Ванкувер 2193

      Орбита Плутона осталась позади, а в голове до сих пор копошились отголоски едва уловимого жужжания, которое всегда приходило к нему при проходе через ретранслятор. Совершенные допротеанские технологии не хотели ладить с технологиями современными (и далеко не совершенными), вызывая в голове противное чувство: словно кто-то скребёт черепную коробку изнутри сотней хитиновых лапок. После этого всегда обрушивалась боль. По старой привычке он был готов к этому.       Над упрямой «консервативностью» капитана Аленко давно тихо посмеивались как в штабе Альянса, так и на его собственном корабле; да и старые друзья никогда не упускали шанс вставить свои пять кредитов.       — Почти герой Галактики, капитан лучшего фрегата Альянса, обладатель туевой хучи наград и благодарностей — человек, заметьте, явно не бедный — не может разориться на новый имплант и хорошего медика.       — Нет времени, Джокер. Тебе ли не знать. — Кайден поморщился и с усилием помассировал пальцами ноющую голову.       Боль начала пульсировать острыми волнами в висках. Привычно. Слишком привычно. Словно напоминание откуда-то из прошлого. Наверное, поэтому он до сих пор использует проклятый старый L-2, который и фирма-изготовитель давно обслуживать отказывается: время неумолимо движется вперёд, а ему хочется задержаться ненадолго.       Джокер презрительно фыркнул, многозначительно закатил глаза, всем видом показывая Аленко, что он думает о его нелепых отговорках, и открыл канал связи:       — Земля, я «Нормандия». Передаю сигнатуры службе безопасности... — начал он стандартную процедуру захода на посадку.       Родная планета уже красовалась в иллюминаторах своей дневной стороной. Вырисовывала приветливые узоры белоснежными подушками циклонов. Зазывала домой знакомыми очертаниями материков.       — Принято! Диспетчеры доков дают добро, капитан. — Моро расплылся блаженной улыбкой и расслабленно откинулся в кресле.       Кайден последовал его примеру. Немного осталось времени, чтобы поймать последние минуты относительного спокойствия. Потому что едва Нормандия зайдёт в док, а на её крыльях сомкнутся причальные фермы, едва скрипучий голос произнесёт: «Капитан покинул корабль» — начнётся бытовая кутерьма, вырваться из которой посчастливится только по окончании недельного отпуска.       Кайден взглянул на информационную панель. Проверка мониторов, показаний систем помогла отвлечься от боли и дала слабую надежду, что посадка окажется мягче ожидаемой.       — Пока всё в норме, — бросил он Джокеру. Тот ответил слабым кивком и вновь устремил спокойный взгляд за иллюминатор, туда, где за гранью обшивки мягко светилась атмосфера Земли.       «Нормандия» и её бессменный пилот. Невозможно представить одно без другого. Заматеревшие, скрывшие глубокие царапины под толстой обшивкой. Такие же, как прежде, и изменившиеся до неузнаваемости.       Сильно потрёпанный в боях со Жнецами фрегат Альянса был полностью модифицирован, сохранив от прежнего корабля разве что основные схемы и общую планировку, а после капитального ремонта обзавёлся новым оборудованием, командой, капитаном, обозначением SR-3 и гнусавым ВИ, который Джокер всегда отключал в полетах. «Сил нет это слушать» — объяснялся тот, и Кайден снисходительно относился к такой вольности, делая вид, будто не видит взгляда, бросаемого пилотом на пустующее соседнее кресло.       Часто Кайден занимал это кресло сам, находя в этом тихое успокоение. Необъяснимое, нелепое, не приносящее ничего кроме глухой тоски и тянущей боли, но всё же успокоение. «Нормандия» неслась сквозь галактику, вспарывая бортами тяжесть пространства. А они с Джокером сидели, всматриваясь застывшим взглядом в темноту космоса... Не находя там ничего, кроме пустоты. А пустота всматривалась в них: вихрями газа в звёздных колыбелях, вздутыми боками красных гигантов, предсмертными вспышками сверхновых и бездонными глазами чёрных дыр, притаившихся в складках мироздания.       Призраки прошлого, ожившие в сотне моментов памяти, составляли им невидимую компанию. Каждый вспоминал своё. Джокер — электронный голос СУЗИ с хрипотцой, который никогда не сравнится для него ни с одним живым. Кайден — взлетающую на мостик Шепард. Жесткую, бескомпромиссную Шепард — торфанского мясника. Про неё тогда шептался весь корабль. Больше в те дни шептались только про Найлуса...       Иногда Джокер вспоминал одну из историй. Улыбаясь, он поднимал указательный палец вверх, прося внимания, и вдыхал глубже, готовясь воспроизвести одну из тех серьёзных нелепостей, которая однажды приключилась с кем-то из экипажа «Нормандии». Но потом из груди его вырывался тяжкий вздох, а Кайдену оставалось только слабо кивнуть в ответ этой неуслышанной истории. Слова были не нужны. Молчание приносило понимание. Общие воспоминания сближали. Кайден любил те моменты. Пусть и горькие, но они были привычны, а, значит, и он был тем, кем в действительности являлся, а не тем, кем хотел казаться другим.       Спокойствие продолжалось недолго. Сигналы экстренного оповещения устроили перекличку, индикаторы вспыхнули красным. Джокер завозился в кресле, жёстко выругался и вдруг вытянулся струной. Кайден пробежался взглядом по приборной панели. Показатели не радовали: давление и температура в нескольких отсеках зашкаливали.       — Что ж, это было ожидаемо, — невесело хмыкнул пилот.       — Войдём в атмосферу — станет только хуже, — Кайден угрюмо озвучил и без того очевидный факт.       — Тогда... — Джокер хитро прищурился, что-то подсчитывая в уме, и выпалил: — Тогда сделаем это по-быстрому! — пилот засуетился, пальцы забегали по электронной панели с поразительной скоростью, вводя новые команды и перенастраивая систему: — Я изменю скорость и угол входа, а ты помоги с балансом... Чёрт! Придётся включить «бормоталку».       — Система полностью переведена на ручное управление, — тут же откликнулась ВИ.       — Как хорошо, что у неё нет «мозгов», — довольно заметил Моро, — СУЗИ бы такое точно не одобрила. — Он кивнул со знающим видом.       Аленко ухмыльнулся:       — Сначала не одобрила. А потом бы помогла.        Оба понимающе переглянулись и переключили внимание на систему управления.       В последней переделке кораблю сильно досталось. Работорговцы не хотели сдаваться живьём и скудоумно пошли на таран. Тот не прошёл ни для кого бесследно: останки судна работорговцев теперь размазывал ветер по негостеприимной поверхности планеты Маджи, на правом борту «Нормандии» зияла рваная дыра, бережно прикрытая кинетическими щитами.       — Приготовьтесь, начинаю торможение, — доложил пилот. Он быстро пристегнулся, Кайден сделал то же самое и предупредил об этом экипаж.       «Нормандия» нырнула в атмосферу, её сильно тряхнуло, повело на правый борт, волна мелкой вибрации прошила корабль.       — Это сложнее, чем я думал, но чёрт меня дери. Я перестану быть лучшим пилотом в галактике, если не посажу нашу пташку, — выругался Моро, сражаясь с непослушной системой пилотирования.       — Все мы перестанем кем-то быть, если ты не посадишь корабль, — тихо отозвался Кайден, инстинктивно сильнее вжимаясь в кресло.       «Нормандия» уже не вибрировала, теперь её крупно колотило. Раздался громкий хлопок, система безопасности взвыла, ВИ монотонно констатировала: «Пожар по правому борту. Включена система пожаротушения».       Иллюминатор заволокло огнём. Джокер шёл по приборам, без автопилота. Управление не слушалось, это было видно по тому, как нервно он вводил команды на панели — раз за разом, раз за разом — безуспешно. За год войны, за годы подготовки к ней, во всех передрягах, случавшихся с ними до этого, Кайден никогда не видел Джокера таким напряжённым. Никогда не замечал в нём той тени страха, которая мелькала сейчас. А это значило, что дела действительно плохи.       — Стабилизаторы отказывают, — словно в подтверждение этого крикнул Аленко.       — Мощность щитов двадцать процентов и падает, — добавила ВИ.       — «Нормандия» теперь в твоих руках, — Кайден обернулся к пилоту.       — Понял, — откликнулся тот. Больше он от Джокера ничего не слышал.       Пространство расплывалось, время густело, показатели прыгали вразнобой, верещал сигнал экстренной эвакуации и что-то лопотала ВИ. Становилось жарко, обжигающе жарко, Кайден потянулся к вороту спецовки и судорожно рванул вниз, расстегивая верхние пуговицы. Оторванный кусок обшивки проскрежетал по фюзеляжу. Корабль дрожал, дрожали руки, дрожали мысли в голове... Сильнейший крен едва не обернулся смертельным штопором...       Но неожиданно мир замер. Быстро приближающаяся земля больше не вертелась волчком, перед глазами раскинулась прозрачно-голубая шаль неба, внизу блестел вершинами небоскрёбов Ванкувер. «Невозмутимый» Джокер рукавом вытирал пот со лба.       — Ну вот, — выдохнул Моро, голос его срывался, — обошлось... Как и всегда, — мрачно хохотнул он. Видно было, что сил на позёрские шуточки у Джокера просто не осталось. — Скоро будем дома, капитан, — уже спокойно проговорил он. — Можете идти собирать вещички.       «Нормандия» быстро снижалась, но покидать кокпит Кайден не спешил. Во-первых, собирать ему было нечего, наспех упакованная вчера сумка с одеждой сегодня пополнилась парой старинных книг и фотографией, но всё равно осталась худой. Во-вторых, словно какая-то неведомая сила пришпилила его к креслу, водрузив стофунтовый груз на плечи, и сдвинуться с места казалось невыполнимой задачей.       Наглейший самообман называть нерешительность — неведомой силой. Самообман один из тех многих, которыми он занимался с момента как понял, что Шепард не вернётся.       Что вспоминать. В тот день его вывернуло наизнанку. Осознание обнажило нервы и прошлось по ним с такой силой, что он уже не мог подняться. Оставалось только лечь и лежать, с какой-то жестокой иронией, с извращённым наслаждением позволяя пустоте внутри расшириться и поглотить его. Он почти был готов последовать в неизвестность, какой бы она не была. Забвение легко можно найти как в петле, так и в бутыли ринкола.       Но сдайся он, ох, Шепард наверное воскресла бы, вытащила его из всех загробных, потусторонних и параллельных миров, и хорошенько бы прочистила его одурманенные потерей мозги парой своих фирменных ударов.       Поэтому он сделал то, чего она от него хотела бы больше всего — начал жить заново.       Кайден бодро улыбался, встречая старых знакомых — их общих друзей, а на обеспокоенный взгляд Лиары отмахивался, отвечая: «Всё отлично!». Он выпивал в увольнительных с Джеймсом, уже окончившим академию. Иногда Джеймс и Лиара приходили вместе, садились рядом, и Кайден с улыбкой отмечал их смущённые взгляды и переплетённые пальцы. Бары космических станций от Омеги до Новой Цитадели они обошли с Джокером. Кайден даже обзавёлся домом на берегу, о котором давно мечтал, и нашёл ту, с которой хотел бы разделить дни в этом доме.       Его жизнь теперь не крутилась вихрем, как это было раньше, но текла спокойно и размеренно... До тех редких моментов, пока Земля не показывала в иллюминаторах свои голубые бока.       Прилёты домой Кайден не любил и старался сводить их к минимуму. Родная планета для него была связана не с радостью жизни, а с горечью утраты. Синий луч, в который ушла Шепард, навсегда выжег в нём дыру размером с галактику. И как старательно он не латал её все эти годы, именно на Земле дыра снова расходилась по швам. Кайден не менялся внешне, только внутри всё переворачивалось. А из глубины всплывало прошлое и бередило сомнениями внутри. Всё ли правильно он делает? И как долго ещё он сможет лгать?       Сегодня эти мысли отдавались особенно острой болью, потому что в этот раз на Земле его ждала новая жизнь. Волнующая и непривычная, но это была жизнь, которую он сам скрепя сердце выбрал, и которую негласно одобрили другие. Было странно осознавать, что когда закончится отпуск, он улетит на задание с планеты уже другим человеком. Ещё более другим человеком, чем есть сейчас. И от понимания этого вдруг стало страшно.       «Неправильно всё это», — предательская мысль заскребла в голове.        — Ориентировочное время прибытия пять минут, — сообщил Джокер.       Кайден едва заставил себя встать.       Космопорт гудел как улей, пчёлами сновали туда-сюда корабли: военные, пассажирские, транспортные, между ними мельтешили частные шаттлы. Траффик у посадочных платформ позволил вдоволь насладиться видом на город.       Ванкувер жил и отстраивался. Зеркальные горы небоскрёбов взмывали ввысь среди каменной пустыни, цепляли подёрнутое дымкой небо, блестели тысячами окон в свете полуденного солнца. Невдалеке проглядывал шпиль нового штаба Альянса, огромный массив жилых кварталов раскинулся на юге, рядом с ним — разбитый заново парк. Совершенно новые стыковочные доки встречали и провожали корабли, и не было ни клочка выжженной земли, которая бы напоминала о вторжении Жнецов.       Шепард всегда говорила, что города можно отстроить...       Что ж, он отстроил свой, заложив каменными плитами былые чувства и закатав прошлое в бетон. Не потому, что он этого хотел — потому, что так было нужно.       И его воображаемые небоскребы росли и давали ощущение счастья. Пусть даже он как трус шнырял только по их верхним уровням, боясь спуститься на землю, туда, где ещё зияли незаживающие трещины ран.       — Прибыли! — восторженный голос Джокера настиг Кайдена у каюты, и именно в этот момент он вдруг смирился, сдался, окончательно осознал, что менять что-либо уже слишком и слишком поздно.       С корабля сходили последними.       — Готов? — окликнул Кайден пилота.       Джокер никак не хотел покидать «Нормандию», забрасывая указаниями группу инженеров и ремонтников, поднявшихся на борт для проведения планового техосмотра, не догадывающихся ещё, что на правой палубе их ждёт большой сюрприз.       — И поаккуратнее с моей девочкой, — последним наставлением крикнул им Джокер с трапа.       — За неделю ничего не случится, Джефф. — Рядом пристроилась штурман Пресли. В руках она несла огромную мягкую игрушку-волуса, которую прикупила на Новой Цитадели — дочке в подарок и в качестве извинения за долгое отсутствие.       — Да?! Ты просто не знаешь, как это бывает! — возмутился на её заявление пилот.       Он не сразу понял, что сказал, осёкся и посмотрел на Кайдена.       — Брось, Джокер, я не настолько популярен как Шепард, — отшутился Аленко. — К тому же, дважды такое не повторяется.       Штурман глянула на замолкшего Кайдена, на смутившегося Джокера, на часы... Засуетилась:       — Ладно, расскажете потом как это бывает. — Перехватив сумку покрепче, она умчалась в здание космопорта.       — Расскажем... потом... — тихо пробормотал Джокер, и они с Кайденом двинулись следом. Неспешно: Джокер быстрее не мог, а Кайден не хотел.       Паспортный контроль прошли быстро. Залы ожидания были пусты, терминалы непривычно тихи.       — Вас встречают, капитан? — первым прервал молчание Моро.       Аленко нервно кивнул.       — Невеста, — протянул пилот и получил в ответ ещё один утвердительный кивок.       — Ты приглашен, не забыл?       — Помню, помню. Пятнадцатого числа, — присвистнул Моро.       — Сам-то чем займёшься? — Кайдену решительно не хотелось продолжать тему. За стеклянной перегородкой зоны контроля мелькнула знакомая рыжая макушка.       — Отосплюсь хорошенько. А потом пойду проветрюсь где-нибудь? Может, заскочу в бар.       — Девушки, выпивка, танцпол?       — Вы же знаете, капитан, я больше не танцую...       Моро, прихрамывая, двинулся к выходу в город, а на шее у Аленко, смеясь, повисла его будущая супруга. У неё изумрудные глаза и волосы цвета солнца. Только голос что птичий щебет, и смех не тот, и руки слишком нежные, и прижимается слишком трепетно, и... и... И Кайден чуть отстранился, легко приобнял невесту за талию и целомудренно чмокнул в уголок губ.