II
26 апреля 2016 г., 18:03
Двигатель аэрокара бормотал едва слышную мелодию, ему вторило множество других — на разный лад и манер. Они ворчали, шипели и переругивались, а потом, дружно взвизгнув, срывались с места, чтобы через десяток метров замереть вновь. Треть дороги от космопорта до побережья — унылые аэрострады пригорода — медленные и скучные, потому что на них всегда пробки. Люди рвутся из города на природу, леса теперь — редкие клочки оазисов, упакованных в бетон. Его мать очень сокрушалась по этому поводу. От былых зелёных массивов людям остались куцые обрезки Сибири и тонкий лоскут Амазонии. Лёгкие планете были не нужны. На место природы пришла техника и отлично её заменила. Машины фильтровали и обогащали, следили за популяцией и экосистемой. За всё это надо бы благодарить Совет. Но как-то не хотелось. Многие расы помогали отстраивать Землю и привнесли в её города больше своего — передового, чем оставили исконного — земного. Кайдена радовало, что они не тронули океаны.
Затор продвигался медленно и казался бесконечным. Кайден убрал крышу и теперь с нетерпением вглядывался вдаль, туда, где вот-вот должен был мелькнуть океан. Рядом сидела Мари. Пахло отработанным топливом и раскалённым на солнце металлом, но ветер уже приносил с собой запах соли. Уставшие и недовольные водители истязали клаксоны и, гневно надувая щёки, барабанили пальцами по приборной панели, костеря проектировщиков дорог и правительство, и мэра, и всех остальных, кто попал под их плохое настроение. В соседнем аэрокаре солидный мужчина с бородкой что-то доказывал радиоведущему, который вещал про новую систему налогообложения. Но вскоре кары стали медленно расползаться, каждый в своём направлении, и шестнадцать плотных гудящих потоков распались широкой дельтой. Кайден свернул на прибрежное шоссе, дышать стало легче. Слева темнел океан, справа предгорья перерастали в горы, внизу, вдоль золотисто-песчаного побережья рассыпались дома. Лавировать среди редеющих машин пришлось недолго, и спустя десять минут он уже вовсю мчался по пустынной аэростраде, туда, где в тихом заливе за грядой невысоких холмов его ждал дом.
Мари склонила голову ему на плечо. Они познакомились в стыковочных доках Ванкувера. Точнее — в зоне таможенного контроля. Кайден тогда не зарегистрировал пару сушёных корней, которые Вега передал ему на Горизонте, которые тот получил от Рэкса на Тучанке, которые нужны были его матери для какого-то суперпопулярного блюда из галактической поваренной книги. О книге, как и об её авторе, ходили легенды. Она была написана одним знаменитым элкором, который каким-то чудом выбрался с Цитадели до того, как хранители начали свою грязную работу. Оставив актёрскую карьеру, он подался в кулинарию, и та ответила ему взаимностью. Говорили, он блестяще разбирался в инопланетной кухне и угождал самым взыскательным вкусам, что позволило ему стать личным поваром Совета. Но Мари — инспектора таможенной службы Земли, эта история тогда мало взволновала. Кайден провёл под стражей добрых пять часов, заполняя необходимые документы. И великая удача, что удалось доказать, будто это глупое недоразумение, а не контрабанда редких видов галактической флоры.
А потом всё завертелось, и случайные встречи в столовой космопорта переросли в редкие походы в кино. Совместно проведённые дни — в бессонные ночи. Неловкое молчание — в разговоры. Секреты вылились в откровения. Не все секреты и не во все откровения. Но и того было достаточно. С Мари было тепло, легко и спокойно. Даже чересчур спокойно, если сравнивать с тем временем, когда он служил под началом Шепард. Но Кайден привык к тишине, или так ему казалось.
Высокий горбатый холм остался позади, из-за него вынырнула тёмная точка, быстро расплылась в пятно и приобрела очертания маленького домишки. Но чем ближе они подлетали, тем шире дом разбрасывал крылья, занимая большую часть бухты. Его построили с нуля после войны. Кайден выбирал только место — одинокое, тихое, подальше от города и людей. Обзванивала стройфирмы, нанимала рабочих и следила за строительством Мари. Она проводила на Земле всё своё время, тогда как он прилетал лишь в увольнительные. «Нормандия» сейчас не моталась по галактике за Жнецами, но работы и так хватало. Как бывает после любой войны, на свет вылезло множество опасных личностей. Преступные группировки, потеряв страх, чинили беспорядки. Огромное количество беженцев пропадали без вести — в Траверсе процветала работорговля.
Кайден снизился и припарковался. С берега океан казался светлым и умиротворённым, взгляду предстала вся его водная ширь: мелко-волнистая, как крылья тропического попугайчика, и такого же лазурно-голубого цвета. У кромки воды, резво перекрикиваясь, кружили чайки. Захотелось задержаться здесь подольше. Снять обувь, ступить в тёплый песок, после космических скитаний по-настоящему ощутить землю под ногами. Но на это ещё будет время, сейчас бы смыть с себя все переживания дня.
Массивные дверные створки разъехались в стороны. Кайден ступил в прихожую. Неброская и тёмная, она переходила в широкий коридор, который сливался с гостиной. Белые стены, светло-серая мебель, окна высотой в комнату —всё это напоминало... больницу. В своей жизни он хорошо запомнил только одну больницу — на Цитадели, потому что слишком много времени провёл там, тогда как безумно хотел оттуда вырваться.
— Я сегодня ничего не успела приготовить, но ужин скоро будет, — Мари чмокнула его в щёку и умчалась на кухню.
«Вот я и дома», — подумал Кайден, оглядывая просторное светлое помещение, залитое солнечным светом — слишком большое для двоих, и слишком чужое для места, которое можно назвать домом. Бросив сумку на пол, он устало поплёлся в душ.
Прохладная вода немного смыла противоречивые мысли. В гостинную он вышел посвежевшим, но отнюдь не бодрым. Сегодня он почти ничего не делал, но ощущение было, словно провёл не одну наземную операцию. Тяжесть всё так же давила на плечи, в голове били молоточки.
Диван показался мягким и уютным, и Кайден в предвкушении отдыха присел на него, откинулся на широкую спинку и прикрыл глаза, пытаясь расслабиться. Диван неприятно впился складками материала в тело, даже сквозь плотную одежду чувствовались грубые швы обивки и неровности каркаса. Кайден поёрзал. Это было до того знакомо, что захотелось рассмеяться.
До жути неудобный кожаный диван. Приобретённый явно по электронному каталогу. Наверняка Мари спрашивала его: «Берём или нет?», а он на её вопрос только отрешённо кивнул — такими «совместными» усилиями был обставлен весь дом. Он ухмыльнулся. В экстранете часто подсовывают подобные вещи: невозможно красивые с виду и ужасно непрактичные на деле. Они с Шепард однажды попались на эту удочку — когда обставляли её квартиру на Цитадели. Им повезло, что офис фирмы, продавшей диван, находился рядом. Азари и турианцы испуганно оборачивались, разочарованно качали головой: «вот они — сумасшедшие импульсивные люди — опять творят глупости». А они с Шепард волокли громадину по коридору. Диван протестующе скрёб хромированными ножками по полу, всем нутром противясь возврату, но в итоге всё равно был доставлен прямо к стойке администратора магазина. Далее разразился скандал с упоминанием лиц, должностей, покровителей, как одной так и другой стороной конфликта. Ушли из магазина не скоро, довольно измученные, но с хорошо пополненным счётом на карте — за моральный ущерб и другие, связанные с недоброкачественным изделием неудобства, коих, по словам Шепард набралось порядком, но Кайден не мог припомнить и двух.
На кухне загремела посуда, захлопала дверца холодильника, заворчал, закипая, чайник.
Пропиликал входящий звонок, и Мари залепетала по видеосвязи. За первым звонком последовал второй — исходящий, и этот разговор продолжался дольше. Спустя время с кухни донесся голос невесты, обращённый уже к нему.
— Я забронировала билеты в Лондон на завтра, шаттл отправляется в шесть вечера! — не получив ответа, Мари продолжила: — Наконец, познакомишься с моими родителями. Поверь, ты удивишься, увидев город. Это совсем не тот Лондон, что был до войны.
Кайден тяжело вздохнул.
— Я никогда не был в Лондоне до войны, — тихо ответил он, обращаясь скорее к самому себе, чем к Мари. Единственный раз, когда он там был, это когда синтетики превращали здания в руины и рвали жителей на куски.
— Объявим день свадьбы, — продолжала Мари, — ох, представляю их лица, когда они узнают, что всё решено. Без их ведома. Ай... — с полки полетела кастрюля, дребезжа проскакала по полу и грохнула о стену. — Мама уже готовится к нашему приезду. Она обещала запечь индейку, моя сестра Лиззи приготовит пунш. Хоть поешь нормальной еды после пайков Нормандии.
— Это было бы волшебно, — протянул Кайден и улыбнулся.
Мари вновь загремела посудой. В сковороде что-то вкусно зашкворчало.
Кайден медленно встал, устало прошествовал на кухню. Подняв кастрюльку с пола, поставил её на стол. Мари суетилась у плиты, одновременно нарезая овощи, посматривая, не убежал ли бульон, и помешивая подливку в сотейнике. Подойдя сзади, Кайден обвил руками талию Мари, нежно поцеловал в шею.
— Не торопись, — тихо сказал он.
Мари попыталась поймать его взгляд.
— Всё в порядке? Ты сегодня... тихий.
— Всё хорошо, просто устал немного. — Кайден сильнее притянул её к себе, прошептал, уткнувшись в макушку: — Я пойду прогуляюсь немного... Поправлю голову.
Вечер медленно съедал день, и мир готовился ко сну, постепенно замирая. Бриз мягко щекотал океан, и тот ёжился волнами. Тени растягивались, сжимались и исчезали в песке. Даже чайки, казалось, перекрикивались уже не столь яростно как днём. Солнце тонуло за горизонтом, и Кайден сощурился, глядя на его пылающие закатным румянцем щёки. Золотистые лучи раскрашивали полотно неба в различные оттенки — от багрового до светло апельсинового. Миллионы красок сливались в едином мазке, очерчивая сумерки и проводя тонкую грань между светом и тенью.
Завтра в это время он будет в Лондоне. В городе, где для него всё закончилось и так или иначе начнётся заново. Кайден стянул обувь и подкатил брюки. Вода приятно холодила ноги, когда он ступал по линии прибоя.
Воспоминания пришли сами, прокрались с тенями в душу. Находясь в таких чудесных местах невозможно было не думать о Шепард.
Он вспомнил время проведённое вместе. Мимолётные взгляды и долгие поцелуи, загруженные работой дни и бессонные, наполненные чувствами, ночи. Вспомнил горечь, которой были пропитаны ссоры, недопонимание, которое мешало быть вместе, и потерянные из-за него дни. Вспомнил ту почти детскую радость, которая струилась сквозь каждое совместное дело, будь это вылазка на базу Цербера или совместный поход в кафе.
От пришедшей следом мысли Кайдена передёрнуло. Если бы Шепард появилась здесь. Сейчас. Как видение, как фантом, как... чудо. Такое было однажды, почему бы этому не повториться вновь. Обман, конечно. Но если бы?.. Бросил бы он всё, что у него есть? Всё, что его ждёт и что у него будет? Ушёл бы с Шепард?
Бросил бы! Ушёл бы!
И именно это заставляло чувствовать себя гадко, потому что тогда всё, что он делает сейчас, нечестно по отношению к Мари.
Кайден вздрогнул. Понял, что думает не о том, когда она мягко взяла его за руку.
— Пойдём в дом, дорогой. Ужин готов.
Он до сих пор мысленно содрогается от этих слов — дорогой и любимый. Они незнакомые и чужие, будто обращаются не к нему. Он не привык к ним. Шепард никогда не называла его дорогим или любимым, но он никогда не сомневался, что именно так и есть. Незачем было подтверждать то, о чём говорили прикосновения.
Кайден медлил. Последние проблески заката ещё цеплялись за край воды, но мир уже опутала сизая дымка полутеней. Казалось, время застыло камнем, пока он был здесь, а теперь вновь заструилось вереницей секунд и минут. Наконец, он передёрнул плечами, стряхивая наваждение. Повернулся спиной к закату, к прошлому, к воспоминаниям, и последовал в дом вслед за Мари.
В вечернем приглушённом свете гостиная казалась более уютной, полумрак скрывал большую часть пространства, и создавалось ощущение, что кроме небольшого обеденного столика и двух человек за ним здесь ничего нет.
— Мммм, ты чудесно готовишь, — пробубнил Кайден, жадно проглотив уже вторую по счёту порцию лапши, и отставил тарелку.
— Новый рецепт, — заулыбалась Мари, — из Галактической Поваренной Книги.
— Шутишь? — прыснул он.
— Твоя мама умеет убеждать. — Подмигнула ему Мари. Она встала, собрала тарелки и понесла их на кухню.
— И когда только вы успели подружиться? — прошептал Кайден, провожая её взглядом.
Электронный камин имитировал огонь, синтетика — шерсть ковра, Кайден старался думать, что он ничего не имитировал, когда жадно целовал Мари, сидя на этом ненастоящем ковре у ненастоящего камина. Мари улыбалась, отблески искусственного огня плясали у неё в волосах, в глазах, на притягательно пухлых влажных губах. Было в этом что-то идеальное, слишком идеальное, отчего хотелось захлебнуться.
Мари подалась ближе, прильнула к нему всем телом, скользнув ладонями под рубашку.
— Я не успела приготовить десерт, — прошептала она ему на ухо, растягивая слова: — Но... я могу предложить кое-что... слаще.
От её горячего дыхания, томного голоса, мысли превратились в вязкий кисель, и всё, что Кайден смог сделать — это подхватить невесту на руки и отнести в спальню.
