Дар Леса

Время выбирать На обед странная пара человека и волка остановились на берегу небольшого лесного озера, о котором Заря даже и не подозревала. Окруженное почти непроходимой чащей, оно переливалось на полуденном солнце прозрачной водой. На другом берегу она успела заметить олениху, которая собиралась утолить жажду, но заметив пришельцев, скрылась в лесу, мелькнув среди веток белым пятном хвоста. К вечеру они вышли на знакомую знахарке поляну с кругом замшелых камней и прошли дальше в заповедную рощу, где, как в их первую встречу лежал на нагретом солнцем камне большой медведь. - Мама! – маленький вихрь в виде грязного и абсолютно счастливого Лиса, чуть не сбил ее с ног и заскакал рядом. – Мама, я так рад! Тут весело и я уже так много узнал! Как звать зверей, как отпугивать людей, как слышать деревья… Хозяин такой старый! - Не старый, а древний, маленький несмышлёныш, - пророкотал не раскрывая глаз нежащийся на уходящем уже солнце Хозяин Леса. – Глупый как те кролики, которых ты научился сегодня призывать. - Да, мама, они такие глупые! – пропустил мимо ушей замечание Лис, сосредоточенный только на своих восторгах. – Только об одном и думают! Знахарка смутилась и немного напряженно посмотрела на сына. – О траве! – радостно сказал ребенок и счастливо рассмеялся. Заря облегченно выдохнула и, поймав мельтешащего вокруг мальчика, крепко обняла. – Ты такой молодец, Лисенок. Я тебя так люблю! - А ты навестить? А что ты мне принесла вкусного? – с детской непосредственностью перешел на интересующий его вопрос Лис. Вот тут знахарка покраснела как маков цвет. – Ничего не принесла, малыш. Я была в гостях у Эльнармо. Поругалась с Марием и теперь тоже поживу тут в лесу. Собираться быстро пришлось. Но я в следующий раз принесу тебе лепешек. А что ты сегодня ел? - Я себе кролика зажарил, - немного поумерив пыл, ответил Лис. – Только его Хозяин убивал, а то мне жалко было. Я же его сам позвал. - Это пройдет…- сонно донеслось от мохнатой туши. – Все проходит… и доброта, и жалость, и детство. Хороший детеныш… - И трав собрал, только ел сырыми. - А у тебя живот не болит? – всполошилась знахарка, опять начиная напоминать наседку над цыпленком и ощупывая сына. - Мам! Ну, мама же! – отбрыкивался Лис, смущенно косясь на медведя и волка попеременно. – Я же большой уже! Я только правильные части ел! Мам! Ну не болит ничего! Заря видя реакцию сына перестала его тормошить, тоже понимая что вцепилась в ребенка от желания почувствовать хоть себя опять хоть сколько-нибудь значительной. - Прости малыш. Она встала с колен и поклонилась медведю. – Благодарю за заботу о сыне, Хозяин. Эльнармо только тихо фыркал, стараясь не сильно отвлекать Зарю от общения с Лисом. От нее он память людскую отвел, ненадолго, но отвел. Деревенские, конечно, может и рады были избавиться от ведьмы, да и забот у них скоро будет много, к долгой зиме подготовиться, но жрец мог и задуматься, что не так выглядят сгоревшие. К тому же скелет, который оборотень откопал и подкинул в баню, был вообще не женским, но это то местные вообще определить не смогут никогда. А вот Лиса могут и искать. Волк отправил к Хозяину сороку с сообщением еще когда баня только занялась, чтобы не посылал он ученика в сторону деревни. Лес большой и в других его частях много всего. Пока знахарка ворковала над сыном, Эльнармо и Хозяин Леса пару раз переглянулись, но ничего друг другу не сказали, прекрасно поняв друг друга без слов. - Он способный ученик, Заря, из него выйдет хороший Ведун, - проговорил медведь, чуть приподнимаясь на своем камне и поворачивая тяжелую голову в сторону гостей, - Не беспокойся за него. Куда ты дальше, Эльнармо, ведь обратно тебе хода нет. - Yarea tirion, or lantasire, - отозвался волк, - в полудне пути отсюда на hyarros. ( - Старая башня над водопадом. Юговосток. (Скорее всего, он использовал эльфийский, потому что просто не знает как это будет на общем.) - Хороший выбор, - кивнул медведь, - Переночуйте здесь, по ночи не стоит идти туда. - Я знаю, Aira Morco, спасибо. ( - Старый медведь) Заря услышав похвалу сыну, как всякая мать возгордилась. За последовавшим за этим тисканием мальчика, тоже гордо задравшего нос и потому отпихивающем руки матери ("Мама, я же уже большой!"), она совершенно пропустила разговор волка и медведя. Хозяин Леса громко зевнул и тяжело слез с камня уходя в чащобу. - Ночуйте, - повторил он Заре. - Детеныш зайдет ко мне утром. Лис спустя несколько часов спал на лежаке из веток, только во сне отпустив руку матери. Хоть он и шумел, утверждая что взрослый, хоть и выворачивался, ойкая и возмущаясь когда знахарка его отмывала и вычесывала, но мама это же самое родное... он все таки хоть и большой, а очень скучает. Заря сидела рядом с волком, прижимаясь к теплому боку и также молча как он, смотрела на звезды. - Пора спать, - проговорил волк негромко, когда луна окончательно заняла свое место на безоблачном небе и залила окрестности своим серебром, - Утром нужно выходить. Я не хочу еще и завтра ночевать в лесу, - он покосился на Лиса, который так умаялся за день, что уснул сразу как только голова коснулась свернутого узла, который Заря положила ему вместо подушки, и зевнул, поднявшись на лапы. Он несколько раз крутанулся на месте, приминая траву, и улегся сам, сворачиваясь в клубок, будто кошка, но оставляя место для знахарки. Предлагать лечь ей рядом он не стал, но подумал, что она сама догадается и воспользуется предложением. Знахарка действительно не стала пренебрегать возможностью спать рядом с теплым и пушистым волком. Так что утро их нашло втроем. Лис укутанный одеялом, спал прижимаясь к матери, а с другого бока ее подпирал мерно дышащий бок оборотня. Первым проснулся Лисенок. Он высунул из под одеяла нос и звучно чихнул, отчего волк дернул недовольно ухом. - Мааам, - зевнул ребенок. - Я к медведю. Он по утрам сонный и можно утащить у него мед. Вкууусный! - опять он зевнул. - Таскать нехорошо, - сонно, но твердо проговорила знахарка, садясь не открывая глаз и ежась от утренней прохлады. - Попроси или добудь сам. - Ну мам! - Нет, я сказала. Давай я пойду бузины надеру и ягоды соберу. Беги умываться. - Ягоды я и сам могу... - проворчал мальчишка, морща облупленный на солнце нос. - А стащить веселее. С дерева раздалось недовольное квоханье тетерева и он внезапно замертво рухнул к ногам женщины. - Вот...ведь! - испугано поджала она ноги. - Больной что ли? Лисенок прислушался и уверено сказал: - Хозяин желает доброго утра. - Tanavala, - буркнул Эльнармо, не открывая глаз. Идея с тетеревом была хороша, но разводить огонь здесь было нельзя, а значит позавтракать нормально им удастся только когда они уйдут из рощи. Можно было, конечно, воспользоваться гостеприимством медведя, у него в глубине рощи было что-то похожее на дом, но эльфу и знахарке нужно совсем в другую сторону, - Здесь нельзя разводить огонь. Отпускай Лисенка и пойдем. Нам дальше. Выйдем из рощи, позавтракаем. (Не дословно - "Показушник") - Лисенок мой, - Заря протянула руку к сыну чувствуя как начинают закипать слезы. - Все хорошо, мама, - мальчик ластился к ней как котенок. - Медведь хороший. Уходила знахарка из чащи, вслед за тащащим ее узел с вещами волком, постоянно оглядываясь на маленькую фигурку, вздыхая и чувствуя себя одинокой и ненужной. Только пушистый хвост стукнул ее по ногам несколько раз отвлекая, и она, вздохнув напоследок, стала ощипывать на ходу их будущий завтрак.. - Птенцов нужно отпускать. Если у них есть крылья, они должны научиться ими пользоваться, - проговорил Эльнармо, опуская узел с вещами на землю. Они вышли за границу заповедной зоны примерно через час и решили все таки позавтракать. Заря ощипала несчастного тетерева еще по дороге, теперь оставалось только зажарить его. - Пять весен всего птенцу то, - тоскливо ответила Заря разжигая огонь. - Хотя лет через девять ему по деревенским правилам уже невесту можно было бы присматривать. Но все равно... Все матери немного клуши-наседки. Кто то больше, кто то меньше. Тетерев запекался, (жилистую и жестковатую дичь обмазали глиной удачно найденной и накопанной рядом, и закопали под костром), а знахарка ворошила угли и думала о своем. На какой то мысли она внезапно обняла сидящего рядом волка за шею и крепко прижалась. - Спасибо, что заботишься Эльнармо. Я уже не могу представить как я жила одна, без такого друга как ты... Оборотень фыркнул, покачал головой, но промолчал. Прикинув цифры, эльф в очередной раз ужаснулся тому насколько по разному боги наделили две, в общем-то, похожие расы. Тринадцать лет уже в женихах. В тринадцать лет эльфы только заканчивали первый круг обучения, да и то не все. Когда такие как он становились самостоятельными, люди уже были глубокими стариками. - Боялась всего и скрывалась от всех, включая саму себя, - наконец-то ответил Эльнармо на заданный вопрос. Произошло это правда когда от тетерева остались только аккуратные косточки, которые знахарка сложила горкой у корней толстой сосны, - Так же как и я, - закончил он свою мысль и снова замолчал. Дальнейшая дорога проходила в каком-то странном молчании. Казалось, что и у оборотня, и у Зари есть слова, которые нужно сказать, но одного взгляда на собеседника хватало, чтобы отложить их на потом. Пара часов неторопливого хода вывели их на берег довольно широкой и не слишком спокойной реки. Деревья подступающие почти к самому берегу не скрывали быстрое течение реки. Чуть дальше русло изгибалось, скрывая остальной вид за поворотом, но по мере приближения к нему, знахарке становился виден мост на другую сторону. Мост был нерукотворен. По крайней мере, люди такое сделать не могли. Два берега соединяли переплетенные между собою корни двух нереально больших деревьев. Над водой они соприкасались, переплетаясь в причудливый подвесной мост. За века прошедшие с тех пор как тонкие корешки стали огромными, толщиной с бедро взрослого мужчины корнями, на них успел нанестись слой земли, ила и мха, который скрепил их и сделал покрепче иной человеческой конструкции. Чем ближе они подходили к повороту и мосту, тем сильнее раздавался какой то шум. Знахарке слышался в нем то рокот толпы, хотя откуда она в лесу, то усиленный в сотню раз плеск воды. - Эльнармо, что это за звук? - боязливо спросила знахарка, почти прижимаясь к боку чуть притормозившего оборотня. - Вода, - проговорил Эльнармо и удивленно посмотрел на Зарю, которая не узнала звук водопада. Правда через пару минут до него наконец-то дошло, что знахарка никогда не наблюдала такого. Два ручья, гордо именуемых реками, да озеро между деревнями, это было все, что она когда либо видела. Пообещав самому себе, что когда-нибудь он покажет Заре океан, волк снова подхватил узел, который пришлось поставить, чтобы ответить, и мотнул головой, указывая на дорогу дальше. Мост перешли быстро, хотя Заря пыталась остановиться на середине и оглядеться, но Эльнармо настойчиво подталкивал ее в сторону берега. Неважно кто, но их могли бы заметить, а этого оборотень допустить не мог. Судя по тому как волк спешил, можно было догадаться, что конец пути близок. Шум, который до сих пор пугал знахарку, а из объяснения Эльнармо она так и не поняла, как вода может так шуметь, становился все ближе и ближе. В воздухе висела едва заметная водяная пыль. Через несколько метров они вышли на большую поляну, на краю которой, прямо на берегу реки и росло огромное дерево соединенное со своим братом-близнецом на другом берегу таким причудливым мостом. А дальше... Дальше был край леса. Вернее край этого леса. Внизу, куда с шумом падала вода из реки, зеленое море продолжалось. - Как красиво и немного страшно, - почти прокричала знахарка, завороженно оглядываясь. Подталкивания волка, который периодически бодал ее головой, намекая идти быстрее почти не действовали. Женщина замирала иногда не в силах сделать шаг, особенно сейчас, когда перед ней появился водопад. Отчаявшись, оборотень просто схватил Зарю за юбку и подтащил ближе к дереву, которое в обхвате оказалось размером с ее домик в деревушке. Как только она переступила какую-то невидимую черту, которая обводила дерево по границе кроны, стало тихо. Нет, водопад продолжал шуметь, изливая воду вниз, но его рокот перестал быть оглушающим, он превратился в негромкий отдаленный шепот воды. - Что это за место? - спросила она, трогая ствол дерева-великана. - Это, - волк подошел ближе, - Память, которая никому не нужна, и за которую многие отдали бы все на свете, - Эльнармо завернул на дерево, его перестало быть видно, но Заря все еще слышала голос, который изменился, как только волк сменил вид. - Когда-то давно, - проговорил уже эльф, - это была одна из множества, - он замялся, прикидывая как перевести слово «tirion» на общий, - мест, с которых стражи смотрели за окрестностями. Elnarmo, attea corima tirme nore laire, - вдруг проговорил он, обращаясь явно не к Заре, и снова ненадолго замолчал. Знахарка почувствовала, как что-то вокруг изменилось, будто теперь им тут были рады. Водяная морось стала будто не такой холодной, звук падающей воды звонче, а вдруг налетевший теплый порыв ветра коснулся лица знахарки и воткнул в волосы длинный лист, - Иди сюда, Заря, - Эльнармо стоял у открытой двери, которая вела внутрь дерева. За дверью была комната, запущенная, немного пыльная, было понятно, что живые тут были очень давно. На полу виднелись свежие отпечатки босых ступней, которые обрывались, становясь волчьими лапами. По краю комнаты по спирали вверх поднималась резная лестница, уводящая на верхние этажи. (- Эльнармо, второй круг Стражи леса клана Лета.) - Располагайся. На эту зиму это наш дом, - знахарка даже не посмотрела на стоящего к ней спиной, совершенно голого эльфа. Только прижала она руки к груди и охнула оглядывая просторную комнату со стойками оружия, лестницу ведущую вверх и вниз, и бросилась все смотреть, походя обхватив Эльнармо руками и поцеловав на бегу куда придется. Попала она в плечо, но, похоже, это было неосознанно, скорее знак восторга и благодарности. Через несколько секунд снизу раздалось «Да тут полно места!», «Эльнармо, спасибо, спасибо, спасибо!» и прочие изъявления восторга. Появившаяся чуть позже измазанная в пыли знахарка выглядела настолько счастливой, будто ей подарили стадо коров и племенного быка в придачу. Глядя на ее восторженное лицо, можно было легко вспомнить насколько приятно дарить подарки. Заря вся светилась, оправдывая свое имя и похоже уже не находила слов благодарности. - Обо мне никто, никто так не заботился, - наконец смогла сказать она, смотря на сидящего в пыли посреди комнаты несколько печального эльфа. – Ты моя удача. Эльнармо с улыбкой смотрел за метаниями Зари по старой сторожке и старательно гнал от себя воспоминания. Не слушая особо восторги, которые раздавались снизу, он медленно поднялся по лестнице и, остановившись на пороге одной из спален, медленно открыл дверь. Внутри было сумрачно, светильники не работали, все покрывал тонкий слой пыли. Закрыв глаза, эльф будто в омут шагнул вперед. Звуки, запахи, ощущения, все это вырвалось из глубины памяти и накрыло волной. Эльнармо пошатнулся, схватившись за край стола и неверяще уставился на собственную руку. Тонкие пальцы, затянутые в перчатку нервно сжимали край стола, который был почти доверху завален бумагами и заставлен тарелками, которые никто не удосужился донести до кухни. - Эльнармо ты не понимаешь, - тихий голос, раздавшийся со спины заставил вздрогнуть и повернуться. На пороге стоял эльф, одетый в точно такую же форму стражника, он был без оружия. - Я понимаю, Арилан, понимаю, - голос звучал как-то глухо, будто говорящий смирился с какой-то бедой. - Ты мог отказаться. Зачем это? - Не мог. Это мой долг и мой выбор. - Но Эль, - взгляд голубых, будто летнее небо глаз встретился с ярко желтыми глазами зверя и эльф, которого звали Арилан, замолчал на полуслове. - Я ухожу, Ари, - Эльнармо начал неторопливо раздеваться, скидывая вещи прямо на пол, - Передай Клариме, что, - он отвернулся и порывисто вздохнул, - Хоть нет. Ничего не говори. - Я открою портал. - Спасибо, Ари, - комната стала больше, а в нос ударили новые запахи, когда вместо обнаженного эльфа, на полу остался стоять крупный волк с янтарными глазами. Поднятая пыль заставила эльфа чихнуть и вырвала его из омута памяти. Посмотрев на грязные пальцы, Эльнармо покачал головой и полез в шкаф, в котором нашлась нормальная одежда. Надев штаны и побрезговав рубашкой, оборотень спустился обратно в зал и сел там где его и нашла Заря. Женшина на то, что ее спаситель и благодетель похоже в расстроенных чувствах, внимания не обратила. Ей казалось, что ее восторги должны разделять все. - И оно живое! Дерево! Как мне нравится! Как хорошо! Я запасов наделаю, трав насушу, сыти насобираю, овощей и муки наменяю на хуторах, чтобы в деревню не идти, и как хорошо тут зимовать будет! - Я знаю, что оно живое, - немного натянуто улыбнулся Эльнармо, - На другой стороне тоже. Посмотри, кстати, там, - он махнул рукой вверх и себе за спину, указывая на невидимого отсюда близнеца этого дерева на другой стороне реки, - склады были в той части, - послушав ее планы до конца, он опять посерьезнел, - Не ходи никуда. В деревне тебя искать уже не будут, они считают, что ты умерла, а вот Лиса наверняка будут искать. Так что лучше лишний раз вообще из леса носа не высовывать. - Ох, - сникла знахарка, вспомнив о своих неприятностях. Но тут ее догнала мысль. - А почему не будут, - удивилась она. - Уж Марий точно будет, да и болезные тоже будут смотреть. Одна ж я была на всю округу. - Я спалил твою баню и подсунул туда человеческий скелет, - повторил Эльнармо, спокойно глядя на Зарю, которая похоже от восторга пребывания в таком замечательном доме не слышала половины того, что ей говорили, - Это на какое-то время даже Мария убедит в том, что ты мертва. - Ох, - опять повторила знахарка и села на пол. Слишком много новостей, слишком много впечатлений для жительницы деревни, где петушиная драка уже событие. Комментировать она не стала, молчаливо приняв действия оборотня как должно. - Склады значит? - повторила она, пытаясь сосредоточиться на приятном. - За столько лет думаешь там что-то осталось? - Наверняка. Пыли тут не так много, а оставили это место довольно давно, значит магия еще работает. Пойдем посмотрим, - Эльнармо поднялся, отставляя стул и подал Заре руку, поднимая ее с пола. Поднявшись по лестнице на третий этаж башни, эльф толкнул дверь и вышел на небольшую площадку, с которой начинался еще один мост, из переплетенных ветвей. Такой же как и тот, что они уже встретили, он был на удивление ровным и чистым, не было даже сухих листьев, которые должны были тут остаться за все это время. Коснувшись пальцами какого-то листа, Эльнармо спокойно пошел по нему на другую сторону. Тонкие перила поднимались по краям, но служили, скорее предупреждением о крае, чем настоящим ограждением. Внизу, с одной стороны, виднелась гладь реки, а другая сторона уже нависала над обрывом. С нее открывался удивительный вид на бескрайний лес внизу. Далеко на горизонте виднелись горы. У знахарки опять захватило дух от восторга. Впереди шагал персонаж сказки, а сама она казалась себе девочкой оттуда же, попавшей в волшебный лес и встретившей говорящих животных и духов, а в конце нашедшей себе заколдованного королевича. Остановившись на середине, Эльнармо терпеливо ждал, пока Заря насмотрится по сторонам. Теперь спешить было некуда, раз уж башня признала его и открыла свои двери, то с ее помощью они спокойно переждут время, пока Лис будет учиться. Медведь сказал, что он способный, значит, время обучения можно и сократить, а потом отправляться дальше. - Пойдем, успеешь еще насмотреться, - негромко рассмеялся он, уходя с моста и исчезая за такой же дверью на другой стороне. Это дерево было похоже на первое, за исключением того, что первый этаж был без двери и его можно было назвать складом. На полу стояли ящики и бочки, что было в них внутри неизвестно, надпись давно стерлись. Но, что самое удивительное, здесь не было пыли. Будто бы последний раз сюда заходили живые только вчера. Любопытная Заря сунула нос в эльфийскую кладовую. Припасам по ощущениям была пара лет от силы. Сушеные яблоки, неизвестные ей сладко пахнувшие оранжевые плоские ягоды с большой косточкой, другие оранжевые липкие полупрозрачные ягоды, которые ходящий за ней со снисходительной улыбкой родителя, эльф назвал поочередно курагой и мандарином. В других бочках были полоски сушеного мяса, на стене висел связанный косичками лук, чеснок и какие-то неизвестные ей коренья, в одном из которых она с недоумением признала сельдерей. Она его использовала только как лекарство, да молодые листочки крошила в салат. Быстрый осмотр изыскал муку, такие же засушенные овощи как делала и она про запас, специи, заставившие ее звучно расчихаться. - Перец, - пояснила она эльфу свое недомогание. - Восемнадцать серебрушек за несколько семечек. Только раз пробовала с ним еду. У нас то его нет. Сколько же тут всего! Она сунула нос в соседнее помещение тоже оказавшееся складом, только одежды. Похоже это уже превысило какой то лимит радости, потому что знахарка как то спокойно и устало спросила: - Можно я себе отсюда тоже штаны возьму? Всегда хотела ходить не только в юбке, только блудницей прослыть не хотелось. - Придется расшивать, - отозвался эльф, который уселся на ящик и, зачерпнув горсть мелко порезанных сушеных яблок, начал их грызть, - Это все будет тебе наверняка мало. Я то высокий для своего народа и то ниже чем ты, а так бери конечно, все равно это уже никому кроме нас не понадобится. Заря кивнула задумчиво и тихо подошла к эльфу опускаясь рядом на пол. - Эль...нармо. А ты если вдруг... захочешь поговорить о прошлом. О том, что ушло... и о том, что сможешь, а главное захочешь вспомнить... Я буду рада выслушать. - Нет. Не сейчас. Прошлое это прошлое, я помню его и все. Этого достаточно, - эльф опустил руку и провел ладонью по волосам Зари, повторяя ее движение, когда она трепала его волчью шерсть, - Может быть когда-нибудь потом, - он спрыгнул с ящика и высыпал остатки яблок обратно, - Бери все, что захочешь и пойдем обратно. Ближайшие дни нам будет не до прошлого. Надо привести ту половину в приличный вид, и работы там много. - Я справлюсь, - улыбнулась знахарка. - Нет ничего такого с чем бы не справились пучок веток и горячая вода, а этого хвала Лесу и моей стихии, в избытке вокруг. Взять она сначала хотела немного. Лето же, что зря тратить запасы? Но хотелось праздника, так что набрала она и мяса на похлебку, и трав, и дорогущую специю, и овощи... изрядно получилось, особенно с незнакомыми фруктами, которых она набрала по горсти каждого - пробовать. - Сначала ототру кухню, - мечтала вслух она по дороге обратно. - А ты можешь пока смести пыль из своей спальни. Обед сделаю, отмою все... а через денек напеку пирожков и к Лису схожу. Какой он грязнющий был! Конечно ему там нравится... мыться не заставляют, волосы гребнем не расчесывают... На оборотня шагавшего впереди был после этого брошен странный взгляд. Интересно, а волосы он даст еще причесать? Тут то волком постоянно бегать не надо. А ей бы хотелось до них дотронуться, если честно признаться самой себе. Жаль конечно что она выше... и что разные они такие. Украдкой Заря вздохнула мечтательно. Ну да она не девочка, чтобы королевичей получать заколдованных. Хотя... тут уже она улыбнулась, хотя деревья вполне тянули на заколдованный замок, а Хозяин Леса на доброго волшебника. Будет потом Лису новая сказка, когда он из учения вернется... Следующие несколько часов прошли в суете и уборке. Заря заняла кухню, которая размерами была почти с ее домик, а Эльнармо занялся приведением в порядок их жилища. Первым делом нужно было восстановить светильники, которые перестали работать больше столетия назад, спальню он решил оставить на потом, возвращаться в нее почему-то хотелось не слишком сильно. Эльф нашел где-то приставную лестницу и сейчас, вооружившись острой палочкой, переходил от светильника к светильнику, восстанавливая руны и вставляя на место мелкие белые камни, которые он взял с собой со склада. Первым делом он, естественно, осветил кухню, а потом перешел в основную часть башни. Закончил свою работу эльф только ближе к вечеру. Периодически ему приходилось отвлекаться на скромные призывы Зари из кухни, которая не с первого раза разобралась как и что там работает. Основным открытием для нее стала вода, которая легким нажатием на неприметную руну выливалась из небольшого крана в раковину, растущую прямо из стены. Вторым нововведением, с которым Эльнармо сам мучился почти час, было отсутствие дров в печи. Эльфы очень, иногда даже слишком, бережно относились к природе, поэтому быстро придумали как можно избежать пустой траты дерева. Здесь на выручку пришла магия знахарки, прикосновение которой активировало огненные камни, наполняющие печь. Башни медленно, но верно вспоминали давно забытые движения. Откровенно затхлый воздух постепенно сменился на свежий, наполненный запахом леса и травы. Неяркие светильники медленно разгорались, наполняя башню светом. Единственное, что расстраивало Эльнармо, это то что в ванной, которая расположилась в подвале, вода была до сих пор холодной. Ему, конечно, было не привыкать к такому, за свою волчью жизнь он много раз купался просто в реке, но раз уж он решил пожить здесь, то очень хотел всех благ, которые могла дать башня. Вечером знахарка умудрилась уснуть прямо за накрытым столом, ожидая своего эльфа. Руки и спина болели, голова кружилась от обилия впечатлений, волшебный замок, где все предметы тоже волшебные, приобрел окончательные очертания. Конечно, несмотря на чудесный кран с водой и печь без дров, работы было полно, но… воду не таскать, дрова не искать и тем более не рубить, свет не от масляной лампы и не от лучины, да яркий еще такой! А ванна! А то, что раньше в ее понимании могло быть представлено только будочкой на задворках? Вот ведь счастье то… Когда эльф пришел ориентируясь в основном на запах готовой еды, Заря спала сидя подложив руки под голову. Даже несмотря на усталость, она продолжала улыбаться сквозь сон. Кухня была отдраена на совесть, все блестело, вся посуда сияла, а с пола можно было есть. Шустрая женщина и часть пола в жилой части успела захватить и теперь там спокойно можно было пройти не расчихавшись. То, что Заря спит, зашедший на кухню Эльнармо заметил не сразу. Сев за стол, он подтянул к себе тарелку. - Я прибрался в одной из спален, думаю, тебе она подойдет, - проговорил эльф, немного подозрительно разглядывая содержимое, - Заря? - подняв голову, он несколько секунд рассматривал знахарку и тихо рассмеялся, - Доброй ночи, Заря, - поднявшись, эльф обошел стол и осторожно подхватил женщину на руки. Знахарка пробормотала что-то совершенно неразборчивое, но не проснулась. Эльф фыркнул и перенес ее из кухни в ту самую спальню, о которой говорил. Уложив ее на кровать, он снял с нее обувь и прикрыл ноги тонким одеялом. - Доброй ночи, - повторил он еще раз и ушел, все таки собираясь поужинать. Утром Заря проспала все возможные сроки. Встала она с гудящими ногами и абсолютно счастливой улыбкой. Она даже в детстве не помнила такой заботы. В зеркале на стене, которое само по себе тоже было удивительным для нее (самое большое которое она видела было размером с ладонь) отразилась встрепанная, неумытая, но совсем не старая еще женщина. Заря посмотрелась с удовольствием в волшебное стекло. - Зеркальце скажи, кто красивее всех в Лесу? – кокетливо спросила она его, потом рассмеялась, показала язык отражению и самокритично добавила: - Не я, но и подумаешь! Распотрошив лежащий тут же узел с вещами, убежала вниз в ванную. Дни тянулись за днями. Впервые и у эльфа, и у знахарки было время, чтобы отдохнуть, не задумываясь над тем, что будет завтра. Нет и у одного и у второй были какие-то планы на будущее. Эльнармо хотел довести Зарю до любого большого города, которые наверняка были где-то на побережье, чтобы наконец-то научиться ее пользоваться той огненной стихией, которая жила в ней. Знахарка же наоборот не загадывала так далеко, ей пока было достаточно что ее Лис под присмотром и в ученичестве, а сама она в странной сказке, которая пока не думала заканчиваться. Травы собранные когда теплой летней ночью, давно были готовы и эльф уже не пугал никого шрамами на теле. Прошло лето, неторопливо тянулась осень. Дни, пока еще теплые, с каждым разом приближали время, когда Лес укроет белое покрывало снега. - Что ты будешь делать весной, Заря? - спросил знахарку Эльнармо, когда они, по обыкновению, стояли на мосту над водопадом и любовались менявшим цвет лесом внизу. Если бы кто-то их сейчас увидел, то не узнал бы и не понял бы ни слова. Заря успела выучить язык, который для Эльнармо был родным, перешила найденную одежду на свой размер и переняла эльфийскую привычку собирать волосы в высокий хвост, который потом заплетался в косу. Вопрос женщину явно смутил. Для нее это прозвучало "Весной ты должна будешь уйти". - Не знаю, - нехотя ответила она, почувствовав сосущую пустоту под сердцем. - Как Лис выучится, с благословения Хозяина Леса, уйдем. Куда не знаю. Не беспокойся, я не буду... не пропаду я. Стало так печально, будто накатили сразу все одинокие вечера за все время ее жизни. Она даже не представляла, что оборотень так плотно вошел ее жизнь. И одна мысль, что он исчезнет из нее, приводила в ужас. Слез как не странно не было. Было желание сделать хоть что то из того о чем мечталось за эти четыре месяца. Но... смело развернувшаяся к эльфу женщина в очередной раз сравнив их рост, покраснела как девчонка и отвернулась пряча глаза. - Весной, когда поднимется вода, я хочу спустить лодку. Тебе нужно добраться до любого большого города, где есть гильдия магов. Они обычно стоят на побережье, и река выведет туда. Эльнармо откровенно удивился тому, как Заря ответила на простой в общем-то вопрос. Повернувшись, эльф посмотрел на покрасневшую женщину, - Кто сказал тебе, что я собираюсь выгнать тебя? Я хочу, чтобы весной ты пошла со мной. Заря смерила его счастливым взглядом и кинулась на шею, выкинув свои переживания прочь. - Эль... - только и могла сказать она. Что произошло дальше, объяснить можно было только случайностью. Заря сама собиралась поцеловать эльфа как обычно в щеку... но. Так получилось, только и могла себе сказать она, отпрянув от невольного поцелуя и опять смутившись. Смутившись к своему стыду от того, что с трудом заставила себя отодвинуться и не продолжить начатое. - Извини... - прошептала она. - Amaurie, - Эльф уже давно пользовался только этим именем, обращаясь к знахарке. Он покрепче обхватил ее за талию и притянул к себе, - Глупая маленькая птичка. Неужели ты думала, что не нужна мне? Утро, которое внутри деревянной башни можно было определить только по смене освещения, застало Зарю и Эльнармо в одной постели. Знахарка, которая по обыкновению проснулась рано, попыталась вскочить с кровати, но обнаружила, что ее на месте удерживает рука, лежащая на животе. Эльф спал, Заря чувствовала его теплое дыхание на своем плече. В голове яркой вспышкой расцвели воспоминания о поцелуе, янтарно-желтых глазах, которые будто затуманили разум и о ночи, которую они провели вместе. Заря сползла опять на подушку и улыбнулась потолку. Тело ныло в приятной истоме, а мерно дышащий рядом эльф показывал, что это не один из ее снов. Полное счастье нарушил веселый крик Лиса. Причем уже от лестницы. То, что они ввалились в первую подвернувшуюся комнату, она еще помнила. Но знахарка, хоть ее режь, не помнила, закрыла ли она дверь за собой. - Маааам! Эльнармо! Где вы? И где завтрак? Беглый осмотр показал: одежду валяющуюся на полу вперемешку, звучно зевающего оборотня рядом, похоже не слишком обеспокоенного ситуацией и приоткрытую дверь, сквозь которую было видно что раздеваться они начали еще на лестнице. По крайней мере, ее сапог валялся сейчас в коридоре и его поднимали руки ее сына. - Мам? Дверь распахнулась и Лис довольно им улыбнулся. - Привет, - ничуть не удивленный и не шокированный сказал он. - Я поесть пришел. От меда уже тошнит. Он пристроил к остальной куче на полу ее сапог и куртку Эльнармо и пошел к кровати, явно собираясь поцеловать мать как обычно. - Привет, Лис, - эльф фыркнул и приподнял голову, рассматривая сына знахарки, - Медведь научил тебя всему, кроме хороших манер. Я займусь этим как-нибудь на досуге, - проговорив все это, Эльнармо снова уронил голову на подушку, собираясь поспать еще немного, руку при этом с талии Зари он не убрал, - А если ты найдешь себе завтрак сам, будет вообще отлично, - проворчал он, закрывая глаза, - Медведь сказал, что если я приду сейчас, то меня точно отпустят с ним зимовать, - показал волку мальчишка язык. Ребенок из-за покрывающей его грязи был похож на мелкого шаловливого лешего. Впрочем, посмотрев на свои грязные руки и ноги, с которых грязь отваливалась комками, в постель он все таки не полез. - Мам, а у вас с Эльнармо будут младенчики или щенки? На такой замечательной новости знахарка отмерла и дар речи вернулся. - Лис, я тебе рада, но мы все обсудим потом. А сейчас взял полотенце и бегом в ванну! И чтобы сидел там пока я не увижу твои волосы опять по человечески пшеничными, а не по медвежьи бурыми! - Ладно, ладно, - отмахнулся тот. - Но старый медведь сказал что... - Что сейчас кто то получит! - продолжила знахарка повыше натягивая одеяло. - Кыш отсюда! Когда сын ушел, она сползла на подушку, выдавив смешок. - Щенки... - Иногда мне хочется сделать из него ковер перед камином, - фыркнул Эльнармо не открывая глаз, спать, правда, уже не хотелось, - Отлично будет смотреться, я считаю. То, что его личная жизнь стала достоянием этой части леса, оборотень прекрасно понимал и собирался высказать медведю все, что он о нем думает. Немного полежав, он приподнялся на локте и посмотрел на знахарку, пальцы под одеялом принялись неторопливо поглаживать ее живот, - Щенков не будет, это я могу тебе обещать, - проговорил он через некоторое время, прекрасно понимая, что эта мысль случайно оброненная Лисом, сейчас прочно укоренилась в голове Зари, - Если бы я не мог это контролировать, по лесу сейчас бы толпами бегали волколаки. - О. Это хорошо. Потому что мой опыт говорит о том, что для появления щенков достаточно и одного раза, – подумав, сказала знахарка. - Волколаки? - спросила она, тут же впрочем передумав. - Не рассказывай. Не думаю что хочу знать о таком прошлом... Эльф фыркнул, никак не комментируя слова Зари про количество раз. Наклонившись, он коснулся ее губ и улыбнулся. - Я бы, на твоем месте, сейчас бы пошел смотреть за Лисом. Что-то мне подсказывает, что после него ванную придется отмывать дня три, - снова чуть слышно фыркнув, он сел на край кровати и начал одеваться. - Он скоро медвежонком станет, - вздохнула знахарка, вылезая тоже из кровати и подбирая свою одежду. - Будет он Хозяину как родной. Только почему мне сейчас так хочется этого медведя пнуть? Нашел тоже время посылать ребенка! Одевшись, она на выходе обернулась. - Эль...нармо. Эль. Я... ты мне очень дорог. Ты ведь мне скажешь, если что то будет не так? Эта ночь для меня много значила. - Обязательно, - улыбнулся эльф, натягивая сапоги и, раскинув руки, падая обратно на кровать, - повернув голову, он прищурился и улыбнулся, - Повторим? - Да, когда захочешь, - просто и коротко сказала Заря. - Хоть сейчас. Лис похоже надолго занят. А мне очень понравилось. Ты мне снился. - Иди сюда, - Эльнармо протянул Заре руку, - Только закрой дверь. На кухне они появились примерно через час, почти одновременно с мокрым, но довольным Лисом, который завернулся в полотенце и, оставляя мокрые следы на полу, прошел по лестнице и уселся на свободный стул. Эльнармо неторопливо заплетал косу, облокотившись на стол и молчал, едва заметно улыбаясь каким-то своим мыслям. - Мам, так что там с зимовкой? - спросил Лис, уставясь на немного смущенную, но безумно довольную мать. - А что с зимовкой? Что ты там есть будешь? - спросила знахарка собирая на стол и улыбаясь кажется всему миру. - Он сказал, что сам выращу, то и съем. Я буду учиться убыстрять рост растений. А так... не пропаду, - пожал плечами Лис. Заря жалостливо его обняла и погладила по голым плечам. Но мальчика нельзя было назвать худым. Окрепшим и сильным, все еще не до конца отмытым и не расчёсанным да, но не худым. - Я тебе припасов с собой дам, медвежонок, - вздохнула женщина отворачиваясь. - Да,- самодовольно кивнул тот, - я скоро смогу в медведя перекинуться. Хозяин сказал за зиму научусь. Так что скоро я тебя смогу побороть, - хвастливо сказал он волку. - Так что маму не обижай! И меня воспитывать не надо. А то потом как заломаю! - грозно сказал он явно следуя логике и интонациям своего учителя. - Ты спроси у Хозяина как-нибудь, почему он не прогнал меня, когда я пришел, а потом уже хвастайся силой, - фыркнул Эльнармо, подходя к Заре и целуя ее в щеку, - А про твои манеры я сам поговорю с медведем. Осень закончилась, и с моста теперь открывался вид на бесконечное белое поле, не нарушаемое ни одним следом. Большинство зверей спали, а те, что не спали, старались лишний раз не показываться на морозе. Короткие дни и долгие ночи в башне проходили по почти установившемуся распорядку. Эльнармо и Заря, помимо совершенствования в языке, занялись фехтованием. Знахарку, у которой по началу не получалось ничего, к середине зимы так увлекло со скуки это занятие, что к весне она вполне сносно сопротивлялась попыткам эльфа достать ее в спаррингах. В первые дни весны, когда снег еще не сошел, но днем с деревьев уже сыпалась первая капель, Эльнармо вновь заговорил с Зарей о том, что им скоро придется оставить это гостеприимное место. Дни проходили за днями, эльф частенько пропадал в нижней части леса, где в укромной пещере под водопадом хранилась старинная лодка, которая требовала капитальной починки. Заря занималась сбором припасов, которые понадобятся им в долгом путешествии. Ночи они давно проводили вместе, становясь ближе и ближе друг к другу, хотя ни он, ни она пока не понимали, что их свела действительно судьба. Весна уже почти полностью вытеснила остатки снега, который оставался разве что в затененных пещерах, да на северных склонах оврагов. В один из дней, возле деревьев на краю водопада появился большой медведь с красноватой шкурой, за длинную шерсть которого доверчиво держался вытянувшийся и как-то повзрослевший меньше чем за год Лис. Усевшись под кроной дерева-великана, он движением лапы отправил мальчишку внутрь, а сам стал ждать. Ожидание продлилось недолго, Эльнармо вышел к нему почти сразу. - Спасибо, - эльф чуть наклонил голову в легком поклоне. - Я научил его многому, Волк. Многому, но не всему, но не буду держать его. Я знаю, что ты собираешься уходить отсюда, - медведь потерся загривком о толстый ствол и уселся поудобнее. - Да. Завтра мы уйдем вниз по реке, - Эльнармо сел на молодую траву, скрестив ноги и посмотрел на реку. - Не жалеешь? - Нет. Я никогда не жалею ни о чем. Это мой выбор и моя судьба. Если она подарила мне их, значит так и надо, - он пожал плечами и улыбнулся, - Сожалеть мне не о чем. А ты? Не хочешь уйти? - Уйти? - медведь, казалось, не был удивлен этим вопросом, будто он слышал его регулярно, - Пока нет. У меня еще есть здесь дела. - Если.. - Я знаю что нужно делать, - медведь отмахнулся от несказанных слов и тоже посмотрел на воду. Помолчав, он шевельнулся и протянул к эльфу лапу, на которой что-то блеснуло, - Возьми это, - тонкий серебристый браслет, явно эльфийской работы, будто сплетенный из травинок, покрытых камнями, будто росой, - Не думаю, что ты захочешь показываться людям. - Спасибо, Медведь, - Эльнармо принял подарок и, повертев в пальцах, надел его, прикрыв рукавом куртки. Заря перебирала перешитые на сына вещи, болтая об их путешествии и о том как же боязно несмотря на все вылезать из их Леса в новый мир. Лис согласно кивал, грызя орехи из кладовой и наконец спросил: - Мам, а ты не жалеешь что надо уезжать? - Нет, - покачала головой женщина, качнув двумя косами заплетенными на эльфийский манер, как научил ее Эльнармо. – Слишком много всего произошло тут. Плохого и… самое главное, что тут не произошло. Счастья не было, Лисенок. Вырастешь, поймешь. Хочу чтобы у тебя был выбор помимо Леса и берлоги Хозяина. - Ладно. Тебе помочь? Я хочу пройтись попрощаться с Лесом. - Завтра. Уже темно и надо выспаться перед путешествием. Возьми этот тюк, поставь под дверь. Утром встанешь, и пока мы с Эльнармо будем собираться, успеешь отнести к лодке и пройтись напоследок. И не переживай. Ты вернешься, если захочешь. - Это будет уже не тот Лес, что я оставлю, - не по годам мудро ответил Лис и спрыгнул на пол. – Ладно, мам. Медведь уже со мной попрощался, так что я завтра быстро. ……….. - Отче, еще глотнешь? - Давай, - не глядя протянул руку Марий, принимая бутыль у Сазана. Зима выстудила ему не только стены Храма, куда стекалось все меньше и меньше народа, но и саму душу. Как он очнулся, узнав о похоронах и о пропавшем Лисе, так все меньше с каждым днем его задевала обыденная жизнь сельской общины. Презираемый и ненавидимый раньше Сазан был теперь единственным, кто продолжал горевать вместе с ним, постепенно спаивая жреца до своего состояния. - А еще охотники говорят, видели в лесу нового лешего. Старый видать ребенка себе сманил, да откормил мхом, да поганками, - рассказывал последние сплетни Сазан. – Мелкий сказали еще, на человека похож. Издали правда смотрели и мельком. Жрец только кивал, не желая даже спорить, по поводу дремучих верований в лесную нечисть. Раньше он бы не только прочитал проповедь, но и пошел бы изгонять нечистый дух из тех, кто был в лесу и рассказывал о лесном духе. Сказки сказками, а береженого жреца и боги берегут. Весной с первым пробуждением природы, проснулось и что-то в Марии. Захотелось вдохнуть полной грудью не затхлый воздух, пройтись по отходящей от зимней спячки земле. Ноги сами принесли его к могильному холмику около опушки леса. Только точно зная место, можно было теперь понять что тут могила. Холм и холм, каких много. Вздохнув Марий стал сгребать остатки снега со стылой земли. - Я посажу тебе здесь маки, - ласково говорил он с Зарей. В мыслях его, рыжая женщина стоя у дерева, поправляла платок и нежно на него смотрела. - Хорошо что холмик не размыло в оттепель, - пропитый голос Сазана заставил его подскочить. Охотник подошел не слышно и опустился на отполированный долгим сидением на нем обломок бревна. – Я тут мимо шел, дай думаю, проверю, не расползлась ли земля. Косточки и вымыть может, неглубоко закапывали то. Обычно Марий даже не слушал, когда охотник начинал говорить про похороны, но тут чего то цепляющее его каждый раз в этих словах наконец вылезло наружу в приступе злости, заставляющей признать смерть его рыжей ведьмы. Ему ли не знать как выглядят сгоревшие в огне. - Да какие кости, пьянь, она ж сгорела! - Дык. Отож. Сгорела. Только кости обгоревшие и вытащили из под кострища то, - недоуменно потряс бородой Сазан. – Сам ее в саван заворачивал, смотрел чтобы ни одна не выпала. Осторожно переносил, чтоб значит, не по отдельности, а всеж таки целой в землю положить. Вот от сих до сих копал, как для родной… - опять пустился в слезливые воспоминания охотник. - От каких до каких? – перебил его жрец, чувствуя как в голове начинает что-то проворачиваться и как грудь затопляет страх. Страх понять, что он дурак. - Да вот от сих до того камешка. Я холмик то камешками обложил, но видать снег сошел да разбросал их… - многословно ответил Сазан, довольный, что жрец наконец стал обращать внимание на его слова. Марий же не слушая дальше, лег рядом с указанной отметкой несмотря на недоуменный вскрик собеседника и лежа в весенней грязи, застонал и закрыл лицо руками. - Не она, не она… - Отче, что с тобой? – испуганно склонился над ним охотник. – Отче? Марий отвел руки от лица и уставился совершенно безумным взглядом на человека. - Этот леший, про которого говорили охотники, твой сын, Сазан. - Видение тебе было? – затаив дыхание спросил тот. - Боги глаза открыли, - расплывчато ответил Марий и поднялся с его помощью с земли. - Тулуп нужон, - невпопад ответил Сазан смотря в сторону Леса. - А? - Тулуп, - увереннее продолжил охотник. – Вывернуть мехом наружу, лешаненка схватить и заклятие приговаривая в дом вести. Там его три дня молоком поить, да молитвы читать, да в бане парить, чтобы лесной дух весь вышел… Прости ты меня, отче! И благослови!- бухнулся прямо в ту же грязь откуда вылез жрец Сазан. – Упреждал ты меня, говорил сына искать летом еще, а я на лесную науку позарился! Благослови и прости! - Да пошел ты! – в сердцах сказал Марий, с трудом удерживаясь чтобы не «благословить» человека кулаком промеж глаз. - Куда, отче? - За тулупом! - Побегу спрошу! Говорят у заповедной рощи его видали последний раз то! – глядя в спину убегающему охотнику Марий презрительно сплюнул. А потом он тоже быстрым шагом отправился к себе. По Храму он метался уже как зверь, собирая в котомку припас и первую одежду подворачивающуюся под руку. По деревне уже разносились вопли жены Сазана «Не пущу! Лешего ловить, совсем с ума сберендил!». - Обманула, обманула, тварь! Ведьма моя! Обманула! – как заведенный повторял жрец, то улыбаясь как сумасшедший ликам богов, глядящих с расписных досок, то грозя им кулаком. – От пожара костяк голый не остается! И рост. С меня ростом покойничек то был! А ты маааленькая, ведьмочка моя. Ведьма. Живая, живая, огонек мой… Жрец почти бежал в сторону леса, несмотря на то, что день уже клонился к вечеру. Чаща. Где она он знал очень приблизительно, но боги помогут! Помогут найти несчастного ребенка, а там и мать его… - Спасу я тебя, спасу! – горячо обещал Марий образу из своей головы. Заря улыбалась и кивала. Блуждал он долго. Уже в темноте, замерзший и голодный, он упал на колени вознося небу толи проклятие, толи молитву. Ноги не держали, а лес все водил и водил его кругами. Он три раза выходил к реке, два к приметному камню на опушке и бессчётно кружил между кажущимися одинаковыми деревьями. Усталый, он увидел видно брошенное логово. Нора между вывороченных корней засохшего дерева. Там явственно виднелись прошлогодние листья, и это обещало хоть какую то защиту от холода. Жрец осенил себя святым знаком и полез внутрь. Испуганное восклицание, слова молитвы, яркая голубая вспышка меча и зашевелившаяся было куча сучьев оседает на земляной пол. Марий посмотрел на деревяшки и куски старого мха и обругав себя за глупую панику, зарылся в них вознося благодарственную молитву богам. ………. Назвать утром, те редкие проблески солнца было сложно, но Лис не хотел терять времени. Надо было сказать прощай выросшим лисятам, а вернее уже взрослым лисам, с которыми он играл в прошлом году, обнять на прощание посаженное им дерево, на котором он тренировался ускорять рост растений, покидать камешками в нору, где спал круглый год уже старый и дряхлый леший. Тот, проснувшись, выскакивал из норы с воем, тряся сучьями и на глазах превращаясь в ужасное чудовище. Увидев же ученика Хозяина, он потрескивая складывался в низенького составленного из шишек, старого мха и сучьев человечка и жалобно причитая забирался обратно в нору, смешно грозя ему кулачком. Лешего Лис отложил на потом, оббегав сначала все остальные места. Нора старого духа была рядом с пещерой, где Эльнармо восстанавливал лодку и идти к матери и оборотню было недалеко. Подойдя к норе, он подобрал палку потолще и пошуровал ею в норе, приговаривая: - Просыпайся, старый! Я попрощаться! Из норы послышалось недоуменное, невразумительное проклятие. Лис кинул первую старую шишку удивленный таким быстрым пробуждением лешего. Сучья затрещали, а из норы появилось чудовище. Лис с размаху сел на землю, открыв рот смотря на преображенного лешего. Чудовище было в прошлогодней листве, страшно щелкало зубами, трясясь как в ознобе, встрепанные волосы падали на щетинистое лицо с горящими воспаленными глазами. - Лис? – удивленно спросило чудовище, обдавая его не выветрившимся запахом церковных благовоний и слабой вонью перегара. Лис развернулся, не здороваясь и не прощаясь, собираясь драпануть подальше, ругая себя за желание напоследок развлечься. Жреца он по старой памяти побаивался, слишком хорошо зад помнил тяжесть его руки и потом хворостины. Но жрец оказался на удивление прытким и успел сцапать мальчика за ворот расшитой Зарей курточки. Подняв его за шиворот как нашкодившего котенка жрец поднял глаза к небу. - Хвала Богам! Я тебя нашел. Лис, где Заря? Где твоя мать, мать ее? Я спасу вас! - Дядя Марий, не надо нас спасать! – Лис дергал ногами, пытаясь вырваться и раздумывая сейчас позвать на помощь или попытаться справится самому. – Нам и так хорошо! - Где вы пропадали? – жрец обхватил Лиса прижимая его к себе, обнимая и гладя по голове. Сейчас мальчик был похож не на описанного охотником лешаненка, а на привычного ему Лисенка, отмытого и ухоженного, что его только убедило в том, что Заря где то поблизости. - Как ты вырос за эти месяцы, малыш, - ласково сказал Марий. - Я тоже рад вас видеть, отче, - соврал Лис все еще пытаясь выкрутиться из объятий жреца. С непривычки от его запаха мутило, тем более что мальчишка забыл, что такое человеческий деревенский дух: дым, пот, плохо простиранное белье, сивушная брага, вечная капуста. – Только мне пора, опаздываю я. Да пусти уже! – брыкнул он ногами. - Лис, Лис! – пытался его удержать Марий. – Я заберу тебя с матерью отсюда! Спасу вас. Вместе станем жить, семьей! - Есть уже у нас семья! Нам другого не надо! – крикнул Лис, изворачиваясь и пиная Мария в коленку. Жрец охнул и только сильнее сжал пальцы на вороте, рванув мальчика на себя, так что одежка затрещала. - Кто с вами живет? Оборотень клятый? Демон? А ну отвечай! Марий тряс мальчишку как грушу, сам не понимая, что он делает. Лис решил что с него хватит, и подтянувшись, цапнул жреца зубами за руку и отскочил, намереваясь драпануть в лес. Но Марий не желал упускать свой шанс. Бросок и щуплое пока тело мальчика прижало к земле. - Где твоя мать? – уже в гневе спросил жрец, нависая над Лисом. - Заломаю! – пообещал мальчишка и тело его будто потекло под пальцами Мария, перекидываясь. Спустя секунды под жрецом заревел, грозно скаля зубы некрупный медвежонок. Но жрец только отдернул руки от пасти, и процедил сквозь зубы, окутываясь сияющей дымкой. - С оборотнем все таки… и дитя испортили! Я очищу тебя, несчастный… Лис почувствовал как его спеленывает сияние исходящее от жреца, формирующееся в чего-то вроде веревки, которая еще и немилосердно жглась. Раз за разом он обращался к своему Дару, но сияние будто поглощало его Зов. На помощь, звать на помощь! «Учитель!» - ревел медвежонок, но Хозяин был далеко… - Я помолюсь и тебя отпустит это наваждение, - щедро пообещал Марий опускаясь на колени не обращая внимания на страдальческие крики звереныша. Лис не выдержав, обратился обратно и закричал то немногое, что всегда ему помогало раньше: - Мама!!! Помоги! ……… Заря неторопливо помогала Эльнармо грузить вещи на то, что он называл лодкой, а она кораблем. Вещи уже были все закинуты. На земле оставался только один узел с их обедом, завернутый в одеяло, чтобы не остыл уж совсем сильно. - Я сейчас! – крикнула Заря оборотню, вспомнив, что забыла куртку рядом с их бывшим уже домом, повесив ее на сучок, распарившись от таскания свертков и тюков. На половине лестницы, уже возвращаясь, она услышала самое страшное, что может услышать мать - испуганный вопль сына. Этот звук любую заставить стать быстрой как лань, сильной как медведь и яростной как рысь. - Лис! – крикнула Заря, взлетая по лестнице как белка, бросая куртку. Ее будто что то вело, крики доносились с нависающего над рекой обрыва, где росло старое дерево, приют не менее старого лешего, уже много лет не вылезающего из под корней древнего дуба. ….. - …и изгони поганую одержимость из сего отрока… - проникновенно говорил Марий обращаясь к небу, не обращая внимания на плачущего уже Лиса и раздающейся издали, и медленно приближающийся грозный медвежий рык. - Отпусти его Марий! – знакомый голос вырвал его из молитвенной сосредоточенности. Недоверчиво, несмотря на все свои надежды, он поднял голову и поблагодарил богов, что стоит на коленях. Его ведьма стояла перед ним, сверкая от ярости глазами и тяжело дыша. Его Заря. И в тоже время не его. Образ стоящий перед его глазами месяцами, изменился. Это уже была не теплая, тихая, скромная, не поднимающая лишний раз глаз знахарка. Не было платка, не было платья, не было смирения… Эта была в мужской одежде, с волосами заплетенными в несколько кос, украшенных деревянными бусинами, уверенная… и опасная в своем испуге за ребенка. - Заря… Заря моя. Лесовица дикая… - благоговейно проговорил Марий протягивая как во сне руку к видению. В его снах, она всегда подавалась ему навстречу, прижимаясь щекой к его ладони, доверчиво клоня голову и прижимаясь к нему. Но в реальности, женщина сощурила глаза и оттолкнула руку. - Отпусти его, - с угрозой в голосе сказала она и на ее ладонях вспыхнул огонь. Настоящий огонь, будто два маленьких костра распустили красные лепестки на ее пальцах. - Заря… да ты не ведьма… ты маг! – осенило жреца. – Тем лучше! Ах, я слепец, столько лет тебя нечистой считать, столько времени потерять на сомнения! Маги раскаивающиеся и среди жрецов есть! Тебя и очищать только от скверны этого исчадия леса придется! - Какого еще исчадия? – процедила бывшая знахарка, косясь на замершего и плачущего сына. – Отпусти ребенка, а то сожгу тебя, всеми богами клянусь, Марий! - Зоренька… - маг остановился в раздумьях, а потом поднялся с коленей, приняв видно какое то решение. – Заря, я тебя люблю. Мы должны быть вместе. Он протянул руку к Лису и сияние стало уходить опять к нему, оставляя размазывающего слезы по лицу мальчишку скулить. - Лис, к Эльнармо, живо! – прикрикнула на сына женщина, отступая на шаг от жреца. Такая покладистость вкупе со словами про любовь ее пугала. Но отвлекаясь на то как убегал ее сын, предпочетший съехать по глинистому обрыву прямо к реке, чем делать крюк до лестницы, и в другое время получивший бы за это по первое число, она пропустила момент когда сияние с рук Мария метнулось к ней, опутывая ее обжигающей сетью. - Не зови огонь, Зоренька, - прошептал маг, подходя к упавшей на землю и борющуюся с оковами женщине. – Не зови и больно не будет. Ты меня сама вынудила так сделать. Не убегай, зачем? Я тебя люблю, мы счастливы будем, как только я выбью эту дурь лесную из твоей головы. А Лиса я отмолю, он облик звериный перестанет принимать. Заря моя, живая, теплая… Руки его схватили ее за щеки, подтягивая к себе и жадно рассматривая ее. Простонав, он прижал ее к себе, как до этого Лиса. Женщина могла чувствовать как бешено частит его сердце, как тяжело он начинает дышать. Но невозможно было позволить до себя дотрагиваться этим рукам, невозможно, только не после всех этих ночей с оборотнем! Заря взвизгнула, чувствуя как затапливает ее опять страх перед не слышащим ее возражений жрецом. - МАРИЙ! Нет! Слышишь! Я другого люблю! Не тебя! Нет у нас будущего! Марий! - Замолчи! – властно сказал жрец отстраняясь и проводя пальцем по ее щеке, потом приподнимая ее дергающуюся в попытках освободится руку. – Какая ты стала нежная, - прошептал он, целуя ее ладонь. – Руки твои сети. Будто не работала ими. Глаза твои колдовские, волосы твои… зачем ты их так заплела… И сжав ее косы в кулаке, он запрокинул ей голову захватывая губы в плен, колясь щетиной и никак не желая отрываться от теплого тела, пытаясь разорвать одной рукой шнуровку рубашки. Эльф все понял в тот момент, когда к реке с обрыва скатился Лис в подранной одежде. - Где? - только успел спросить он, уже выскакивая на берег и устремляясь к корням. Мальчишка махнул рукой, размазывая по щекам злые слезы, голос его не слушался, - Отводи лодку, - Взмах рукой, и ожившие и зашевелившиеся корни подбрасывают его наверх. Один вдох, и выветрившаяся за эти месяцы злость снова наполняет тело, вырывая из горла рык. Древний лес мгновенно отозвался на этот звук. Поднявшийся ветер не по весеннему выстудил воздух и взметнул вверх прелую прошлогоднюю листву. Деревья будто расступились, указывая дорогу. Эльнармо рванул вперед, понимая, что у него на счету каждая секунда. Пинок в бок выбил воздух из легких жреца, обдав знахарку напоследок сивушным запахом и остатками церковных благовоний. Сапог эльфа сбросил Мария с Зари, заставил его пролететь пару метров по воздуху и больно приложиться ребрами об выступивший из земли корень. Эльф перепрыгнул лежащую Зарю и встал между ней и жрецом. Сейчас он был тем самым существом, которым люди пугали детей. Янтарные глаза поблескивали, на руках появились когти, а за его спиной на быстро темнеющем небе сверкнула первые зарницы. - Беги, жрец, - очень тихо проговорил эльф. Ветер стал сильнее. Он пригибал траву и кидал в лицо Мария острую траву и мелкие камни. Верхушки деревьев гнулись, пророчествуя бурю, - Беги, пока цел, - за спиной Эльнармо, освещая лес сверкнула молния и заворочался в тучах гром, будто старый медведь поднимающийся из берлоги. Марий с трудом подтянул ноги к животу, боль билась заполошной птицей в животе, заставляя рывками хватать воздух. Как жрец не старался, но удержать контроль над опутывающей женщину силой, он не мог. Заря подскочила с земли и ее руки опять окутались огнем. - Как ты мне надоел! Дикий, не слышащий ничего зверь! - выкрикнула она в ярости, сжимая кулаки из которых рвалось пламя. Марий только и мог прохрипеть окутываясь полупрозрачным щитом. - Да, Заря, он зверь. Я знал, что ты поймешь. Иди ко мне, и мы его убьем. Заря! - Ты идиот! Я. Тебя. Не. Люблю! Тебя Марий! Это ты зверь! Сколько раз тебе надо сказать нет?! Заря, которая не смотря на свою злость все равно не хотела убийства, убрала огонь, с размаху обняла со спины оборотня чуть рычащего от еле сдерживаемого желания вцепиться человеку в глотку. - Эль... Эльнармо! - Нет! - вид Мария сейчас был страшен. Из прокушенной губы сочилась кровь, он хрипя от боли пытался встать хотя бы на колени. - Нет! Это не может быть так! Он тебя околдовал Заря! Не с ним, не с таким! Я тебя лучше своими руками убью! Нет! Моя, ты моя! Моя клятая ведьма! Щит мерцал переливами дарованной богами энергии, расширившись разом на метр и видимо давая сил и самому жрецу. - Нет, дикая тварь из проклятого дикого леса! Она не будет… Она моя! С рук его сорвался уже виденный Эльнармо голубой свет, перетекая в льдистый меч. Но даже выпрямившись, сделать лишний шаг Марий не мог, охнул, покачнулся и схватился за живот. Эльф дернулся, сбросить обнимающие его руки, но замер и на секунду прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Смерть жреца, такая желанная и близкая, стала невозможна. Он не чудовище, которое убивает лишь из-за жажды убийства. Он зверь, который пытается защитить то, что ему даровано Лесом и богами. То, что ему дорого. Эльнармо мягко освободился из объятий и крепко сжал пальцы Зари в своей ладони. - Она выбрала, Марий. Ты не умрешь. Не ищи нас. Прощай, - вздохнув, будто понимая, что принятое решение не самое лучшее, Эльнармо поднял руку. Молния, с треском разрезавшая небо, ударила в переливающийся щит вокруг человека, оглушая и ослепляя его, а следом дождь закрыл все плотной пеленой воды. Подхватив знахарку на руки, эльф развернулся и побежал к лодке. - Нет! - вслед им несся почти вой, жрец пытался бросится на звук, но перед глазами плавала белая пелена. - Нет! Заря! С губ сорвалось почти рыдание и крик жреца достал похоже до небес, которым он всю жизнь молился. А с рук полетели в сторону беглецов два льдисто-голубых клинка. - Нет, нет! Боги за что?! - клинки летели во все стороны, а жрец, не в силах идти, не видя ничего вокруг, опустился на колени. Из болящих глаз катились слезы, тут же смываемые дождем. - Тут нет твоих богов, человек, только я. - голос наконец подошедшего медведя казалось наполнил все вокруг рокотанием грома. - Ты убил. Напугал. Хотел взять чужое. Теперь ты мой.