комнате, заглянул на стол и посмотрел на знахарку. - Ты просила позвать тебя, когда случиться мое "как-нибудь" с травами. Оно случилось. Пойдешь? - последний вопрос был риторическим, потому что вряд ли хоть один знахарь в здравом уме отказался бы от такого приглашения, - Не прямо сейчас. Я подожду пироги. - Ты еще спрашиваешь! - воскликнула знахарка быстро домывая деревянную столешницу. Потом опять затеплился внутри нее огонек силы и короткая вспышка высушила и прогрела заодно рабочий стол. - Извини, не подумала что для тебя это неожиданно, - повинилась она перед волком. Тот при вспышке шарахнулся в сторону. Присев и протянув ему руку, чтобы погладить, она виновато спросила. - А пока ждем пироги, ужинать будешь? Есть суп и каша. Ты в лесу наверно сто лет не ел нормально. Волк посмотрел на Зарю так, что у нее появилось желание покраснеть, потому что похоже сто лет для Эльнармо было не слишком большим сроком, да и то, как он жил в Лесу его вполне устраивало. К тому же, чтобы поесть "нормально" ему нужны были руки, а сейчас были лапы. - Спасибо, потом, когда вернемся, - он посмотрел за окно, на темнеющую громаду старого леса, - Мы не пробудем там долго, наверное. Заря смутилась и первый раз за много лет почувствовала себя глупой девочкой. - Хорошо, - улыбнулась женщина. – Но если хочешь, я могу тебе дать свою ночную рубашку. Ты такой... тебе как раз будет. Штанов извини нет. Или поставлю тебе миску, если тебе в таком виде спокойнее. Волку постелили покрывало на пол возле лавки где села знахарка, а рядом уселся привалившись к ней зевающий уже Лис. - Обойдусь, но спасибо за предложение, - Эльнармо фыркнул и улегся. Из печки тянуло готовящейся сдобой, ребенок отказывался спать без сказки и Заря, орудуя иголкой, тихо рассказывала ему истории давно минувших дней, как рассказывала ей самой в детстве старая ворожея. Сейчас оборотень выглядел скорее как большая немного битая жизнью собака, чем как дикий зверь. Прислушавшись к сказкам, волк негромко хрюкнул и прикрыл морду лапами, чтобы его фырканье не было слишком громким, похоже он смеялся. Заря на какое-то мгновение даже подумала, что Эльнармо может знать героев ее рассказов, слишком уж странной была его реакция на слова. - Я хотел вернуть тебе гребень. Сегодня. Но, - волк поднял голову и будто виновато посмотрел на знахарку, - Я его сломал, - он снова опустил голову и вздохнул, - Их проще отрезать, чем распутать. Я правда пытался, но.. - Жаль, - расстроилась знахарка. - Они такие красивые. Давая я распутаю! - с энтузиазмом предложила она. - Вот со мной она тоже всегда так,- сонно проворчал Лис. - У всех тут волосы короткие, пятерней расчесал и побежал. А мне она их чешет и моет постоянно. Неудобно же... - Зато красиво, - не согласилась знахарка. - Ты расчесанный и чистый такой миленький, Лисенок мой конопатый. - Не соглашайся, - сказал волку зевающий ребенок, отцепляясь от матери и слезая с лавки. - Если сильно запутались, будешь сидеть весь в репейном масле и никуда не сбежишь, пока она их не расчешет. И девчонкой будут обзывать. Он сонный уполз к себе в горенку, велев матери разбудить его когда пироги будут готовы. "Я только на секундочку лягу, хорошо?". - Так меня еще не называли, - хмыкнул волк, - Надо будет попробовать, - он проводил взглядом ребенка и поднялся, снова смотря за окно, - Пора. Иначе опоздаем. - Сейчас. Знахарка засуетилась и открыв заслонку вытащила противень с выпечкой. Укутав его полотенцем, она схватила корзинку и верхнюю накидку. - Пойдем, я готова. Снаружи была ночь, совершенно обычная, ничем не примечательная. До полнолуния, когда по поверьям травы входят в свою полную силу было еще далеко, поэтому Заре было не совсем понятно, почему именно это время Эльнармо выбрал для сбора. Подставив спину и дождавшись, пока знахарка сядет ухватившись за густую шерсть, волк длинными скачками понесся по высокой траве. Бежал он довольно долго, в темноте было непонятно где они, светлячки и тонкие невесомые лунные тени изменили Лес практически до неузнаваемости. Где-то сбоку мелькнула речушка, было слышно как шелестит вода, а волк бежал все дальше, поворачивая в темную еловую чащу. Замедлился он только тогда, когда Заре пришлось лечь на его спину, обхватив руками шею, иначе толстые ветки деревьев норовили скинуть ее на землю. - Жди, - буркнул волк, останавливаясь на краю большой поляны, заросшей высокой, по пояс, травой, среди которой Заря не узнала ничего полезного, так, сорняки. - Жду, - кивнула знахарка. - Может мне помочь? - Собирай только листья. Не металлом, иначе испортишь. Ты увидишь, - ответил Эльнармо на не заданный вопрос и нырнул в траву. Примерно в середине поляны он поднялся на ноги, перекинувшись в другой вид, и потянулся. Проведя рукой по траве, которая почти доходила ему до груди, эльф вдруг запел. Слова древнего языка так тесно переплетались между собой и перетекали друг в друга, что Заря не могла уловить смысл песни-заклинания. Лес будто затих, вслушиваясь в давно забытые звуки. Молодая луна выглянула из-за тучи, окрасив поляну и стоящего мужчину в свое серебро. Эльнармо замолчал и оглянулся, луна снова спряталась, но травы продолжали мерцать, будто она оставила им свой свет. Налетевший порыв свежего ветра взметнул эту лунную пыль вверх, кружа и играясь ею. Наигравшись, ветер выкинул ее обратно в небеса, оставляя на поляне несколько бледно мерцающих кустов. Эльф наклонился и осторожно сорвал длинный, похожий на клинок лист, покрытый светящейся пылью, - Не металлом, - снова повторил он, повернувшись к Заре. - Д-да, - сказала она завороженно рассматривая такого чужого и незнакомого Эльнармо. В лунном свете все казалось призрачным и волшебным. А такой непохожий на мужчин селения эльф был ожившей сказкой. Диковатой, ни на что не похожей сказкой. Отведя глаза, Заря сконцентрировалась только на сборе листьев. Ловкие пальцы споро срывали светящиеся листочки и складывали в корзину. Эльф качнул головой и улыбнулся, рассматривая лес вокруг и небо над головой. Он так давно не ощущал этого странного и доступного только таким как он чувства единства с миром, что почему-то хотелось сделать какую-то глупость, а единственная доступная ему сейчас глупость, собирала отмеченные луной травы. По-собачьи наклонив голову к плечу, Эльнармо следил за знахаркой, дожидаясь пока она закончит. Фыркнув, он похоже принял какое-то решение и издал длинную певучую трель, на которую тут же отозвались полусонные голоса птиц. - Позволишь мне пригласить тебя на танец? - эльф подошел ближе и протянул Заре руку. Наполовину полная корзинка упала на траву, к счастью не растрясся своего содержимого. Женщина смутилась и покраснев, что было заметно даже при таком неверном свете, робко протянула руку вкладывая свои пальцы в ладонь эльфа. - Я...наверно не умею...танцевать, - шепотом сказала она глядя в желтые глаза оборотня. - Но попробую. - Это не сложно, - улыбнулся Эльнармо, помогая знахарке подняться и приобнимая ее за талию. Выглядящий хрупким и тонким, эльф был чуть ниже Зари, но, как только он сделал первое движение, увлекая за собой знахарку, она почувствовала, что вся эта хрупкость только видимость. Затихший лес будто ждал какого-то сигнала, чтобы включиться в странный танец, шепот ветра и пение ночных птиц, сначала кажущиеся просто шумом сложились в музыку. Шуршание травы под ногами разделяло такты, а стрекотание сверчков задавало ритм. Платок сполз с головы, улетел куда то в траву, а Заря подчиняясь уверенным рукам партнера кружилась по лесной поляне, каким то чудом не путаясь в траве. Голова кружилась от необычности обстановки и взгляд ее прыгал от манящий желтых глаз волка в человеческом обличии до такого же желтого серпа молодой луны. На лице ее было написано такое восхищенное счастье, такой полный неверия восторг, что было бы стыдно смеяться над ее неумелыми движениями и неправильными шагами. А эльф и не смеялся, он лишь улыбался, поправляя движения и подстраиваясь под звуки леса. Но любому волшебству приходит конец. Эльнармо остановился, продолжая удерживать Зарю и прислушался к затихающим трелям. Сделав шаг назад, он чуть поклонился и коснулся губами руки знахарки. - Спасибо, - он отпустил ее руку и снова улыбнулся. - Спасибо, - эхом отозвалась знахарка и прижала руку к щеке. - Я... спасибо за подарок. Она отвернулась и подняв корзинку с листьями, сжала ее ручку. - Наверно надо закончить с ними. - Пойдем, этого хватит, - голос Эльнармо изменился, он снова вернулся в свою волчью форму, - Надо вернуться ко мне. Olarana не любит людские жилища. Путь до пещеры был немного дольше, чем обычно. Волку, который нес и корзинку и знахарку проходилось следить, чтобы не потерялись собранные листья и не упала с его спины все еще витавшая в облаках Заря. - Мечта луны... какое красивое название, - вздохнула слезая с волка знахарка. - Ты устал наверно. Я нелегкая. Как их готовить? Я хочу тебе помочь. - Днем высплюсь, - отмахнулся Эльнармо, проходя внутрь и зевая. Оглядевшись, он указал на небольшое углубление в стене, в которое через трещину в потолке попадал лунный свет, - Треть нужно положить туда. Листья должны высохнуть, еще треть нужно сжечь и собрать пепел, он должен быть белым, как снег, я займусь этим сам, а остальное положить в воду и убрать в темноту, - он снова ушел в дальнюю часть пещеры и вернулся оттуда с намотанным на бедра меховым одеялом. В руках он держал поломанный напополам гребень, - Еще раз прости, - эльф подал обломки знахарке и забрав у нее часть листьев, присел у очага и принялся разводить огонь. - Ничего, - кинула обломки гребешка в кучу хвороста Заря. - Я потом тебе помогу, если хочешь. Листья разошлись на три равные кучки, каждый занялся своей частью. - Я обещала не спрашивать о прошлом, - не утерпела женщина. - Но ты ведь имеешь отношение к ведовству? Сейчас у меня ощущение что я рядом с таким же знахарем как и я. - Любой из нас знает травы, кто-то лучше, кто-то хуже, - отозвался Эльнармо, собирая волосы в пучок и закалывая их подвернувшейся под руку сухой веткой, - Кому-то дано умение договариваться с ними и просить у них помощи, это не совсем то, что люди называют ведовством. Я просто знаю, что нужно сказать и как нужно просить. Я не умею использовать огонь так как ты, но могу договориться с ним, так же как с ветром и водой. Я могу попросить прийти дождь, если земле он сейчас нужен, но не могу заставить пойти его просто так. Я вижу, - он на мгновенье замолчал, вспоминая слово, - ulсa, неправильность, и могу попробовать исправить его. - То, что ты описываешь похоже на сказку. Хотя старая Ворожея рассказывала, что учитель ее учителя мог понимать зверей и был колдуном, а не таким как мы - принадлежащим силам стихий. Хотя я не понимаю в чем разница. Наверно в том, что я понимаю только огонь, как моя учительница понимала только Землю, а ты можешь общаться с ними всеми понемногу. Лекарка хмыкнула. - Огонь внутри меня... он как инструмент, как третья рука, как что-то неотделимое, как кровь. Я чувствую его течение, вижу как меняется жар пламени, ощущаю точки где у вещей и людей есть внутренний жар способный его разжечь. Если меня когда нибудь сожгут, я вспыхну так чтобы сгореть в один миг, как феникс. Не люблю боли. Ни чужой, ни своей. - Посмотри на меня. Я и есть сказка, - Эльнармо негромко рассмеялся, скармливая небольшому костру очередной лист. Он помолчал, подбирая слова и осторожно собирая на камень белоснежный пепел от уже сгоревшей травы, - Не обижайся, но для своих лет и способностей ты можешь очень мало. Я знаю, как старая Ворожея, о которой ты говоришь, разожгла в тебе эту искру. Но это всего лишь искра, от которой должен разгореться большой огонь. Стихия, доступная тебе по праву крови, огромна в своем проявлении, ты же видишь лишь малую часть. Ты видишь лишь лист у себя в руке, не видя леса, откуда этот лист попал к тебе. Я не могу показать тебе твой лес, но знаю тех, кто может. Не здесь. Там. За лесом. Закончившая со своей частью знахарка села рядом с эльфом. - Сколько тебе лет, Эльнармо? Ты выглядишь моложе меня, а говоришь как будто старше раза в два. - В два, - кивнул головой эльф и усмехнулся, собирая остатки пепла и подкидывая пару веток уже просто так, чтобы в пещере было светлее, - И еще в шесть. - Что!? - отсветы костра выхватили изумленно распахнутые глаза склонившейся к эльфу женщины. - Тебе... - она задумалась. - Тебе больше 400 лет?! Она неожиданно фыркнула и закрыла рот ладонью. - Да я тут девочка еще оказывается... - Чуть меньше, после второй сотни перестаешь считать, так что это не важно, - Эльнармо рассмеялся. Эльф хоть и ожидал такую реакцию, но все равно искреннее изумление его повеселило. Заря успокоилась и задумалась уже над тем что он ей сказал. - Я хотела сама уйти отсюда. Туда где большие города, море и горы. Я мечтала об этом еще когда мне рассказывала сказки моя учительница. Но теперь я жду когда Лис вырастет. Вернее ждала. Сейчас упускать возможность, чтобы Хозяин Леса передал ему знания нельзя. Так что мои планы неизменны. Подожду Лисенка. Если ты за это время не изменишь решения я с благодарностью приму твое предложение. Я... так рада, что ты появился. Поднявшись, Эльнармо прошелся по пещере, убирая получившийся порошок в одну из ниш под потолком, - А почему ты до сих пор не отправила сына к медведю? Зачем ждать еще, тем более зимой он будет спать и ты потеряешь время. - Хозяин сказал, чтобы Лис немного подрос, - пожала плечами знахарка. - Я думала, что следующий год будет в самый раз, хотя это только потому что он у меня умница. Лисенок же такой маленький еще. Как же он без меня? - Старый медведь давно не считает время. Подрос он или нет решать только тебе, - эльф пожал плечами, - А так ты можешь ждать и две зимы, и три. Для тебя он все равно будет еще слишком маленьким. Вспомни, как он помогал тебе, когда ты заболела, - он повернулся, рассматривая сидящую у огня женщину, - Той зимой он стал взрослым. Знахарка опустила голову и можно было почувствовать как ее настроение падает вниз. - Да. Я... взвалила на него так много. Но... с ним никто особо не играет, ведь он сын ведьмы, да еще и байстрюк. Он быстро рос и это моя вина. Возможно ему будет лучше выучится сейчас... но... я же... он любовь моя... никого не было рядом, только он, кровиночка, лисенок мой. А вдруг что... Она рвано вздохнула. - Ты прав. Мы бы умерли с ним зимой. Он бы не дошел по сугробам один, а ко мне несмотря на дымовой знак никто из деревни не пришел. Спасибо тебе еще раз. Никогда не забуду как такой маленькой ручкой он мне подал этот горшок с вареным мясом. Сам отрезал, сам печь топил, сам горшок ставил. Как достал ума не приложу, росточек то крохотный был.... Я спрошу его завтра... если захочет то пусть идет... я приходить буду к нему. Или поживу около камней. - Заря, - эльф вдруг присел за спиной у знахарки и осторожно обнял ее, чуть прижимая к себе, - Amaurea. Alasaila pityawende. Перестань. Aira morko не причинит Лису вреда. А игры. Уверен уже через день он будет носиться с лисятами, как никогда не бегал бы с человеческими детьми. И тебе не придется жить у камней, я обещаю. ( - Утро (опять же имя) Глупая девочка.) - Я понимаю... - ладони поднялись вытирая мокрое лицо и женщина повернулась прижимаясь к оборотню. Не прося о ласке, ни на что не намекая, просто принимая чужое тепло и согреваясь в доброте, которую нечасто видела. - Este, Amaurea, успокойся, - Эльнармо сел на пол, обнимая Зарю и осторожно гладя ее по волосам. Хотелось что-то сказать, но в голову лезли только слова, которые и говорить то было глупо. Поэтому Эльнармо просто сидел, прижимая к себе знахарку и чувствуя как постепенно успокаивается ее дыхание и перестают трястись плечи. Наклонив голову через несколько минут, он попытался перехватить ее взгляд и улыбнулся, когда ему это удалось, - Ты обещала угостить меня пирогом. Заплаканные зеленые глаза, которые несчастный жрец сравнивал с болотным мхом, смотрели на него с доверием и нежностью. - Спасибо, Mane irima narmo. ( - Добрый, прекрасный волк) Она стерла с лица с слезы, а посмотрев на эльфа, подняла свой платок и растерла по его плечу то, что наплакала. Платок чуть потемнел от пыли, а кожа эльфа стала заметно светлее. - Пойдем. Когда твои листья высохнут, позовешь меня посмотреть? Я хочу увидеть новое для себя. - Обязательно, - кивнул Эленармо поднимаясь и подавая руку знахарке. Затушив костер и быстро прибрав листья и остатки хвороста, они вышли в лес. Эльфу пришлось вернуться, чтобы скинуть одеяло и снова стать волком, потому что он, не подумав, пошел так как был. У домика знахарки они были уже за полночь. - Проходи, - распахнула перед волком она дверь домика. Подстилка лежала на прежнем месте, так что волк лег на нее, ощущая под боком тепло нагретой за день печи. Знахарка долго оттирала лицо и руки у бадьи с водой у входа, зажигала лучины, чтобы осветить хотя бы пятачок стола около печи и наконец, достала противень с остывшими, но все еще аппетитно пахнущими пирогами. - Ты будешь есть в таком виде? - спросила она, - Или посидишь со мной за столом? Я могу найти тебе что одеть. - Было бы неплохо, - немного сонно отозвался волк, который успел пригреться и, похоже, задремать, - только лучше пусть это будет просто юбка, раз уж штанов у тебя нет. В твоей рубашке я буду смотреться слишком странно. Хлопнула крышка сундука и к волку подошла знахарка кладя рядом простую домотканую юбку. У знахарки похоже редко появлялись новые вещи. Юбку часто рвали колючки кустарников, но все мелкие прорехи были тщательно заштопаны. Но там где другая бы обошлась парой стежков, Заря тратила больше времени и юбка украшалась вышивкой. Мелкие листья разбегались по подолу, постоянно добавляясь судя по разным цветам ниток. Заря отошла и пошарив где то еще отодвинула заслонку печки, откуда выдвинула горшок с теплой водой. - Вот, возьми полотенце, намочи и хоть лицо и руки оботри. А потом я тебя если хочешь расчешу. Она ласково погладила волка между ушей и заботливо поинтересовалась: - Ты будешь к пирогам чай или молоко? - Чай, - отозвался Эльнармо, подцепляя юбку и как то странно перетекая из одного облика в другой. Произошло это настолько быстро и естественно, что Заря даже не успела испугаться или удивиться. Вот только что лежал и скалил зубы крупный волк, а через мгновенье уже поднимается с пола и поправляет ткань на бедрах тонкий и откровенно грязный, нечесаный эльф. Единственное, что отличало его от остальных людей это острые кончики ушей и янтарный цвет глаз, а в остальном он выглядел как обычный, усталый человек. Наклонившись над бадьей, Эльнармо замер, увидев свое отражение в воде. В голове возникла круговерть воспоминаний, в которых он не выглядел так жалко как сейчас. Его первая охота, когда он едва разменял первые полсотни лет. Праздник, на который его пригласили в числе всех прошедших посвящение воинов. Учитель. Никто не знал, как долго он уже живет, но знал он столько, что казалось видел первые шаги их расы по новорожденному миру. Он сам. Когда-то давно его глаза были синими как безбрежное море, уже сильно позже, когда он вернул себя себе, они пожелтели и остались такими как сейчас, цвета молодого янтаря. Все, что он пытался забыть сейчас стояло перед внутренним взором, накатывая волнами, которые грозили накрыть его с головой. - Inye rene yalume, - прошептал он едва слышно, - Inye sina ni. Uquen hequa ni, - коснувшись пальцами воды, он разбил отражение на кусочки и закрыл глаза, зачиная неторопливо умываться. ( - Я помню прошлое. Я это я. Никто кроме меня самого). Когда он разогнулся, то почти уткнулся в полотенце, которое ему протягивала улыбающаяся знахарка. - Ты смешно смотришься, - пояснила она в ответ на немой вопрос. - Частично отмытый. Пойдем. Она усадила его за столом, где уже стояли чашки, пироги, заварочный чайник накрытый колпаком в виде традиционной женской фигурки, варенье и мед. Только сейчас эльф заметил что над столом висит тяжелый металлический чайник. Когда знахарка потянула за веревочку у носика и из наклонившегося чайника в чашку полилась исходящая паром вода, стало понятно, что принадлежность к огненной стихии очень облегчает жизнь одинокой женщины. Была бы смекалка. Чуть натянуто улыбнувшись, эльф вытерся и, сев за стол, уткнулся в свою кружку. Прошлое осталось в прошлом, то, что было уже не вернуть, сейчас есть то, что есть, надо принять это. Дернув головой, будто выгоняя ненужные мысли и откидывая грязные волосы на спину, Эльнармо вздохнул. То, что он сейчас сидел здесь было как-то правильно что ли, то, что это воля богов эльф естественно не верил. Хотя бы потому, что точно знал, что богам до такой мелочи как он совершенно нет дела. - Знаешь, - проговорил он через какое-то время, когда он наконец-то смог справиться с чехардой мыслей в собственной голове, - Я пожалуй соглашусь на твое предложение. Но если у тебя не получится, то просто обрежу волосы. - Тогда не будем растягивать, - посмотрев на него сказала знахарка. - А то ты такой грязный, что сил нет. - Она встала. - Я пойду баню растоплю. А то на это надо будет вылить все запасы моего репейного масла. Заодно и вымоешься нормально. Сейчас ночь, никто не увидит, - прервала она возможные возражения. - Доедай пока, а потом я могу уложить тебя тут за ширмой. Когда бывают тяжелые больные, то я забираю их к себе. - Ну извини, - фыркнул эльф вслед, - не на праздник собирался, - он подвернул ноги под себя и устроился на лавке, с удовольствием поедая пироги и запивая все это травяным чаем. Пока Заря занималась баней, Эльнармо успел передумать почти все что смог придумать и заодно перебрал миллион причин почему ему уже не хочется никуда отсюда уходить и, заодно, столько же, почему ему надо уйти. Когда знахарка наконец-то позвала его на улицу, эльф утешал себя мыслью о правильности происходящего. - Я тут подумала, что можно все совместить. Знахарка шла отряхивая руки от воды. В надетом на ней переднике она выглядела как строгая тетушка. В бане, крохотной как и все в этом хозяйстве рассчитанном на одинокого человека, стояла бочка с горячей водой. - Залезай, - скомандовала знахарка. - Я не буду смотреть. Отмокнешь, а я пока попробую разодрать этот колтун на твоей голове. Если не получится, то сама обстригу. Будет все равно красивее чем ты будешь пилить их ножом. - Если я засну, - эльф разделся и полез в воду, через секунду раздался его тихой полный блаженства стон, - Если я засну, брось меня здесь, - повторил он еще раз и закрыл глаза. откидываясь на край бадьи. - Как скажешь, - согласилась Заря, хищно смотря на перепутанные волосы. Следующее что почувствовал эльф как по голове и по лицу потекло подогретое масло. Баню наполнил запах трав, а волосы начали осторожно пропитывать маслом. Это было очень... хорошо. Пока масло впитывалось, кожу головы осторожно массировали нежные руки. Иногда за какую то особо запутывающуюся часть дергало, но пальцы женщины привыкшей работать как со штопкой ран, так и ткани, осторожно ныряли в перепутанные пряди извлекая оттуда куски веточек, старые листья и один раз птичье перо. - Какие длинные они у тебя, - послышалось восхищенное спустя почти час. - Эль...Эльнармо ты спишь? Можно я спрошу? - Сплю, - немного погодя отозвался эльф, который действительно успел задремать. Волчья привычка спать впрок в любом безопасном месте сработала и в эльфийском теле. Та же привычка мгновенно разбудила его, как только он услышал свое имя. Открыв глаза, эльф посмотрел в потолок и пару раз моргнул, прогоняя остатки сна, - Спрашивай. - А ты волосы с тела и лица удалил как то? Просто тут все мужчины... ну как Хозяин Леса, а ты такой... гладкий. Марий...жрец в селении он бреется, но там щетину к вечеру заметно сильно. Распутывать волосы пальцами она перестала и тут эльф проснулся окончательно, вспомнив слова Лиса "не советую". В дело вступил частый гребень. Волосы сразу захотелось отрезать, чтобы не мучится. Но спустя несколько минут знахарка приноровилась и процесс опять стал приятным. - Нет, - эльф, который только тихо шипел, пока Заря терзала гребнем его шевелюру, поднял руку и посмотрел на нее так, будто видел первый раз. Повертев ею перед глазами, он снова опустил ее в воду, - Их никогда и не было. - Интересно как, - ее пальцы осторожно тронули кончик острого уха. - Ты необычный. Пройдясь по волосам еще раз, сейчас из-за масла больше похожих на мокрые сосульки, гребень сменился опять пальцами массирующими голову. Потом шорох шагов, что то тяжелое проволоклось по полу и раздался плеск воды в бадейке. - Откинься, вымою их, - раздалась команда знахарки и на голову полилась теплая вода. Молча выполнив требуемое, Эленармо снова закрыл глаза, чтобы в них не попало мыло и вода, которой его поливала Заря. Через пару минут знахарка, будто нехотя, отпустила его вымытые и на несколько раз расчесанные волосы и вышла на улицу, оставляя эльфа одного. В дом Эленармо, немного сонный, чистый и совершенно расслабленный зашел минут через двадцать и устало опустился на лавку. Сложив руки на стол, он опустил на них голову и посмотрел на Зарю. - Спасибо. Знахарка только кивнула, устало потерла лицо и махнула на ширму. - Я постелила тебе чистое белье. Ложись, до рассвета не так много времени. Она поставила в печь горшок с какой то крупой, которую залила водой и взяв полотенце пошла обратно в сторону двери на улицу. - Если проснешься раньше меня, то съешь кашу из печи или сходи за яйцами в курятник. Лис поможет приготовить, он любит яичницу. - С таким именем это не удивительно, - Эльнармо тихо рассмеялся. Посидев еще немного, он ушел на кровать и подогнув ноги, принялся заплетать волосы в длинную косу, которую завязал ниткой выдернутой из края юбки. Когда Заря вернулась в дом, он уже спокойно спал. Посмотрев на гостя, она плотнее задвинула ширму и тоже легла. До утра, когда начинались первые заботы оставалось не так много времени. Первым проснулся Лис. Несмотря на малый возраст, он уже привык что мама иногда приходит очень поздно, поэтому вел себя как очень тихая, но хозяйственная мышка. Он заглянул за задвинутую ширму, посмотрел на "волшебного волка-человечка" как он его про себя называл, и подумав над выдвинутой из печи кашей, решительно двинулся в сторону курятника. Задать живности корма, и пока несколько кур клюют пшено, забрать яйца избегая недовольного клекота и поклеванных пальцев... Вот доить коз он не любил, но привязав особо упрямую козу за заднюю ногу, которую она все пыталась поставить в кринку, он справился и с этим многотрудным делом. Выгнав коз за калитку пастись, он вернулся в дом. Молоко, сдоба, мед и варенье забытые на столе... Сочтя, что завтрак выйдет отменный, он прихватил пирог и тихонько сел за стол выколупывая из пирога сладкую яблочную начинку и запивая его еще теплым молоком. Яйца ждали своего часа, когда проснется мама. Будить спящих взрослых грохотанием печной затворки было жалко. Утро еще вступало в свои права, а Лис только приступал к третьему пирожку, когда в дверь требовательно постучали. Это не было вежливым способом спросить разрешения войти. Скорее предупреждением. Почти сразу дверь распахнулась являя за собой мрачного, какого то недовольного жреца. Он не спрашивая более зашел в дом и по хозяйски огляделся. - Здрав будь, Лис. А... - А мама поздно пришла, спит! - подскочил на лавке Лис ставя кружку на стол. На ширму он бросил опасливый взгляд и попытался выгнать жреца. - Вы потом приходите. - Марий? - сонный голос Зари показал, что она уже проснулась. За занавеской отделяющей ее лежанку от остальной комнаты зашевелилось и отодвинув ее в сторону, оттуда встала хозяйка дома. - Случилось что? - хрипловатым со сна голосом спросила она. Жрец явственно сглотнул увидев как из под одеяла мелькнули голые ноги и окинул стоящую перед ним в ночной рубахе женщину потемневшим взглядом. - Ты не возвращалась долго. Где была? - отрывисто спросил он сверля ее тяжелым взглядом. - На дальнем хуторе у Тетерева Торопыги. Невестке его помогала разродится, - ответила знахарка. - Марий, устала я и собраться надо. Шел бы ты пока к прихожанам? Проповедь почитать там? - Я уже вбил в их души утреннее покаяние. А раз ты не идешь в Храм истиной веры, то я пришел к тебе сам. Собирайся, я же не мешаю. И отрока я проведать. Ты Лис прочитал те полные мудрости слова, которые я дал тебе на днях? Похоже жрец никуда не собирался уходить. Он сел за стол и продолжал провожать знахарку взглядом, пока она тяжело вздохнув собирала на стол для незваного гостя, накинув на себя сверху шаль. Эльф проснулся и рывком сел на кровати, пытаясь понять, как он тут вообще оказался. Память услужливо подсунула давно забытое воспоминания больше чем столетней давности, но реальность упорно лезла на свое законное место. Прислушавшись, Эльнармо понял, что его разбудило, потому что стук в дверь сменился тяжелой мужской поступью. Резкий, полный с трудом сдерживаемого чувства голос и запах благовоний наполнил комнату и заставил Эльнармо поморщиться. Быстрый взгляд по сторонам вырвал тяжелый едва слышный вздох из груди. Окон в этой части дома не было и единственным выходим был путь за ширму через общую комнату. Раздевшись и спрятав юбку под покрывало, эльф перетек в волчью форму, в которой он был более подвижен и более опасен, и сел, прикидывая, что ему делать дальше. Вариантов было немного. Сам того не осознавая волк чуть вздыбил на загривке шерсть. Если еще ночью нахождение в этом доме было ля него приятным, то этот человек одним своим появлением сломал все, что было здесь хорошего. Сладкий запах церковных благовоний смешивающийся с пряным привкусом сушащихся трав вызывал приступ тошноты, а звук голоса, который больше подходил стражнику, вызывал желание вцепиться незваному гостю в горло. Посидев еще пару минут и послушав разговоры людей, Эльнармо усилием воли уложил шерсть обратно и встал, подогнув под себя переднюю лапу. Выходить не хотелось, но сделать это было надо. Вполне натурально хромая, волк отодвинул мордой край ширмы и осторожно вышел к столу. На него уставился взгляд больше подходящий инквизитору. - Заря! Это еще что?! Ты совсем, ведьма, спятила со своим Лесом? Это же волк! - Это собачка! - подскочил с лавки Лис и кинулся к оборотню. - Моя! Я нашел, значит моя! - не соврал хотя бы в одном мальчик. Действительно же он первый нашел. Обняв Эльнармо за шею, он его попытался закрыть. - Он тут будет жить! - Заря, детям нельзя все позволять. Она может быть опасна. Посмотри какая здоровая. Давай я ее... - Даже не думай! - хлопнула полотенцем по столу знахарка, нависнув над жрецом. - Ты совсем страх потерял? Я тебе жена так на меня голос поднимать? Тебя не звали сюда, Марий! - Я о тебе забочусь, Заря! - голос мужчины чуть изменился, а рука крепче вцепилась в край стола. Взгляд упорно не желал задерживаться на лице и сползал ниже. Волк сам того не желая приподнял верхнюю кубу и утробно зарычал, показывая клыки, которые были размером с палец. Взгляд желтых глаз уперся в жреца, а шерсть на загривке встала дыбом, но с места волк не сдвинулся, позволяя Лису удерживать его на месте. Оборотню повезло, что взгляд жреца был прикован к самой выдающейся части знахарки удачно оказавшейся расположенной прямо перед его глазами. Но рык он слышал. - Дикая тварь! - с трудом отвернулся он от разогнувшейся знахарки. - Ты видишь, он же может нанести вам с сыном вред! - Марий, давай я тебя покормлю и ты пойдешь? - знахарка резко развернулась почти хлестнув жреца растрепанной за ночь косой. Пройдя к сундуку она хлопнула крышкой и достав сменную одежду ушла за ширму. - Твои заботы иногда чрезмерны. Лис попытался внести свою лепту. - Отче, я вам свиток отдам. Я почти все понял. Давайте я потом зайду и вы меня еще поучите? Лис отцепился от шеи волка и убежал к себе. А Марий проводив его взглядом, совершенно перестал обращать на волка внимание, и так вперился в ширму, где мелькнули снятая ночная рубашка и голые руки одевающейся женщины, что смотреть на него было страшно. Таким взглядом можно было бы поджечь. Волк в свою очередь не отрывал взгляда от жреца. Пройдясь по комнате, все еще специально прихрамывая и прижимая лапу к груди, он сел так, чтобы Марий его все таки заметил. Теперь он молчал, но продолжал скалить зубы и дыбить шерсть. Он был лишним, ненужным здесь и это все эльф видел так же отчетливо как собственный нос. Поняв, что жрецу не до него, Эльнармо принял единственное решение, как он может заставить жреца посмотреть на себя и рывком поставил передние лапы на стол. - Уйди, лесная тварь! - рявкнул жрец. На крик из горенки выскочил Лис и подскочив к столу всунул в руки мужчины самодельную книгу из бересты в деревянной обложке. - Вот, отче. Благодарствую. Не трогайте, собачку, она хорошая, маму защищает. От плохих людей, от злого зверя... - Да он сам зверь..., - начал было Марий, но тут поправляя одежду из-за ширмы выскочила Заря. - Это мой дом, - стала наступать она на жреца. - Мой сын и моя собака! Не веди себя как хозяин! Незатянутая шнуровка съехавшего вбок платья открывала одно плечо и Марий с остановившимся взглядом прижал к поясу тяжелую книгу и прошелестел. - Я жду тебя вечером... на молитвенное собрание... я... - Я не приду! - отрезала знахарка и почти выпихнула рослого жреца в дверь захлопнув ее и задвинув засов. Прислонившись к ней спиной, она зло выдохнула и затянула шнуровку поправляя одежду. - Так... - сказала она. - Так, завтракать и успокоиться. Отойдя к столу и вскипятив воду в висящем над столом чайнике, она сказала, доставая сковороду под яичницу. - Эльнармо, лучше бы ты повизжал еще изображая бедного песика. Марий злопамятный и добродетельный. Если решит сделать добро, сделает, никто его не остановит. А жрец он хороший, что значит красноречивый и деятельный. Опасный. - Прости, - волк спрыгнул обратно на пол и прижался к ноге Зари. Он прекрасно понимал, что ему не следовало себя так вести, все таки он тоже гость в этом доме, но сдержать себя Эльнармо не мог. Честно говоря ему хотелось сказать жрецу пару слов, но тогда бы образ собаки, большой, опасной но все таки собаки разлетелся бы вдребезги. Нет он не слишком волновался за то, что возможно жреца придется убить, но все таки оставлял это решение проблемы на крайний случай, - Мне не следовало себя так вести, но он. Он не, - волк оглянулся на Лиса и вздохнул, - Он неправильный. Его место не здесь. Не рядом с тобой. И даже не там у себя в храме. Он не верит в то, что говорит, в то, что пытается доказать людям, - волк ушел за ширму и вышел оттуда уже в нормальном виде, снова надев на себя длинную юбку знахарки. Усевшись за стол на место жреца, эльф поморщился и чуть сдвинулся на лавке в сторону, - Я не знаю как объяснить. Аlahasta сaimasse аmbar. (Дословно. - Испорченный болезнью мир) - Марий... - знахарка попыталась подобрать слова. - Он тоже тут одинок. И страшен тем, что честен со всеми кроме себя и меня. Знаешь, он меня ненавидит, - грустно сказала она, - но не может не видеть. Не может не...- она покосилась на Лиса и смолчала. - Если бы не его обет безбрачия, то он давно бы приволок меня в Храм, женился, сделал своей....утвердил власть и забыл бы, со спокойной душой продолжал дальше нести веру людям. А так... он страдает. Мне его жаль, ведь он хороший враг. Беда в том, что он пытается быть другом. - Это я виноват, - ковырнул пальцем столешницу Лис. - Я не хотел, чтобы меня отец забрал в тот дом. Даже если с мамой вместе, вот и побежал к нему. Думал, что... он же Сазана ненавидит тоже... а он... Заря потрепала сына по волосам. На столе скворчала сковородка с яичницей, а женщина стала расставлять тарелки. - Ты не виноват, Лисенок. Все сделал правильно, хотя я бы и не отдала тебя. И сама бы не пошла. Это Марий сделал неправильные выводы. Лестные для себя. Он видит теперь в тебе сына, а во мне... - она смущенно пожала плечами. - Только мне было легче, когда он был на большем расстоянии. А теперь вроде я уже и ст...не молодая, - поправилась она посмотрев на эльфа с улыбкой, - а он все больше ко мне тянется. Но мой Огонь не может жить в его Храме. Я не настолько смиренна. Если бы я его полюбила... может быть. Но лучше быть одной, чем вместе с пусть сильным и красивым, но все таки не твоим... Она промолчала, что иногда предательское тело хотело чтобы сдержанность жреца лопнула. Она отдавала себе отчет что тот сильный, сильнее ее. Не в физическом плане... А это было то, чего ей хотелось. Почувствовать себя слабой в надежных руках, почувствовать что теперь есть тот, кто подхватит тебя на руки и поможет идти по жизни. Но… Огонь не может жить с водой. Водой Мария была его вера. Наполняющая его спокойствием и убивающая ее силу. Вера. Вера которая несмотря на сжигающий его внутренний жар страсти не позволяла ему сделать неверный шаг. Его место было бы на поле боя или в подвалах ревнителей веры, искореняющих ересь, но никак не в тихой, забытой всеми деревне. Страсть его искала выход и нашла. Знахарка улыбнулась глядя как ее мужчины уничтожают завтрак. Даже как то на душе теплело когда она смотрела с какой одинаковой торопливостью убывает яичница. - Лис и Волк, - наконец фыркнула она. - Вот ведь компания! Почему то все казалось правильным, приятным, хотя как на мужчину она на Эльнармо старалась не смотреть. Как то это было... несоотносимое. Марий и Сазан были понятны. Друг. Друг это тоже замечательно. И сидеть вот так вместе - это невыразимо хорошо. Сидящие за столом переглянулись и синхронно фыркнули. - Только давай договоримся, не называй меня собакой, мне это не сильно нравится. Ладно? - попросил эльф Лиса и улыбнулся Заре, - К тебе это тоже относится, а то не возьму с собой, когда трава высохнет, - он подпер голову рукой и чуть прикрыл глаза. Впервые за много лет в обществе людей ему был спокойно, ощущение было довольно странным и непривычным. Эльнармо попытался проанализировать, что заставило его так среагировать на пришедшего жреца. Неправильность отдельно взятого куска мира? Нет. Он спокойно проходил и мимо больших бед, которые мог бы исправить. Эльф снова посмотрел на знахарку, в отличие от жреца ее вид не будил в нем никаких инстинктов, кроме странного желания сильного зверя защитить более слабого. Он улыбнулся, вспомнив ночной танец в лесу. Слеток. Птенец, который только-только оперился и пытается делать первые взмахи еще слабыми и неумелыми крыльями. Когда-нибудь, он станет сильной и гордой птицей, а пока его надо оберегать и помогать ему. Эльф фыркнул от этой мысли и уткнулся в чашку. - Ну извини, - фыркнула знахарка. - Но называть тебя маленьким, несчастным волком было неправильно. Собаку он еще бы пережил, а ... "дикую тварь из дикого леса", - повторила она вместе с Лисом хором, видимо эту фразу жрец говорил постоянно, - никогда. Давай мы просто в следующий раз будем звать тебя по имени. Но если и проскользнет где нибудь не обижайся. Мы же не из плохих побуждений. - Да, - поддержал ее Лис. - Я если что скажу что ты мой друг, но вдруг спросят кто ты. Я не могу сказать волк. Знахарка все любовалась на отмытого эльфа. Длинная коса болталась где то у пола. Волосы оказались светло-коричневого цвета с золотистым отливом и даже жалко было представлять, что вся эта красота через пару дней опять станет грязным вороньим гнездом. Чуждый, но не чужой, так определяла она для себя оборотня. .............. - Господь милостивый и дети его, пресвятая Брен и могучий Кастан, уберегите сердце и душу от пагубности, примите покаяние и облегчите мне бремя... Привычные слова молитв слетали с губ, но не несли в себе успокоения. Перед глазами стояла рыжая ведьма, встрепанная, теплая со сна, трогательно-беззащитная в своей усталости. Жрец даже зубами заскрипел, пытаясь обуздать разошедшееся воображение... - Уберегите от злого глаза, от демонской одержимости, дайте силы нести ношу и дальше. Да за что мне это! - вдруг выкрикнул он, почти со злобой уставившись на изображение своих богов. Ну почему он должен так страдать? Почему ему нельзя завести себе женщину как всем здешним людишкам? Он пережил назначение в эту дыру и смиренно нес свой крест, как его предшественник умерший здесь в безвестности и забвении. Он бы смирился... он крепил душу и смирял тело постом, молитвой и в случаи совсем тяжких мыслей, плетью, но... только она смотрела без страха, только она казалось смеялась над его усилиями... только она была нужна. Хотя бы сына отдала! Он сжал до кровавых отметин в ладонях руки. Ее глаза у него... болотно-зеленые спокойные глаза! Хотя бы смотреть и мечтать о том, что это его сын сидит рядом. Но и это она не позволяет делать! Он не знал, почему так повел себя сегодня с этим псом. Если рассуждать здраво это была хорошая идея, ведь он каждый раз с трудом удерживал себя чтобы не идти искать ее в лес когда она задерживалась со сбором трав или когда возвращалась с дальних хуторов. Большой, здоровый пес, который ее защищает... но эта тварь смотрела на него с вызовом! Жрецу казалось что он сходит с ума. - Уберегите от сумасшествия... - с болью в голосе прошептал он опуская голову. - От плотской слабости... от земной любви... ……………. - Filit amaurea, - усмехнулся эльф, снова рассматривая знахарку, и повернулся к Лису, - Главное не скажи, кто я на самом деле, а с собакой я уж как-нибудь смирюсь. Заря, ты хотела получить у Лиса ответ на один очень нужный вопрос, - решил он напомнить женщине их ночной разговор. Эльфу не нравились такие люди, как Марий и он бы не отказался сделать так, чтобы он оказался как можно дальше от него. И если для этого придется увести Зарю и ее сына в чащу, то он был готов к этому. А если там случайно пропадет жрец, то Эльнармо не сильно этому расстроится. Подперев голову рукой, эльф снова задумался. Он был лишним в этом маленьком людском мире, но этот мир почему-то уже стал ему нужен. (*Утренний птенец. Утренняя птичка\ Жаворонок (просто новое прозвище, взялось после размышлений о птенцах) Знахарка вздохнула, помолчала, потом еще раз вздохнула и сдавлено спросила: - Лисенок, Эльнармо говорит, что учиться у Хозяина можно начинать уже сейчас. Она не успела договорить, как ребенок взвизгнул от радости и спрыгнул с лавки, прыгая от восторга. - Похоже ты рад, - упавшим голосом сказала женщина. Мальчик почувствовав изменение ее настроения удивленно спросил: - Мама, ты чего? - Ничего, - старательно улыбаясь сказала Заря. - Просто тяжело тебя отпускать. - Ты же ко мне приходить будешь. - попытался утешить ее Лис. - А я там наверно один мед буду есть и ягоды, - мечтательно сказал он. Знахарка издала толи смешок, толи всхлип. - Конечно буду. А потом может и сама рядом обретусь. Почувствовав что еще немного и опять расплачется и тогда Лис никуда не пойдет, она встала и пошла к нему в горенку. - Пойду подумаю... что с собой... потом брать надо... - Что это с ней? - удивлено спросил у Эльнармо мальчик. - Она же радовалась что меня сам Хозяин учить будет. Стану сильномогучим, волшебным и умным, - восторженно сказал он. - И никто ее больше не обидит. - Ты для нее еще щенок, Лис, - негромко отозвался Эльнармо, следя взглядом за знахаркой и, когда она скрылась, поворачиваясь к мальчишке, - и всегда им будешь, даже когда станешь выше ее ростом. Она всегда будет бояться за тебя и опекать тебя. Не сердись на нее за это. - Я не сержусь, - серьезно ответил ребенок. - я переживаю, что она переживает. Она у меня очень хорошая, лучше всех. Обогнув стол, он пошел за матерью. Из комнатки они вышли спустя несколько минут вместе. Счастливая, пусть и немного заплаканная Заря с трудом тащила его на руках, но видно было что это как прощание с младенчиком Лисенком. Лис сейчас уйдет и вернется уже не ее крохотным пищащим комочком, а кем то новым. Сборы превратились в приключение. Знахарка которая могла сама обойтись в лесу минимумом вещей, и часто таскала сына с собой за травами на день или два в лес, в этот раз собирала его как на другой конец света. Оценив растущий на полу узел из вещей, Лис резонно возмутился и дальше дело пошло уже под контролем оборотня. - Я тебе принесу если надо будет, - вздохнула знахарка откладывая в сторону забракованный ковш, зимнюю фуфайку, игрушки, баночки с целебными мазями от различных хворей и еще много других полезных, но тяжелых вещей. Когда вещи наконец-то были уложены в небольшой сверток, а Лис и Эльнармо по-тихому припрятали под лавку колючий зимний шарф, который может и был теплым, но был совершенно ненужным в лесу летом, оборотень снова перетек в звериную форму и выбрался из юбки, оставляя ее просто на полу. Подойдя к знахарке, волк ткнулся тяжелой головой в ее колени и подняв голову, посмотрел ей в глаза. - Я вернусь завтра к вечеру. Расскажу все, - подойдя к двери он оглянулся, - Nalerina, Amaurea, - подхватив сверток, Эльнармо дождался когда Лис усядется на него, а Заря откроет дверь. Дернув ухом, он чуть кивнул и неспешной рысью, постепенно ускоряя бег исчез за калиткой, а уже через несколько минут волк и мальчик скрылись и лесу. ( - Не беспокойся, Утро\Заря) К логову медведя они добрались уже заполночь. Один раз, ближе к полудню, они остановились перекусить остатками пирогов и водой из безымянного ручья, но передышка была не долгой. Мальчишка хотел как можно быстрее попасть к Хозяину, а оборотень наоборот вернуться обратно, какое-то едва заметное ощущение беды не отпускало его с момента как он ушел из домика. Лис, который большую часть дороги молчал и восторженно смотрел по сторонам, успел задремать и пару раз чуть не свалился со спины бегущего через лес оборотня. - Aiya, Aira Morco, - негромко проговорил Эльнармо, останавливаясь в паре шагов от камня, на котором виднелась мохнатая туша Хозяина Леса и кладя на траву сверток с нехитрыми пожитками мальчика. - Aiya, Elnarmo, - так же негромко отозвался медведь через несколько минут и повернулся, рассматривая пришедших, - Pinilya rusco tulnole? - Ye. Avartarya? - спросил волк подходя ближе к спустившемуся медведю, который наклонился и осторожно поднял полусонного Лиса лапами. - Tancave. Umtarastani, - подцепив огромным когтем вещи, медведь развернулся, собираясь уйти с поляны глубже в чащу, - Nalerina. Inye os sive horme. - Hantale, Aira Morco, - Эльнармо проводил почти невидимую в темноте медвежью спину взглядом и неспешно потрусил обратно. Правда далеко он не ушел, сказалась накопленная за день усталость. Поэтому волк свернулся в клубок у ствола толстой ели и закрыл глаза. (- Привет, старый медведь - Привет. Эльнармо. Маленький лис пришел учиться? - Да. Оставишь его? - Конечно. Не беспокойся. Я позову, если будет нужно. - Спасибо, старый медведь.) Заря только стояла на пороге, смотря глазами полными слез вслед быстро исчезающему в деревьях двойному силуэту. Потом оглянулась на дорогу к деревне. Никого. Вздохнув, она стала заниматься хозяйством. Можно было бы пойти проведать больных… но просто не хотелось. Она редко получала хотя бы искреннюю улыбку, а сейчас, когда душа рвалась к ее мальчику и было так больно, переносить страх, презрение и недоверие деревенских вдвойне было тяжело. А ведь еще и обязательно спросят ее куда она дела сына. Тот же Сазан может поинтересоваться. Да что Сазан! Вот Марий это страшно. Знахарка вздохнула. Опять орать будет и костром грозить, если узнает, что на ведуна отправила его учить. А если она скажет что отправила к родным в соседнюю деревню? На какое то время сойдет. Руки бездумно по привычке драили кухню, а она переключилась на мысли о волке. Суженый. Суженый, да сильно ряженый. Древний и помнящий еще развалины старого города целыми. Волшебный, по своему добрый и такой же одинокий. Она улыбнулась ночному купанию оборотня. Он шипел и дергался так же как Лисенок, хотя она и старалась быть аккуратнее. Разве что он не выворачивался из ее рук, норовя улепетнуть. Сколько же она на него воды, щелока и мыла извела! Зато какой красивый стал после. Под этой грязью и непонятно было. И волосы такие длинные… она вздохнула. Такие можно с удовольствием каждый день расчесывать… пропуская волнистые пряди сквозь пальцы… цвет как дерево на солнце. Она даже прекратила мести пол. Ей что нравится оборотень? По всему выходило да. Ой бедаааа… Кто она и кто он. Она же уже старая, чтобы не говорил про свой возраст эльф. Человеческий век недолог, а уж молодость и вовсе быстротечна. Дура одинокая, что напридумывала. Друг он тебе нежданный, вот и радуйся! День промелькнул быстро. На удивление никому ничего не понадобилось, поэтому еще немного всплакнув над пустой комнаткой сына, она занималась отварами, мазями да порошками. Запас карман не тянет, а еще ведь теперь часто к развалинам ходить надо будет. Вечер уже был на дворе, летние поздние сумерки собирали за околицей молодёжь на гуляния и их радостные крики или отголоски песен доносились и до ее домика. Она никогда на них не ходила. Раньше не было обидно, ведь у нее был сын. Руки летали над горшочками, смешивая ингредиенты и шепча нужные слова. Пустой дом был непривычен, поэтому она даже обрадовалась, когда раздался стук в дверь.