Дар Леса

Погребальный костер - Иду! – радостно крикнула она и, вытирая руки, поспешила открыть. - А, это ты, Марий, - увяла ее улыбка в следующий момент. - Мир этому дому, - проговорил жрец, оттесняя ее внутрь. – Я твоему сыну новую грамоту принес. Почему он сегодня не пришел? Знахарка отвела глаза. – У родни он моей поживет. Мать на старости лет решила с внуком пообщаться. И собаку с собой взял. - На Медовом холме вроде ты жила? – поинтересовался Марий. Знахарка нехотя кивнула. - Ну это дело доброе, - благосклонно сказал жрец. – Родня это хорошо. А то к Сазану… - Да не пущу я его в этот дом и не думай! – махнула рукой знахарка, успокаиваясь. Сейчас жрец поругает ее опять за неправильный выбор и успокоившись уйдет. Главное кивать и соглашаться. Но жрец на удивление сегодня был молчалив. Он съел то, что она ему предложила, чему знахарка была в кой веки рада, ведь по привычке она готовила на двоих. Только смотрел на нее постоянно, но это тоже было привычно. Но как всегда с ним, хотелось плотнее в платок закутаться, больно тяжелый взгляд был у мужчины. Заря накладывала в тарелку добавку и думала, что эльф тоже рассматривал ее не отрывая взгляда, но он смотрел как она хозяйничает, на ее одежду, на руки, на лицо… а Марий… смотрел будто что неприличное делал. - Поел? – наконец спросила она. – Я лечь уже хочу, неизвестно принесет ли ночью кого нелегкая. - Лечь?, - эхом спросил мужчина и закрыл глаза, а потом руками и все лицо. – Заря…Заря… Не могу больше, - прошептал он. - Что? – переспросила обеспокоившаяся знахарка. – Плохо тебе? Голова опять болит? Марий? Что не можешь? Помочь тебе? - Помочь, - так же прошептал жрец и поднял на нее горящие решимостью глаза. – Помоги мне, не могу я больше! Рывок за руку и знахарка оказалась притянута к вскочившему на ноги мужчине. - Марий?! Марий ты чего? - Не могу, не могу больше! – горячечно шептал жрец, сдергивая с ее плеч платок и запуская руки в распущенные рыжие волосы притягивая ее к себе и закрывая губы в жестком, сминающем сопротивление поцелуе. Испуганная Заря не понимала что нашло на жреца, отталкивая его, упираясь ладонями в грудь, до тех пор пока не оказалась сорванной занавеска отделяющая ее кровать от остальной комнаты, и пока не прогнулся под двойным весом сенной матрас. - Марий! Не надо! Ты же не можешь! Тебе нельзя! - Я отмолю! Не могу без тебя! Каждую ночь тебя вижу! На лики богов смотреть не могу, ибо грешен, не о них думаю! – почти кричал на нее жрец, срывая с ее плеч платье, разрывая шнуровку и спуская его почти до пояса. Заря почти задыхалась от навалившегося на нее тела и отчетливо ощущала как это тело ее жаждет. Никогда она не чувствовала себя такой слабой. Руки жреца не позволяли ей вырваться. Вот уж не думала она, что в таком изможденном постом теле может скрываться такая сила. - Не надо, Марий! Я не могу! - Мы втроем уйдем. Вместе уйдем, - не слыша ее, говорил скороговоркой Марий, покрывая ее шею и грудь поцелуями. – Лис считай мой, я его принимал, я его учил, я его порол… В город пойдем, сан с себя сниму, женюсь на тебе, будем так богов славить. Не могу без тебя! Ведьма рыжая…. – вдруг простонал он, выгибаясь и утыкаясь ей щетинистым лицом в грудь. Еще один стон мужчины, опаляющий ее кожу горячим дыханием и он обмяк на ней, по прежнему впрочем обнимая ее и не давая двинуться. - Ведьма… моя… - сладко простонал он и опять поднялся на руках смотря ей в лицо. - Марий. Ты успокоился? Давай ты домой пойдешь? – осторожно спросила знахарка, с удивлением ощущая, что напряжение его тела не спадает. - Нет. Я же сказал, что отмолю, - совсем другим тоном сказал жрец и скользнул губами по нежной коже груди. – Ведьма моя, губы твои мед, руки сети, а глаза топкое болото. - Марий? – действительно испугано спросила знахарка и попыталась его еще раз оттолкнуть. Ей показалось, что в глаза ей смотрит хищник. Тот волк, которым Эльнармо не являлся. – Марий, в тебе будто зверь! Опомнись! - Зверь. – согласился жрец. – Алкающий, жаждущий… Верою скреплённый, но тобою призванный. Это ты ведьма виновата! На шее у основания, у нее расцвел укус, а чуть сжавший ее кожу мужчина опять застонал от сладкой муки и рванул платье, разрывая его почти в лоскуты. - Это ты виновата! – опять крикнул он и приподнявшись ласкающе осмотрел тело лежащей под ним женщины. – Моя, - наконец признал он удовлетворенно, и колено втиснулось между сведенных вместе ног женщины. - Марий, нет! Только не так! – опомнилась наконец знахарка выпустив из тисков страха и недоумения свою силу. «Сожгу ведь!» мелькнула мысль и неосознанно она потянулась к тому внутреннему жару, который пылал в Марии, одной рукой удерживающем ее на кровати, а другой неумело пытающегося задрать длинную мантию. «Пламя к пламени» удовлетворенно подумала она, видя как лицо жреца краснеет от прилившей крови, а сам он начинает опять хрипло дышать, опустив голову. Из носа его упала первая капля крови. - Зорюшка… - прошептал он и почти свалился на нее. Пачкая кровью ее и постельное белье, он перевернулся притягивая теплое, но будто окаменевшее тело лекарки к себе. - Марий, иди домой, ты меня напугал, - попросила она, почти невменяемого от головокружения и тягучей сладостной слабости жреца. - До Храма не дойду, - прошептал он. – Зоренька моя. Ведьма драгоценная, ненавистная… Я дома. Я с тобой… Стук в дверь и требовательное: - Ворожея! Да Ворожея же! – прозвучал песней. Даже жрец несмотря на свои слова про «отмолю» и «уйдем вместе», дернулся и попытался закрыть ее. Оттолкнув его ослабевшие руки, она встала и крикнула: - Погоди минуту добрый человек! Иду. Несколько шагов к сундуку и платье закрывает ее тело в отпечатках жестких пальцев Мария, а по дороге и платок накидывается на плечи прикрывая шею. Только распущенные волосы да припухшие от поцелуев губы указывают на непотребство. Распахнув дверь, несмотря на молчаливые знаки Мария этого не делать, она почти втащила деревенского парня внутрь. - Что стряслось? - Это… мельник жернов крепил, да защемил там себе… - ответил юноша оглядываясь и с удивлением ловя на себе злой взгляд жреца и с испугом смотря на кровь на его лице и мантии. - Кто ж мелет к ночи то, - удивилась знахарка, но как то радостно. – Ну, отче раз тебе получше, иди у себя полежи. Помоги ему, добрый человек, видишь нездоров святой отец, самому не по силам дойти будет. - Конечно, отче! – кивнул парень, успокаиваясь. Ну понятно… помогала значит. А он уж подумал, ворожит на жреца ведьма то. Мария уволок деревенский, а знахарка пообещав тут же выйти к мельнику, захлопнув дверь, выдохнула и прислонилась лбом к доскам. Только сейчас ее начало трясти от осознания того, что жрец все таки сорвался. Но ей такая ласка совсем не пошла. Не ее зверь, будто что-то кричало внутри, пока по ней шарили жадные руки. Хотелось вымыться и поплакать. Но выдав несколько рваных вздохов, она нормально оделась и подхватив суму пошла все же к мельнику. - Уйду за Лисом, - шептала на ночной уже темноте, шагая по тропинке к далеким домам. – Вернусь, соберусь и уйду… Поспал волк не слишком долго, солнце едва-едва показалось над краем леса. Разбудила его здоровенная еловая шишка, которая прилетела точно в голову. Вскочив и крутанувшись на месте, оборотень огляделся и, глухо зарычав, попытался найти обидчика. Пара белок, которые прицеливались для очередного броска, уронили шишку, которую держали в лапах и, стрекоча, исчезли в переплетении густых ветвей, а на их место опустилась здоровенная черно-белая сорока-сплетница. Меньше чем через полчаса, Эльнармо не разбирая дороги несся сквозь лес обратно к домику знахарки. Ветер, который свистел в ушах и ерошил шерсть на спине, выдул из головы все мысли кроме одной, острого желания почувствовать горячую кровь жреца у себя на языке. Утро Заря встретила не выспавшаяся, усталая и злая. Никуда не уходящая далеко от селения и вообще то смирившаяся со своей привычной, ставшей удобной как разношенный башмак жизнью, она сидела среди кучи вещей и никак не могла собрать то, что можно было унести с собой, но чего хватило бы для долгих месяцев в лесу. - Мне нужна телега, - наконец мрачно сказала она вслух, признавая очевидное. Все было нужно и многое, страшно многое было жалко. Мысли скакали горными козами. Скотина, куры, такой удобный, но громоздкий тигель, оставшийся от ее учительницы... "Коз и кур еще за собой потащи" усмехнулась она и задумалась над этим. А если тихонько, малыми узлами, да к камням? И козу хоть одну отвести туда? Лисенок любит молоко. В запертую дверь раздался требовательный стук. - Кто там? - подала голос обычно всем отворяющая знахарка, как раз раздумывающая на отрезом ткани купленном прошлой зимой себе и Лису на рубашки. Оборотню можно хоть штаны сшить, тоже выходит надо... - Заря, открой. - голос жреца заставил ее уронить отрез ткани покатившийся, разматываясь, по полу. - Уходи, видеть тебя не хочу! - крикнула она. - Заря! - дверь затряслась. - Я только поговорить, Зоренька, - неожиданно мягко сказал Марий, судя по звуку прислонившийся лбом к двери. - Давай ты отсюда поговоришь? – предложила знахарка, подойдя к двери. - Заря… открой. Ведьма ты бесчестная. Богами клянусь, что ничего плохого не сделаю, - убедительно и как то уставше сказал жрец. Рука потянулась к запору и замерла. Знахарка окинула взглядом картину полного разгрома. Отговориться уборкой не получится. Придется объясняться… хотя. Заря задумалась. Он сам виноват в том, что она уходит, но все же страшно. Страшно говорить правду и одновременно жалко кидать ему в лицо обвинения... Можно соврать, что хочет навестить мать и потом посмотреть что с другой стороны Леса, пока она еще не слишком стара. Все же жрец был единственный, кому она была небезразлична, все эти годы. А страх. Она же Ворожея, в конце концов, и кровь из носа, потерявшего в прошлый раз голову жреца, тому подтверждение. А поговорить все равно надо. Тем более, что судя по голосу, он сам ужаснулся своему поведению. Он же жрец, ему нельзя. С этой успокоительной мыслью, она распахнула дверь. Марий стоял опершись руками в косяк и склонив голову, смотрел на порог. - Заря…, - жрец поднял лицо и из под спутанных волос на нее посмотрели больные и жалкие какие то глаза. – Открыла таки. Я… - Ты проходи, Марий, - жалостливо сказала знахарка отступая. – Ты болен все таки. - Болен, - печально согласился жрец и, оттолкнувшись от косяка, вошел в домик. Сделав несколько шагов внутрь и открыв уже рот, чтобы что-то сказать, он замер оглядывая картину торопливых сборов. - Заря, Заря нет! Ты же не уходишь? Ты испугалась меня вчера? Куда собралась, ведьма рыжая?! – жрец метнулся к ней, хватая обе ее ладони в свои и просительно заглядывая в глаза. - К матери сначала, - машинально ответила заготовленную заранее ложь знахарка. – Марий, пусти! – вырвала она руки из хватки мужчины. – Да напугал! Мне вчера плохо было! - Прости, прости Зоренька… - Марий рухнул на колени и обнял ее за ноги. – Прости я дурак, поторопился, напугал. И подняв голову, он уставился на нее в мрачном отчаянии. - Моя ты, ведьма. Моя! Ни Сазан, ни сын неправедно прижитый, ни стезя твоя, ничто не оттолкнуло. Снишься ты мне, в сердце горишь огнем. Сил не было больше терпеть вчера. Прости меня. Я осторожен теперь буду, я тебя до города не трону. Собирайся, вместе пойдем. В городе сан с себя сниму, женюсь на тебе, место найдем себе. Сына нашего заберем. Лис тоже считай мой, первым я его на руки взял, мне и отцом ему быть. Других еще детей родим, ведь не старые мы еще. Страсть ты моя невозможная…. Зоренька. Может и ты знала в душе, что я тебе предназначен. Ты ведь как вразумил я тебя, после Сазана других к себе не пускала, точно знаю. Как пес сторожевой хранил тебя. Ну скажи хоть слово, не молчи! Заря сглотнула и сморгнула набежавшие слезы. - Марий. Бедный ты, несчастный человек. И ты меня прости… не люблю я тебя. И ты меня не любишь. Ты богов своих в душе хранишь, а меня твое тело жаждет. Не пойду я с тобой. Прости меня. Прости. - Нет! – руки жреца сжали ее ноги почти до боли, так что подломились колени. Марий подхватил ее и почти бросил на кухонный стол. Чуть нагнувшись, чтобы глаза их были на одном уровне, он прошептал. - Моя ты. Телу ты нужна или душе, неважно. Важно лишь то, что ты моя. И ты тоже это поймешь. Поймешь, чья ты. - Марий не надо! Ты обещал! - Не перечь мне, - последнее что внятно сказал он, впиваясь поцелуем в губы и наваливаясь на нее. Тело жреца тяжелое и угловатое. Так тяжело лежать под ним, выгибаясь от непрошенной ласки и мотать головой из стороны в сторону уворачиваясь от жестких, прикусывающих губы поцелуев. А руки его неласковые... жадные руки опять сорвавшие с нее одежду, вернее разорвавшие верх платья и нагло задравшие ей юбку чуть ли не до шеи. И ноги не сдвинешь и не вывернешься... и сила молчит в этот раз. Жутко. Только затеплится огонек внутри так страх и усталость с того раза его забьет. Вот и напрягала она голос, когда удавалось что то промычать и выгибалась, чтобы хоть руки вырвать из мертвой хватки зверя надевшего маску ее верного врага. Быстрее, быстрее, еще быстрее. Вот промелькнули древние камни, и в один прыжок блеснула внизу вода неширокой речки. Сломя голову волк летел по лесу, только каким-то чудом избегая коряг, капканов и силков охотников. Похоже, что боги все таки где-то были и сейчас они его хранили от опасности, и они же сейчас дергали за натянутые точно струны нервы, что звенели от одного прикосновения, шепча на ухо странные и оттого страшные слова. "Ты не успел, волк. Опять". Рыкнув, оборотень прибавил ходу, хотя казалось быстрее уже невозможно. "Успел? Дверь закрыта. Постучать? Нет. Объяснюсь потом если будет зря." Волк перемахнул через забор и не снижая скорости врубился в дверь, влетая вместе с ней в дом. Засов, рассчитанный на людей, не выдержал и разлетелся в щепки, и в нос оборотню ударили запахи, которых он так боялся. Сладкий приторный запах церковных благовоний и похоть, лесная трава и страх. "Убить". Волк молча прыгнул, отталкиваясь лапами от пола. "Убить". Клыки вонзились в обнаженное плечо стоящего мужчины, который похоже еще не понял, что произошло. "Убить". Жрец и волк отлетели от стола и кубарем покатились по полу. Зверь, с окровавленной пастью, почти мгновенно снова встал на четыре лапы и приготовился к прыжку. Теперь он не промахнется мимо горла. Заря всхлипывала и непонятно зачем поправляла одежду, прикрывая ноги и пытаясь свести на груди лоскуты, оставшиеся от верха. Марий покатившийся по полу, привстав зажимая раненное плечо и коротко прошипел что то, схватившись за свой святой знак болтающийся на шее. Секунды не хватило волку, чтобы успеть порвать ненавидимого человека. Жреца окутала золотистая сфера, отбросившая волка от довольно ухмыльнувшегося мужчины. - Заря! - требовательно приказал он поднимаясь с колена. – Иди сюда! И я тебе говорил, глупая, что эта тварь опасна! - Не смей его трогать! – наконец прорезался голос у перепуганной знахарки. – И меня тоже! - Ты это мне? – удивился жрец, подходя к ней и пытаясь схватить за руку. Взвизгнув, Заря слетела со стола и кинулась к волку скалящемуся рядом. Упала рядом и обняла его за шею. – Марий, уходи! Уходи, я боюсь тебя! - Не надо бояться, - опять стал ласковым голос жреца. – Я же сказал, что мы скоро уйдем отсюда и я на тебе женюсь. Возьмем Лиса и уйдем. В город, где нет этого убожества. Я могу просто работать при Храме помогая братиям и сестриям, а ты так же можешь лечить. Я преломлю твое неверие, мы счастливы будем! Знахарка все отрицательно качала головой, вцепившись в густой мех воротника оборотня, а тот все сильнее рычал. А жрец как не слышал и не видел ничего, мысленно уже живя в своем новом прекрасном мире. - Только коснись ее и я убью тебя, - прорычал волк, которого от нового броска удерживали только руки знахарки. Слова были щедро приправлены рыком, но все равно различимы. Янтарные глаза неотрывно следили за стоящим мужчиной, - И ни один твой бог не спасет тебя, - запах крови ненавистного человека и запах страха той, что оборотень пообещал защищать, стерли страх. Даже если у Эльнармо не было бы шансов против жреца, он все равно бы попытался убить того, из-за которого по щекам женщины сейчас текли злые слезы. Карие глаза жреца еще сильнее потемнели и он с ненавистью протянул: - Демон… Лесная тварь еще и демон. Собачка как же! Отойди от него, Заря! Я тебя очищу, - положил он руку на свой знак, - очищу от скверны. Рука взявшаяся за символ веры осветилась холодным голубым цветом. – И не бойся меня, глупышка. Я думал ты убиваешь мою веру, даже смерти твоей желал, глупец, - немного нелогично сказал жрец видимо пытаясь ее успокоить, – но, со вчерашней ночи, я стал слышать зов богов еще сильнее. Ты видела только что Щит Великой Брен, а ведь не все старшие жрецы могут его вызывать! Боги не покинули меня в моей слабости! – счастливо говорил он, пока в его руке формировался льдисто-голубой полупрозрачный меч. – А это меч Пресветлого Кастана. Я убью проклятую тварь, а ты немедленно отойди от него. Знахарка только отчаянно помотала головой, теперь закрывая собой волка, и распахивая руки как наседка крылья. Разъехавшееся платье опять показало все то, что так старательно обнажал Марий и тот чуть замедлился, пытаясь унять не вовремя вернувшееся возбуждение. - Беги, Эльнармо! – повернувшись, толкнула она волка в сторону двери. – Беги, спасайся! - Лучше быть демоном и тварью, чем таким ничтожеством как ты, - прошипел волк, отпрыгивая в сторону. Только вот прыгнул он не в сторону двери, а в сторону стола, в прыжке перекидываясь в другой вид. Но, то ли виновата была злость, то ли кровь, которой Эльнармо то сих пор был перемазан, но сейчас он больше напоминал тех оборотней, которыми селяне пугали детей, чем виденного Зарей эльфа. Часть меха осталась на месте, прикрывая наготу, на пальцах вместо привычных ногтей, остались длинные волчьи когти. Схватив лавку, Эльнармо взмахнул ею, целясь в жреца. Мало уметь создать меч. Надо еще и уметь им владеть. Поэтому выпад жреца поразил летящую в него лавку, а не "мерзкое создание". Отлетевший кусок лавки еще и пребольно ударил его по голове, а пока ошарашенный жрец встряхивал головой, эльф ударил его остатками лавки. Потеряв сознание, Марий мешком упал на пол, раскидывая руки. Меч исчез едва только жрец закатил глаза впадая в беспамятство. - Оружие победы, - проворчал эльф и отбросил в сторону истерзанный кусок мебели. Заметив свою руку, он едва слышно выругался на неизвестном Заре языке и закрыл глаза, вздыхая и пытаясь успокоиться. Парой секунд спустя ему это удалось и к знахарке, которая так и стояла, раскинув руки и ошарашенно наблюдая за происходящим, эльф повернулся уже в своем нормальном, хоть и все еще непривычном виде. Шерсть исчезла, пальцы снова стали выглядеть нормально, разве что лицо и грудь были все еще перемазаны чужой кровью. Янтарный взгляд пересекся с зеленым, - Amaurea, - эльф протянул руку, будто хотел коснуться женщины, но остановил ее на половине движения, - Я чуть не опоздал. Прости, - На его ладони Заря увидела несколько свежих порезов, похоже, что он сбил лапы пока бежал сюда. - Эль... Эльнармо! - волк зря опасался своего вида, потому что женщина бросилась к нему, прижимаясь так, что он ощущал бешено колотящее сердце. - Так испугалась, - жаловалась она. - Даже огонь не могла призвать! Хотела собрать вещи, он не пускал и... я... он... спасибо. Она отлипла от него, как то резко почувствовав свою и чужую наготу. Чуть покраснев и прикрывшись рукой, осмотрела пол у сундука усыпанный вещами. Грудь прикрыла рубашка, а уже чуть более уверенная в себе женщина покосилась на лежащую причину своего страха. - Он скоро придет в себя. Твердолобый как все жрецы. Я даже не знала, что он так может с волшебным мечом. Я... уже не могу тут остаться. Она начала опять складывать вещи, но взгляд наталкивался на лежащего Мария и все сыпалось из рук. Пока Заря отходила переодеваться, эльф быстро порвал валяющуюся на полу сутану Мария и намотал ее себе на бедра, чтобы не смущать знахарку еще больше чем она уже была смущена. Он тоже косился на лежащего мужчину, но с совершенно другими мыслями. Убить его все еще хотелось, но Эльнармо не умел убивать вот таких противников. Качнув головой и проследив за укатившейся куда-то под стол баночкой, которая выпала из руки Зари, он вздохнул и решительно направился к бессознательному телу. - Я запру его в бане, - проговорил Эльнармо довольно легко поднимая Мария, который был выше его на полторы головы, с пола и закидывая на плечо, - Хотя для верности я бы его еще и связал, - запах спекшейся крови, которая почти перестала течь из раны на плече монаха, снова ударил в нос и заставил оборотня скрипнуть зубами. - Вылей ему на плечо это, - попросила Заря тоже глядя на плечо жреца и поднимая упавшую склянку. - А в рот вот это. Пусть спит. Пара шагов и умелые руки зажимают уже вяло шевелящемуся жрецу нос и впихивают в рот подозрительного цвета шарик, заставляя проглотить. Эльнармо только кивнул, забирая банку и выходя на улицу. Воровато оглянувшись, и не увидев никого лишнего, эльф быстро перебежал к бане и чуть скрипнув дверью исчез внутри. Скинув Мария на пол и не отказав себе в удовольствии сделать это как можно более неаккуратно, Эльнармо вылил на укус пряно пахнущую жидкость. Постояв немного, он фыркнул и стянул со жреца одежду. Подперев дверь снаружи бревном, не слишком ровно, но так, чтобы пару ударов она выдержала, эльф вернулся в дом и аккуратно прикрыл за собой почти снятую с петель дверь. Потерев лицо руками, оборотень вздохнул, надо было думать, что делать дальше. Оставаться здесь было нельзя. Марий, когда придет в себя, опять попытается убить его и наверняка что-то сделать с Зарей. Эльнармо догадывался как и что будет делать жрец. Для начала он обвинит во всем знахарку, наверняка назовет ведьмой, тем более теперь, когда он видел оборотня. Эльф чуть не застонал от бессилия, насколько проще было бы убить его и избежать многих проблем. Ушел человек в лес и не вернулся, что может быть проще, и не придется тогда Заре бежать из деревни, по крайней мере сейчас. Он снова вздохнул и посмотрел на Зарю, будто спрашивая у нее совета. Когда оборотень вошел в домик, знахарка собирала вещи. Видимо пережитое уняло душившую ее жабу и теперь в сторону летели ненужные особо в лесу зелья, а аккуратно складывались в стопку берестяные книги с записями ее предшественников, сменная одежда не более чем на пару-тройку дней, отрез ткани, набор для шитья, походный их с Лисом котелок и еще несколько совершенно необходимых вещей и мазей. Она поймала взгляд оборотня, но поняла по своему. - Я часть вещей и книги спрячу тут рядом в захоронке. Там летом отстаиваю те зелья, которым холод нужен. Может и не найдут. Так что я к камням пойду налегке и пересижу там с недельку пока Марий не перебесится. Она усмехнулась. - Я даже не представляла что он может быть таким страшным. Хоть и говорил о любви. - Любовь, - эльф оперся о стол и сжал пальцами толстое дерево, которое заскрипело от такого издевательства над собой, - Нет, Заря, это не любовь, - он огляделся, будто пытался найти что-нибудь, за что можно зацепиться взглядом, лишь бы не смотреть на знахарку, чтобы она не смогла увидеть в его глазах злость и жажду крови, - Люди часто держат певчих птиц в клетках не думая о том, что птица хочет чего-то другого. Им обрезают крылья, чтобы они не смогли улететь, если кто-то забудет закрыть дверцу. Люди думают, что они поступают правильно, но никто и никогда не задавал этот вопрос птице, - Эльнармо вздохнул и все таки повернул голову снова встречаясь с Зарей взглядом, - Марию не нужна ты, Заря. Ему нужна кукла, которая выглядит как ты, двигается как ты, говорит твоим голосом. Покорная кукла, сидящая в клетке и радующая взгляд и, - он как-то кривовато усмехнулся, - тело, - покачав головой Эльнармо снова сжал пальцами край стола, стараясь говорить спокойно, хотя в душе бушевал пожар из ненависти, - Я бы убил его, если бы ты позволила мне это сделать. Заря молчала, аккуратно складывая юбку и не смотря на оборотня. - Он меня спас от костра однажды... - будто нехотя сказала она. - Когда его учитель был жив еще. И Лиса он принимал. Не могу я... не могу я его похотью столько лет доброй вражды перечеркнуть. Я уйду... все равно хотела. Хозяин поможет перезимовать, а там Лис ли доучится, я ли новое место найду, на все воля неба. - Я подожду, - Эльнармо вздохнул и стянул с себя обрывки сутаны, которые временно служили ему одеждой. Закинув их и стянутые со жреца штаны в печь, он несколько раз дунул на угли, смотря как занимается огнем черная ткань и чихнул, он попавшего в нос пепла, - Пора. Марий скоро очнется, - он перетек в волчью форму и, подойдя к Заре, подхватил в пасть вещи, стянутые в узел. Приоткрыв дверь, Эльнармо прислушался. На улице было тихо, похоже, что жрец все еще был без сознания, то ли спал, накормленный каким-то зельем, то ли тот удачный удар об дощатый пол бани помог, это было уже неважно, надо было уходить, да так, чтобы никто их не увидел. Дождавшись знахарку, волк неспешно, чуть заметно прихрамывая, свернул с дороги в высокую траву и одним ему известным путем повел Зарю в лес. До темноты им нужно было попасть к нему в пещеру, а потом уже решать, что делать дальше. К пещере знахарка пришла уже совсем разбитая и готовая оплакивать прошлую жизнь оставленную в домике с сорванным засовом на двери. Козочки, надоеды-куры, яйца которых так любил Лис, его первые поделки ей в подарок, бродящие в подполе чаны с травами, начинающие спустя пару недель немилосердно пахнуть... привычная, спокойная, пусть и нелюбимая жизнь. И пусть часть вещей бросили по дороге в захоронке, но все равно знахарка шла за спешащим волком понимая, что завтра она проснется и не будет знать, что принесет ей новый день. Страшно... но не так страшно как лежать беспомощной под телом человека, которого ты раньше хоть и не любила, но уважала. В пещеру к оборотню она еле вползла и это несмотря на то, что часть дороги он ее вез на спине, когда она совсем отставала. Волк выплюнул узел с ее вещами и устало вытянулся у очага. - Я тебе даже спасибо не сказала, - опустилась на землю с другой стороны Заря. - Я... так благодарна. И за то что успел как то, когда Марий хотел..., - она дернула уголком рта. - И за побег. И за ночлег. Проводишь меня завтра к Хозяину? Я спрошу разрешения пожить у камней. - Не завтра, - волк потянулся, вытягивая лапы к остывшему очагу. Подушечки чуть кровили, но сил и желания заниматься ими и огнем у него уже не осталось. Потом, все потом. Недосып, безумный бег через лес, тревога и, наконец-то, облегчение навалились на него ватным одеялом, и Эльнармо сейчас хотел только одного, немного поспать и ни о чем не волноваться, - Завтра он будет занят. Завтра первый день настоящего ученичества Лиса, сегодня просто знакомство. Так что пару дней придется побыть здесь. Я займусь кроватью, но не сейчас ладно? - похоже он хотел еще что-то сказать, но не смог. Большой пыльный и очень усталый волк уснул на полуслове. Сквозь сон он чувствовал как уставшая как и он знахарка куда то выходила, а потом измученных лап коснулось теплое прикосновение смоченного в горячей воде материала. А когда его сменила прохлада горьковато-остро пахнущей мази стало совсем хорошо. Эльнармо проснулся через несколько часов, когда солнце коснулось верхушек деревьев, собираясь уйти до следующего утра. Не сказать, что он чувствовал себя посвежевшим и отдохнувшим, все таки последняя пара дней была не самой спокойной, но сейчас он мог хотя бы думать о чем-то помимо сна. Поднявшись и потянувшись, волк с удовольствием отметил, что у него почти ничего не болит. Только сейчас у него появилась возможность оглядеться. Беспорядок, который меньше чем за пару часов появился в пещере можно было бы даже назвать домашним, вещи знахарки жили какой-то своей жизнью и успели расползтись по полу в разные стороны. Особенно преуспел платок, который валялся у входа. Фыркнув, Эльнармо забрал его и заглянул в дальнюю комнатку, откуда слышалось ровное дыхание спящей женщины. Заря спала свернувшись в клубочек на старой кровати. Растрепанная, с травинками, застрявшими в волосах, она выглядела как-то по особенному беззащитно. Волк чуть слышно фыркнул и, положив платок на пол, ушел. Надо было поискать что-нибудь на ужин. Проснулась знахарка от непривычной тишины. Никто не стучал в дверь, не блеяли за стенкой козы, не квохтали наглые куры забредающие иногда даже в дом, пользуясь слабостью женщины боящейся их резать. Открыв глаза она села на жестком неудобном ложе. Пещера ее волка. Она внезапно вспомнила как спокойно стало в его объятиях, и как щекочуще-стыдно когда она поняла что они оба касаются друг друга обнаженной кожей. - Эльнармо? - выглянула она в большую часть пещеры. Волка не было, но был бардак. Ее вещи они бросили как попало, повалившись спать, а до того она дрожащими руками развязывала узлы и ворошила вещи в поисках нужной мази от ран и ушибов. Когда волк появился на пороге своего дома, вещи уже были собраны, на очаге стоял котелок с заваренными травами, а знахарка мела свежесорванными ветками пол, что-то напевая себе под нос. - Эльнармо! - светло улыбнулась ему она, поднимая голову. - Как ты себя чувствуешь? - обеспокоено спросила она. Волк молча, потому что в пасти уже привычно висела здоровая рыбина, огляделся и прошел внутрь. Положив добычу на камень возле очага и усевшись рядом с огнем, он наконец-то соизволил ответить. - Спасибо за мазь, - Эльнармо шевельнул лапами и встряхнул головой, рассыпая вокруг капли воды с мокрой шерсти. Он снова зевнул, показав крупные клыки и посмотрел на Зарю. Во взгляде читалась озабоченность, беспокойство и еще какое-то пока непонятное знахарке чувство, похожее на то, как взрослый зверь смотрит на своих щенков, - Вижу ты уже немного обжилась тут, - прокомментировал он с тихой усмешкой веник в руках женщины. - Посвоевольничала немного, - продолжила свое дело женщина.- Ты столько для меня сделал, подумала, дай хоть уберусь. Выметя сухую хвою, листья и недовольного паука, она взяла рыбу у волка. - Тебе сырой или приготовить? - спросила она спокойно будто уточняла у другого человека варенное или жаренное он хочет. - Я поел, это тебе, - отозвался волк, укладываясь на пол и придвигаясь к очагу. Шерсть после рыбалки и попыток отмыть морду от крови была немного влажной, но зато почти чистой, - Я прошелся по округе, - проговорил он, немного помолчав, - искать тебя пока никто не кинулся, но, думаю, Марий просто так тебя не отпустит. Надо будет уходить дальше в лес. - Я все равно не верю, что он мог такое сделать, - зябко передергивая плечами от воспоминаний сказала Заря. - Это у него наваждение какое то, помутнение. Может если я с ним поговорю потом, то он одумается. Столько лет... шесть лет он молчал и только смотрел, а тут как зверь необузданный. Она споро раскладывала на горячем камне куски рыбы присыпая из чем то из своих запасов. - А куда уйти? К медведю? Тут до нее дошло что и оборотню придется оставить привычное логово. - Ты из-за меня вынужден уйти... прости пожалуйста. - И что ты ему скажешь? - задремавший в тепле волк открыл глаза и посмотрел на Зарю, - Он не будет тебя слушать, он не слышал тебя тогда, и не будет слушать сейчас. Такие как он все решают сами и им не важно, что кто-то против. Фанатики. Их ничто не остановит. Он убьет тебя, если ты не согласишься пойти с ним. Убьет просто для того, чтобы ты не досталась никому. Костер, знаешь ли, место не из приятных. Ему бы инквизитором быть, а не жрецом в захудалой деревне, - Эльнармо тихо рыкнул, было видно, что разговор о Марии ему неприятен, - Лиса он принял только потому, что хотел стать еще ближе к тебе, а не потому что любит его. А теперь он зол. На меня, за то, что тварь лесная, неподвластная его богам напала на него. На тебя, за то, что ты защищала меня. На Лиса, что выбрал ведовство, а не служение богам, - оборотень замолчал, пытаясь успокоиться, но шерсть на загривке все равно приподнялась, - Нет. Не к медведю. Дальше. - А Лис? - всколыхнулась Заря, только согласно кивая на рассуждения волка о жреце. - Хотя у Хозяина он в безопасности, а я приходить буду. На лице у знахарки была написана покорность судьбе, но отчетливо было видно как она этой судьбой недовольна. - Ох, Тьма и трясина, как жалко все бросать то! - вздохнула она и уткнулась лбом в колени. - Сожги все, а зверей раздай, - спокойно проговорил оборотень, имея ввиду дом и хозяйство. Замолчав, он вдруг поднялся и сел, постукивая хвостом по полу, - А это идея. - Кому раздать? - мрачно спросила знахарка. - Я теплые чувства разве что к жрецу питала, а теперь и того нет. Раздать их можно только зверям лесным, чтоб не так обидно было. Хотя козочек жалко. А кур сам можешь съесть, они откормленные. Сжечь... - она печально усмехнулась. - Может другую ведьму найдут. А там много полезного осталось. Только книги потом из захоронки вытащу. Три человека до меня их писали, жалко если пропадут. - Ты думаешь, Марий кого-то пустит в деревню? - Эльнармо попытался изобразить на волчьей морде удивление, получилось не очень хорошо, - Ты сама веришь хоть в слово, из тех, что ты сказала. Другую ведьму найдут. Ха, - он дернул ухом, похоже этот жест был сродни взмаху рукой, - Да он их всех со свету сживет, потому что они не ты. - Марий тоже уйти хотел, - неуверенно сказала знахарка. – Он мне это стонал... на ухо. Может и найдут потом. И что его пробрало так, - вздохнула она переворачивая рыбу. - Ну понимаю еще до родов, хотя тоже не девочка уже была. Но после того как забеременела он и стал смотреть. Знахарка махнула рукой прогоняя печальные мысли. - А жуть лесная с ним! Тут думать надо как осень и зиму пережидать без дома. - Ты не боишься, это хорошо, - негромко проговорил волк, поднимаясь и уходя в комнатку. Высушить шерсть ему похоже не светило, и оборотень принял единственное верное решение, перекинуться и вытереться. Вернулся он через пару минут, замотавшись в уже знакомое меховое одеяло. В руках у него была пара небольших каменных чаш, которые похоже помнили рождение мира, настолько старыми и вытертыми до блеска они выглядели. Поставив их рядом с котелком, эльф сел на пол, скрестив ноги, и стал неторопливо переплетать спутанную косу. Следить за знахаркой, которая деловито хозяйничала у очага было странно, но почему-то как-то правильно. Эльнармо едва заметно улыбнулся этой мысли и отогнал ее в сторону, то, что сказала Заря действительно было важнее. Он-то прекрасно выживет в лесу в одиночку, не оголодает осенью и не замерзнет, когда весь лес укроет снег, а вот она нет. И пока на ум не приходило ничего, кроме, разве что... Эльф вздрогнул, когда непрошеное, но такое нужное воспоминание всплыло в его голове, и снова улыбнулся. - А чего мне бояться? - не поняла знахарка и вслед волку донеслось. - Мы живы, не обижены и Марий обезумевший далеко. На дворе лето пока... чего мне сейчас бояться... Вернувшийся в смущающем ее виде Эльнармо был задумчив, но чему то улыбался. Сама же знахарка думала. Лучше всего было бы вернуться и поговорить с Марием. Жить поздней осенью и зимой с ребенком в лесу... одним мясом сыт не будешь, а делать запасы поздновато. Можно в дом к Сазану напросится, благо тот сам звал. Со скотиной и скарбом не в тягость будут, а с другими живя от жреца она обезопасится. А то и Эльнармо без дома и она пропасть может. Чем больше она перебирала варианты, тем ярче высвечивался этот единственный. Землянка, пещера как у волка, пустая берлога выпрошенная у Хозяина... все не то. Заря закусила губу. Надо чуть переждать. А потом к жрецу с повинной... Поговорить, подчиниться разок его силе, если все станет совсем плохо и перезимовать в доме отца Лиса. Уж от него она отобьется. Сазан несмотря ни на что слово «нет» понимал хорошо. - Мне нужно будет уйти завтра, - проговорил он. Закончив заплетать волосы, эльф поднялся и остановился у входа в пещеру, смотря на то как постепенно темнеет лес снаружи. Солнце опускалось все ниже, сменяясь на короткую летнюю ночь. Если он вспомнил правильно, то проблема с домом и с зимовкой, о которых говорила Заря будет решена, - Не думаю, что ты заблудишься, но не уходи далеко отсюда, - Эльнармо прислонился плечом к стене, - Я могу не успеть вернуться так быстро как сегодня. Знахарка замерла смотря на эльфа. В свете заходящего солнца его тело будто подсвечивалось, и вкупе с меховым одеялом как юбка закрывающем его ноги, эльф смотрелся абсолютно чуждым людям созданием. Дитя леса, мелькнула восхищенная мысль. Заря только вздохнула. Красивый, хоть и опять грязный. До дрожи в руках захотелось опять отмыть и расчесать эти волосы. Даже у нее они были не такими длинными. Она горько подумала, что случайное лечение четыре года назад не перекрывает неприятностей свалившихся на оборотня из за нее. Она просто не имеет права так его обременять. - Эльнармо... - голос подошедшей женщины, остановившейся в шаге от него, был полон стыда. - Эльнармо, я... не смогу с Лисом пережить в лесу зиму. Я подожду пару дней и вернусь, поговорю с Марием. Не убьет же он меня... от такого не умирают. Лису нужен всего год... тем более, если я поживу в деревне среди людей, жрец не сможет при всех мне что-то сделать. Тебе не надо все бросать. Я скажу, что твое превращение это мое ведовство. Мне простят. Я не хочу быть обузой... - Сможешь, - эльф повернулся и, чуть замешкавшись, поднял руку, легко касаясь пальцами щеки Зари, - Я обещаю. Я вспомнил одно место здесь в лесу, если оно откликнется мне, то тебе не нужно будет возвращаться, - подавшись вперед, он осторожно убрал за ухо выбившуюся прядь рыжих волос. Янтарный взгляд снова поймал зеленый, голос Эльнармо изменился, было понятно, что он будет драться за Зарю и Лиса до последнего, - Марий не та цена, которую можно заплатить. Его кровь, но не твои слезы, Amaurea. - Эль..нармо, я... - сердце пропустило удар и зачастило, а кровь прилила к щекам, пока знахарка не отводила взгляда от желтых глаз, отчетливо ощущая и тепло его тела рядом и скользнувшее по щеке прикосновение, разбежавшееся по телу тысячей мурашек. "Дура старая" отчетливо проскочила мысль, сработавшая не хуже удара по голове. - С-спасибо тебе, - взяла себя в руки женщина, с трудом отведя взгляд. - Я.... спасибо. - Не тревожься, Amaurea, просто поверь мне, - немного постояв, все так же не убирая руки, эльф шевельнул пальцами и несильно дернул знахарку за мочку уха. Перехватив ее недоуменный взгляд, он негромко рассмеялся, - Ты как птенец, который первый раз выглянул из гнезда, и боится того, что увидел. Не бойся, смотри, - Потянув Зарю за плечо, Эльнармо поставил ее перед собой и поднял руку, показывая на темное небо. которое начало покрываться звездами, - Это твой мир, Amaurea. Знахарка последний раз себя чувствовала такой юной и неопытной много, очень много лет назад. Рядом с эльфом она начинала себя чувствовать как будто ей есть за кого спрятаться, когда мир вокруг становится слишком страшным. В небе все ярче становились звезды, звенели в траве, звонкие в лесной тишине, кузнечики и глухо ухнул вылетевший на ночную охоту филин. Этот мир был полон спокойствия и обещал новую жизнь. Заря не думая даже о своих действиях, сделала крохотное движение назад, прислонившись к эльфу. Было так естественно это сделать, так логично. Так же естественно и его руки легли ей на плечи, чуть прижимая к себе, делясь теплом. Это было как будто оказаться дома. Мир стал сразу надежнее. Говорить не хотелось. Вместо этого она просто подняла руку, накрывая его пальцы на своем плече и чуть их сжимая. "Друг это тоже хорошо" подумала она с благодарностью. Эльнармо негромко рассмеялся, чувствуя изменение настроения знахарки. Он положил подбородок ей на плечо, для этого пришлось чуть привстать на носки. Немного помолчав, эльф улыбнулся. - Тебе понравится этот мир, я обещаю тебе. Веришь? - эльф протянул руку вперед и чуть слышно свистнул. На пальцы опустилась маленькая полусонная пичуга. Устроившись поудобнее, она посмотрела на Зарю и начала негромко напевать свою тихую ночную песню. - Тебе верю, волшебный волк, - улыбнулась птичке знахарка, счастливо вздыхая. - Просто так непривычно доверять кому то кроме себя. Спасибо той зимней ночи. Как я рада... Она не договорила, но ее расслабленность сказала сама за себя. Заря старалась не двигаться, чтобы не спугнуть ни птичку, ни эльфа. Его подбородок на ее плече, рука почти обнимающая ее за талию... "А ведь он меньше меня!" только сейчас поняла женщина и опять смутилась своих недавних желаний. "Я выше него, человек и даже мыслить не должна ни о чем. Со жрецом уже домечталась. Дружба не менее редка и драгоценна чем желания плоти, так цени это, глупая баба!". И отпустив сожаления, она наслаждалась этой ночью, спутником и восторгом от неизвестности будущего. - И я, - негромко отозвался Эльнармо, чуть встряхивая рукой и отправляя птицу в полет. Птаха на мгновенье замолчала и тут же продолжила свою песню откуда-то из темноты. Постояв еще немного, эльф будто с сожалением отодвинулся от знахарки, делая шаг в пещеру, - Ложись спать, Заря, завтра будет длинный день, - тонкая рука скользнула с плеча по спине, а шею в последний раз коснулось теплое дыхание. Знахарка кивнула и развернувшись пошла к своим вещам. - Сейчас вернусь, только до ручья дойду, - предупредила она, доставая полотенце и мыло. - Я быстро. Если бы тут был Лис, он бы уже ныл и отбрыкивался от обязательного мытья, а предлагать мыло оборотню после такого красивого момента было стыдно. Чуть пригоревшую и остывающую рыбу она съела, осторожно подцепляя палочкой, чтобы не испачкаться, после того как вернулась чуть озябшая, немного мокрая, но довольная. Эльнармо вышел из дальней комнаты и улегся у затухающего костра. Он снова перестал выглядеть как эльф, все таки в волчьем мехе было теплее спать на полу, а кровать оборотень оставил Заре. - Я оставил мех там, чтобы ты не замерзла, утро будет свежим, - опустив голову на лапы, Эльнармо посмотрел на знахарку, - Я уйду рано. Поймаю тебе что-нибудь на завтрак и уйду. Не волнуйся. Я вернусь к вечеру. - Ты такой добрый, - погладила его по голове знахарка. - Я оставлю котелок с травами завариваться. Выпей с утра, там девятисил, он укрепляет, и мята с беломорником, чтобы повкуснее было. Знахарке тоже было легче когда он был в волчьей шкуре. Исчезало много сомнений. Так что без раздумий волка еще раз погладили ее руки, пропуская густой мех между пальцев, и потом обняли его за шею. - Очень добрый, - еще раз сказала Заря и поцеловала волка в холодный нос. - Спокойной ночи, Эльнармо. Ласковая улыбка и его гостья ушла в свой закуток, заплетая на ходу мокрые волосы на ночь. Ночь была спокойной и тихой, утро было таким же спокойным и немного туманным. Бесшумно поднявшись, Эльнармо заглянул в комнату и несколько секунд молча смотрел на спящую знахарку. Подойдя ближе, он потянул зубами край одеяла, который сполз с плеча, поправляя его и исчез в утренних сумерках. Потянув носом из стороны в сторону, волк неторопливо побежал по едва заметной звериной тропке куда-то в чащу. У остывшего костра Заря утром нашла тушку кролика и сломанную ветку, украшенную мелкими синими цветами. Волк вернулся к ночи ближе и еще на подходе к пещере унюхал непонятно откуда взявшийся запах тушеного мяса и овощей. Дома его ждал котелок с крольчатиной и чем то вроде рагу. Принюхавшись он определил дикий лук, листья горчицы и щавель, но котелок был доверху полон и какой то еще зеленой, довольно вкусно пахнущей массой. Из соседней пещерки тихо вышла Заря и негромко рассмеялась глядя на подозрительно принюхивающуюся морду волка. - Пастушья сумка, белая марь, щавель, горчица и лук для остроты. И немного сердцевины бузины, - кивнула она на две маленькие каменные чаши с белым содержимым. - Это на сладкое. Ты сначала поешь или сперва ванна? Сама знахарка уже видимо успела ее принять, хотя откуда в лесу взялась такая роскошь это был вопрос. Мылась она явно не в ручье. Кожа была розовой и знахарка совсем не мерзла как после вчерашнего омовения на ночь. - Не буду спрашивать откуда ты ее взяла, - покачал головой волк, который похоже был доволен произошедшим днем, - так что ванну, а потом есть, - пройдя в комнату, он подождал пока Заря выйдет и перетек из формы в форму, меняя шерсть на меховое одеяло. - Надо тебе одежду сшить, - задумчиво сказала знахарка доставая из прихваченных вещей полотенце и гребень. Заметив брошенный эльфом взгляд на предмет его мучений в тот раз, женщина твердо сказала: - И расчешу! Полуголого эльфа потянули к ручью, но чуть вбок, вниз по течению, где обнаружилась заложенная камнями запруда, куда медленно сочилась вода из ручья создавая природную ванну. Вода в запруде была еще теплой, видно не успела остыть после купания женщины. Знахарка, а вернее неинициированный стихийный маг сунула руку в воду и сосредоточилась. Над водой возник вскоре парок и она удовлетворенно сказала: - Залезай. А я тебя потом вычешу. - Потом сошьешь одежду, - отмахнулся от слов Зари Эльнармо, с интересном рассматривая ванну, которую сделала знахарка, - Из одежды очень неудобно выбираться волком, а я пока не могу отказаться от этой половины своей натуры, - раздевшись, эльф с тихим стоном сполз в горячую воду, которая мгновенно расслабила натруженные за день мышцы. В темноте уже начинали летать первые светлячки, на земле сидела почти не видимая Заря и поочередно расчесывала длинные пряди волос нежащегося в воде эльфа. Эльнармо было сейчас так хорошо, что ему даже было лень шипеть в те моменты, когда рука знахарки чуть сильнее чем нужно дергала спутанные волосы. А когда Заря стала уже просто перебирать мокрые пряди, он только прикрыл глаза и улыбнулся, устраиваясь удобнее. Ему пришлось дать немаленький крюк прежде чем эльф нашел то, что искал. Издалека сегодня Эльнармо видел старого медведя, который чему-то учил невидимого в траве мальчишку. Он хотел рассказать об этой встрече Заре, но сейчас ему было лень даже просто шевелиться. Расчесанные волосы водорослями плавали вокруг в теплой воде. Рука знахарки опустилась в воду и самодельная ванна стала опять почти горячей. - Эль... Эльнармо, - потянула его ласково за кончик длинного уха Заря. - Не спи. Вот мыло и полотенце. Приходи есть, когда закончишь. И погладив его по голове как будто он снова волк, женщина придерживая юбку встала и исчезла. Только шуршание хвои под ногами и треск незаметных в темноте сучьев отмечали ее путь к пещере. Кажется уже их пещере. - Куда же я денусь, - фыркнул эльф, когда шаги Зари затихли в темноте. Лежать вот так и ни о чем не думать было как-то непривычно. Оборотень откинул голову и посмотрел на заполонившие небо звезды. Последний раз он мог позволить себе так расслабиться сто или двести лет назад. Губы Эльнармо тронула едва заметная улыбка. Он давно научился не строить планы на будущее, не загадывать вперед, а просто наслаждаться каждым днем, которым он давно потерял счет, вот и сейчас, эльф просто лежал, лениво шевеля пальцами в воде и ни о чем не думая. Из воды он вылез когда она уже остыла. Обтеревшись и выжав волосы, Эльнармо завернулся в одеяло и вернулся в пещеру. Завтрашний день будет еще более долгим, а ранним утром он хотел наведаться в деревню, у него осталось одно неоконченное дело. Несмотря на отсутствие овощей, рагу оказалось вкусным. Пастушья сумка была похожей по вкусу на капусту, хоть и без характерного запаха. Волокнистая сердцевина бузины была сладковатой и с чаем была в самый раз. А молчание и редкие вопросы знахарки не напрягали, а наоборот делали полумрак пещеры более уютным. И эльф, и человек после ужина одинаково сидели распустив волосы для просушки и смотрели на догорающие угли костра. - Спать пора, - наконец констатировала знахарка и встала. - Спокойной ночи, Эльнармо. - Доброй, - продолжая смотреть в угли костра отозвался эльф. Дождавшись когда знахарка уснет, он бесшумно выскользнул на улицу. Вернулся он уже под утро и долго отмывал себя от жирного черного пепла и запаха пожара. Удостоверившись, что Заря так и не проснулась, он свернулся клубочком у входа в пещеру и закрыл глаза. А в деревне наутро люди нашли сгоревшую почти до основания баню у домика ведьмы и выгоревший до костей человеческий скелет на пепелище. ……………… Утро было теплым. Проснувшаяся Заря, долго улыбалась закопченному своду пещеры и случайно залетевшей туда летучей мыши. Выглянув в большую пещеру, она увидела при входе спящего и еще мокрого волка. Рыбачил? Но добычи нигде видно не было. Решив что даже у сильных волков иногда бывают неудачные дни, знахарка тихо переступила через лежащего волка и взяв котелок и корзинку ушла к ручью, где еще вчера нашла заросли малинника и судя по пятнам на ее юбке кусты черники. Сейчас было самое время проверить. Солнце начинало пригревать, настроение зашкаливало за пометку «великолепное» и хотелось скакать и петь как маленькой девочке. В котелок полетели листья и ягоды поздней, уже сходящей земляники и веточки малины и дикой мяты. Вода в котелок, зов стихии и вот уже заваривается настой. Знахарка счастливо рассмеялась. Всегда она обращалась к своему дару втихаря, редко, когда точно не было чужих глаз. Ей казалось, что легче вскипятить воду на обычном огне, чтобы не попасться на глаза сплетникам, а тут за последние дни она обращалась к дару чаще чем весь месяц. Обняв корзинку, она углубилась в заросли малины. Проснувшись волк громко зевнул, показав миру белые клыки и заглянув в пещеру своей гостьи не обнаружил. Но пропажа обнаружилась почти сразу. Со стороны ручья донесся шорох и из-за кустов вышла знахарка. Сейчас она сама была похожа на только обернувшегося оборотня. Рубашка с распущенным воротом и закатанными рукавами, небрежно подоткнутая юбка в пятнах раздавленной черники, исцарапанные в малиннике голые ноги, мокрые и с налипшими на них травинками. В распущенных волосах запутались сухие листочки и незамеченная ею колючая веточка малины. Знахарка посмеивалась от кружащихся вокруг стрекоз, одна из которых чуть не села на забавно сморщившийся конопатый нос. Встряхнув головой, женщина пошла дальше, пока не замечая проснувшегося волка. В одной руке она несла прикрытую платком корзину, а во второй котелок с водой. Эльнармо, с усевшись на входе, зевнул и потянулся. Ночное приключение вымотало его почти полностью, но оборотень чувствовал какое-то моральное удовлетворение. Он очень надеялся, что кости, которые он подбросил в сгоревшую баню, посчитают все таки костями Зари и хотя бы на некоторое время отстанут. Особенно он надеялся на глупость и фанатизм Мария. Фыркнув, Эльнармо все таки вышел на улицу. Бесшумно пройдя к реке, волк сел на берегу, следя взглядом за возвращающейся Зарей. - Aiya, Amaurea, - проговорил он негромко, когда она подошла поближе. Дернув ухом, волк отогнал стрекозу, которые прилетели следом за знахаркой. - Доброе утро и тебе, волшебный волк. Знахарка улыбнулась, блеснув улыбкой. Подойдя к нему, она осторожно поставила котелок и корзину и потрепала его по голове. - Ты был такой усталый, я решила тебя не будить. Поэтому сама сходила на охоту. Если бы было время на сушку, то можно было бы напечь лепешек из сыти или нарвать для них рогоза, но раз мы тут ненадолго… Она сняла платок с корзины. – Ягоды. А в котелке земляничный вар. - Да, - кивнул головой волк, - Завтракаем и уходим. Ты же хотела посмотреть сегодня на Лиса, нам как раз по пути, - Эльнармо замолчал, решив пока не рассказывать куда он поведет Зарю. Он почему-то не сомневался, что сначала она испугается, а потом ей понравится. Завтракали они на траве под все теплеющими лучами солнца. Встрепанная рыжая ведьма и почти голый, взъерошенный эльф-оборотень. Два самых страшных пугала этих мест сидели рядом и являли собой картину полного умиротворения. И ничего лишнего. Только костер, ягоды, их молчание и спокойствие леса. После завтрака были такие же неспешные и ленивые сборы, будто не уходить они собирались отсюда, а просто прогуляться. Эльнармо настоял на том, что с собой сейчас они берут только то, без чего в лесу не прожить, хотя по его мнению таких вещей у них не было и можно было идти вообще без всего. Сборы, наконец, завершились и знахарка и оборотень, принявший свое волчье обличье, неторопливо отправились на прогулку. …….. Марий метался по Храму, и то с размаху кидался на колени, пытаясь забыться в молитве, то снова бросаясь в бег от стены до стены. С тех пор как он очнулся от забытья на полу в бане у домика ворожеи, он не знал покоя. В себя он тогда пришел голый и замерзший. Восстановив в памяти события, он чуть не взвыл – демон. Этот пес или волк так ему не понравившийся с первого взгляда – демон. Интуиция его не обманывала. Он говорил, он оборачивался, он заколдовал его женщину и его ребенка. Испаскудил его будущее. Заря не могла бы ему отказать, он знал что ее тоска такая же сильная как и его. Смотрел ночами, подходя к домику, как она вздыхает, обнимая себя за плечи и плача иногда на лавке у ворот глядя на хороводы у подножия холма и на парочки, бесстыдно целующиеся у границы Леса. Как он хотел подойти и успокоить ее и себя! И как он сдерживался… как он держал себя годами! Дождался. Дождался, что дикая тварь из дикого леса, исчадие бездны и тьмы увело его женщину! Его, потому что даже околдованная, даже ушедшая с перевертышем, она позаботилась о нем. Укус бесчестной твари не болел почти и не кровил. Когда он очнулся к ночи, все плечо дергало, но кровь не сочилась, и только подтеки зелья и валяющаяся рядом склянка, показывали кто о нем позаботился. Одежды правда не было… Но ночь и это прикрыла. В домике знахарки было все вверх дном, его мантия кучей изорванных тряпок валялась на полу у печки, рубашки и штанов не было. И не было его Зари! Он упал тогда на постель, хранящую еще запах его ведьмы, и катался по ней, подвывая от невозможности обнять Зарю, сделать своей, подчинить ее пылающей в нем страсти. Придя тогда к себе ночью, перебежками, одетый в найденную в переворошенном сундуке знахарки ночную рубашку, он свалился почти на сутки. Его трясло, бил озноб и проваливался он в сны похожие на явь. Он, жена, сын. Он, Заря и Лис. Он в огне и пламени разъярённых богов, карающих предателя. Прохладная ладонь знахарки на лбу… горький поцелуй ее губ, несущий на себе запах и вкус лесных трав. - Проснулись, отче? Открыв глаза, он обнаружил мокрую тряпку у себя на лбу и бабу из деревни рядом. В руках та держала горшок с отваром. - Уж так мы испугались то! – запричитала она. – Мечетесь, бредите. Ворожею все зовете. Отвар то от жара мы нашли – туточки запасы все подобрали. Вот выпейте еще, чтоб получшело. Жрец отмахнулся пренебрежительно от горшка, чуть расплескав жидкость. – Ворожея где? – отрывисто спросил он. - Осторожнее – прикрикнула на него баба и смутившись своего порыва, пояснила. – Нету Ворожеи то боле. Отвара тоже значится не будет. Поберечь надоть. - Что значит не будет? – мрачно спросил жрец. – Далеко не уйдет она. Сын то ее тут вроде. Найдем. - Да ушла она к богам, али в преисподнюю, - пояснила добровольная помощница. – Сгорела ее баня. И она вместе с ней. Ночью полыхнуло, а утречком пошли к ней болезные за припарками, а нетути ее. Пошукали и в сгоревшей бане только косточки и нашли. Вот жуть то?! Где теперь ведьму то искать… - закручинилась она и только когда жрец сполз опять на постель испуганно запричитала. - Отче, отче, что худо вам? Но Марий уже погрузился во тьму беспамятства, где только там он мог быть с семьей. Он, жена и сын. Он и жена… Заря… И что теперь оставалось? Только молиться… не отпускало его. Пробовал он, оправившись спустя неделю, хоть Лиса себе вернуть, но… - Так не знаю я! Знать не знаю и ведать не ведаю про мальчишку! – сварливо отвечала мать Зари. Марий долго вглядывался, ища знакомые черты знахарки в этой старой, жилистой женщине и не находил. Будто действительно лесные духи принесли в эту семью крестьян его огненную ведьму. - Уже лет восемь как вообще ее не видели, - продолжала старуха, легко придерживая за рога помекивающую козу. – И не надо нам такого! Из-за нее еле остальных дочек замуж пристроила – не брали, ведьмину кровь подозревая. Померла и Лес с ней. А мальчонка появится здесь, тебе приведу жрец, мне без надобности такой приплод. - И то хорошо, - бросил Марий разворачиваясь и уходя с хутора. Медовый холм был далеко от его селения. Идти было долго и размышлять никто не мешал. И куда она дела мальчишку? Неужели… он замер. Неужели она могла отправить его учиться в лес к этому демону в волчьем обличье? Могла. Заря она же такая… была. Жрец даже застонал. Ведуна хотела сделать из него вот и нашла учителя. Могла же случайно или намерено выколдовать его из чащи лесной, гибельной! Жрец не был дураком и понимал, что хоть его ведьма не колдовала на людях, но чего-то такое умела. Лиса учила и вызвала ненароком. Как мальчишка сказал? «Я нашел, значит моя». Жрец присел на пригорке и посмотрел на тянущуюся ленту дороги. На поклон к охотникам идти. Пусть ищут в лесу несчастного. А он… с божьим словом и главное с божьим огнем вырвет своего, да своего Лиса из лап проклятого демона! - Это… посмотрим конечно, – отводя глаза кивнул Сазан дыша на жреца перегаром. Он пил уже неделю с тех пор как узнал про сгоревшую баню. Белянка, его жена, не в меру раздобревшая, обычно с вечно недовольным лицом, наоборот радостно носилась вокруг подавая пришедшему жрецу все что было в доме. Она единственная надела по сгоревшей знахарке траур. Радость какая. Померла. Не грех и одежду темную одеть, чтобы все помнили, что пережила она ведьму рыжую. И бастрюк ее пропал, ну разве не счастье? - Только… это. Отче. Не пойдут его искать. В заповедную рощу могла отвести. А нам туда ходу нет. – Сазан посмотрел в стакан и ничего там уже не обнаружив, вздохнул и подпер голову рукой. - За сына не боишься? – хрипло спросил Марий зверея и желая приложить это все еще красивое лицо об стол и трепать за светлую бороду до тех пор, пока тот не придет в себя. - Если он в Лесу на обучение отдан, то нет, - Сазан упрямо покачал головой. – Сам в лесу обычном посмотрю и других попрошу. Но если он там по доброй воле, то пусть его… Ведуном будет. Лучше чем так… - кивнул он, чуть не падая, на сидящих в ряд на лавке детей. - Я тебе, иродище поганое! – махнула на него полотенцем Белянка. – Спать иди, пьянь! Марий сделал что мог, чтобы забыть. Похоронили знахарку без него. На границе с лесом теперь был неприметный холмик, на следующий год он уже будет незаметен под ковром из травы. Марий часто просиживал у него одинокие вечера. Скотину и полезный скарб прибрала к рукам радостная в своем горе Белянка («Не чужие мы ей были! Вона и сына она прижила от моего Сазана! Пущай ее добро наследничка и дожидается! Старший же сын… был»). Домик в своем запустении был жалок, как и он сам. Ночную рубашку Зари он теперь хранил у себя, как и ее подушку, иногда сжимая ночью так что из нее вылезали перья. В некоторые вечера к нему присоединялся на могиле Сазан, как всегда с бутылью мутного самогона. Марий гонял его, по первости… а потом принял. И его, и бутыль. Говорил больше Сазан. Только об одном не желал слушать Марий. О похоронах. Ему все равно не верилось, что рыжая ведьма может быть мертва. Может сгореть. - И не от моих рук! – простонал он однажды, отставляя бутыль и утыкаясь лицом в колени. - Смерть жуткая, - пьяно всхлипнул рядом Сазан. – Одни косточки… - Слышать не хочу! – оборвал его жрец. Что-то в словах охотника его цепляло, но было так больно. Тяжело. Потом. Зато сны стали другими, не тягуче сладостными, не сжирающими тело, а бередящими душу. Семья. Жена. Теплая и родная. И кого за это проклинать?!