Дар Леса

По течению реки. Почти эпилог Эльнармо, прижимающий к себе вздрагивающую Зарю, только раз оглянулся назад, когда мимо него на расстоянии вытянутой руки просвистел странный клинок, рассекший надвое молодое деревце. Еще один почти достал беглецов, Эльнармо удалось уклониться в последний момент. Уже спрыгивая за край обрыва и начиная скользить по влажной глине вниз, эльф присел, стараясь удержать равновесие и свистнувший над головой синий, сдобренный ненавистью жреца клинок, только обрезал кончик его косы. Выругавшись, эльф крепче прижал к себе женщину и, на ходу бросив несколько слов, птицей взлетел в лодку. Освобожденная от пут травы и подгоняемая ветром и течением она быстро отошла от берега и через пару минут скрылась за поворотом. - Эль... Эльнармо, - жарко зашептала все еще обнимая его на шею, прижимающаяся Заря. - Как страшно было. Эль... я... я тебя... - Мама! - врезался в них Лис, обнимая Зарю с другой стороны за спину. - Прости меня! Эльнармо, как хорошо что ты есть. И ты меня прости! Я только хотел... Лес...еще раз! - перенервничавший Лис опять пустил слезу, на этот раз облегчения. Заря отмерла и отпустив шею Эльнармо за которую цеплялась как за спасательный круг, опустила руку гладя Лисенка по голове. Все трое были грязны как дикари, Лис и оборотень перемазанные в глине, а она сама в земле и хвое. Чистенькой, довольной всем троицы не было. - Elye melissenya, - одними губами, чтобы не услышал острый на ухо Лис, проговорил Эльнармо и запрокинул голову, подставляя лицо тугим струям дождя. Гроза расходилась, тучи, прорезаемые острыми солнечными лучами, таяли будто их и не было, лишь над тем местом, откуда они отплыли все еще сверкали молнии и грохотал гром. ( - Возлюбленная моя. (Наконец то он это сказал!) Оборотня потянула за собой севшая на палубу Заря, обнявшая одной рукой Лиса, а другой притянувшая его к себе в поцелуе. - Люблю... - прошептала она, скользнув губами по его щеке и начиная баюкать сына, сползшего ей на колени. Лис обнимал ее за ноги. До этого он не чувствовал так сильно свои ожоги, а теперь... теперь заболело все, и они, и отбитый на обрыве зад и сильнее всего внутри болело самолюбие. - Я думал, я сильный стал! - выплакивал он матери свое горе. - а я всех подвеееооол! Постепенно теплевший дождь смывал грязь и слезы, и закрывал небольшой кораблик от чужих взглядов поднимавшимся от земли туманом. Эльф улыбнулся и пройдясь по палубе, вытащил из под борта небольшой навес, которым укрыл Зарю и Лиса. Разувшись и сбросив начинающую промокать куртку, он встал к рулю, направляя лодку на середину течения. - Ты не подвел, Лис, - проговорил Эльнармо, посматривая на мальчишку, который постепенно успокаивался, - Это должно было случиться рано или поздно. То, что я сделал прошлой весной, не могло долго дурить Мария. Странно, что он понял это только сейчас, думал раньше придется, - он пожал плечами и улыбнулся Заре, - Зато мы кое что поняли, правда, Amaurie? - Что поняли, мама? - любопытный Лис не мог не влезть. Заря его легонько ткнула в нос. - Что мы с Эльнармо больше не одиноки. Говорить что то еще друг другу было бессмысленно. Самые главные слова были сказаны. Признание и ответ совпали и жизнь становилась значительно более яркой... Лодка плыла по течению, впереди ждала другая жизнь, а тепло близкого сердцу рядом обещала в этой жизни счастье. ………. Жрец стоял на коленях и истерично смеялся, смахивая иногда влагу со слезящихся еще глаз. Щит окружал его, отделяя от грозно покачивающегося медведя. - Дикие твари! – выплевывал Марий слова. – Позарились! На семью мою! - Опомнись несчастный, - пророкотал медведь. – Нет у тебя семьи и не было. Вера твоя насквозь в душе проросла, на другое места не оставила. Заришься ты. На чужое – старыми богами им подаренное, на счастье выстраданное! Смирись и я прощу тебе смерть старого духа. - Изыди, дикая тварь! – Марий протер глаза и, держась за живот встал. – Одержимость у нее это! Столько лет рядом была, меня привечала, моя она! Глаза ее болотные… руки… - жрец опять застонал, сгибаясь в три погибели. - Тебя не привечали, глупое существо. Тебе походя подарили немного тепла, и это ты принял за любовь. Похоть в тебе бьется, не любовь. Ты как все людишки – чтобы полюбоваться цветком, срываете его, чтобы понюхать и выбросить через минуту. Забудь. Вернись в деревню и я прощу тебя. - Моя, все равно моя! – крикнул Марий, почти оскаливаясь в морду зверя. В медведя полетел еще один льдистый клинок, заставивший его зареветь, тряся раненной лапой. - Зато ты мой теперь человечишка! Лес станет для тебя последним приютом! ….. Марий шел и шел по лесу, периодически падая без сил. Он шел почти сутки, держась только на своем упрямстве и ЦЕЛИ. Медведь мелькал то тут, то там за деревьями, поэтому щит опускать было нельзя. До деревни оставалось уже совсем недолго, когда медведь рыкнул: - Всякий зверь и птица лесная, всякое дерево да услышат! Нет тебе, жрец прощения. Смерть твоя будет тебя ждать в любом лесу этого мира. Я сказал. Как Марий дошел до селения, он не помнил, осознал это только когда подхватили его чьи то руки. Уснул он сразу же как только ощутил себя в окружении людей. ……… - ….И что это за новоприбывший, что о нем надо говорить со мной? – брезгливо спросил настоятель столичного Храма, глядя сквозь окно на стоящего в храмовом дворике явно сельского жреца. Фанатик не иначе, изможденный, обросший, как глаза горят отсюда видно. Отец Картий не привечал таких. В столице требовался другой подход, не запугивание, а лесть и понимание маленьких человеческих слабостей. - Из северных окраин. Сан принял в семнадцать после послушания. Он смог трансформировать «меч»! Во что-то вроде клинков карающего света. Слова секретаря настоятеля заинтриговали, и он с большим интересом уставился на провинциального собрата. - Интересно. И как обнаружил? - Говорит, что разыскивал демона околдовавшего женщину. Нашел и в схватке, когда боль не позволяла ему двигаться, от отчаяния боги открыли ему эту возможность. - Великолепно, - только и сказал настоятель улыбаясь. – Пусть обучает наших собратьев сопровождающих армию. Им уже сообщили? А он туда кстати не хочет? - Да сообщили, – кивнул секретарь. – Нет. Он в армию не собирается, жаждет продолжать искать этого демона и ту женщину. - Женщину, - усмехнулся настоятель. – Понятно. Разумеется, только ради спасения ее души. - По сообщению отца-келаря, - ехидно улыбнулся секретарь, - во сне он зовет какую то Зарю и просит ее вернуться. Я осмелился послать сообщение о нем Карателям. Он также продемонстрировал владение не только «мечом» и «щитом», но сдерживающей магию сетью. Да и фанатизм его легче будет направить при поиске крамолы. - Отлично, Бран, - согласно кивнул настоятель. – Пусть сидит в подвалах Инквизиции. Самое ему там место. И распорядись чтобы ему подсунули пару прихожанок посимпатичнее и послушника какого приставь посмазливее. Фанатизм в рядах Карателей… это хоть и полезно, но и опасно. - Да, отче, - записал себе пометку секретарь. – Хотите контроля? - Конечно. И пусть последят как он ведет допросы женщин. У всех есть маленькие слабости. Ими надо пользоваться. А если он будет послушен… тогда можно будет и помочь ему в поисках его личного демона… Конец первой части...