Бесчувственный Демон?

Убийство не принесло удовлетворения. Месть ничего не решила. Смерть еще одного ничтожного человека не поможет вернуть Себастьяна. Только своими силами. Сиэль не ушел в кабинет, а закрылся у себя в спальне. Слова Гробовщика не раз проскользнули в его голове. И чего именно он должен ждать? Как вернуть потерянную сущность? Сиэль прикрыл глаза. Если бы он еще знал ответы... Спустя некоторое время в комнату, как и было велено, постучал дворецкий. — Входи, Танака, — устало позвал граф, не поменяв позы. Все так же продолжая лежать с закрытыми глазами. — Как Вы себя чувствуете? — обеспокоено спросил старик, останавливаясь рядом. В глазах ясно читалась усталость, он все же не молод, да и здоровье желает лучшего. Сиэль повернул к нему голову, приоткрыв глаза. — Не стой, Танака. Садись, — и он отодвинулся, позволив сесть на кровать рядом. — Благодарю, — старик со стоном присел, и посмотрел на парня. — Что Вы думаете делать дальше? — Танака, — Сиэль покачал головой с измученной улыбкой. Осточертела формальность, и сейчас он не хотел ее слышать. — Не надо этого. Я не знаю, что делать. Я могу только ждать. — Ты пережил многое, и я всегда был рядом. Видел, как ты рос и был совсем юным. Как погибли твои родители, и кем ты стал. Видел, как помог тебе Себастьян. Он ждет тебя сейчас, я уверен. И он даст о себе знать, когда ему понадобится твоя помощь, — рука дворецкого с отеческой нежностью легла на мягкие волосы. — Юный господин, я не уйду, пока не буду уверен, что ты в порядке. Сиэль сел ровно на кровати, мягко перехватив руку, покрытую морщинами, и осторожно сжал в своей. И как в далеком детстве он положил голову Танаке на колени, прикрыв глаза, что предательски начало щипать. — Спасибо, дедушка. — Все будет хорошо, Сиэль, — старик улыбнулся, с любовью гладя парня по голове. — Все будет хорошо. Как он мог не верить словам дорогого человека?.. Вместе с Себастьяном Танака был тем, кто всегда находился рядом. Он тот, кто заменил мальчику родителей. Тот, кто хранил его прошлое. Если исчезнет и он… Сиэль не может себе даже представить, что с ним станет. Он потеряется в себе. Сильнее зажмурившись, он сдержал подступившие слезы. Ласка его успокаивала и вскоре он расслабился и позволил себе уснуть.

***

Ночью творилась настоящая чертовщина. На парня слишком сильно давили стены, им не было конца. Бесконечный темный коридор не мог закончится. Сиэль видел вдалеке небольшой сгусток света и следовал за ним, но не мог добраться. Сколько бы не увеличивал скорость, он не мог добежать. А когда свет стал меркнуть, на него накатило отчаяние. — Нет, нет, нет… — тихо умоляюще шептал, вглядываясь в последний отблеск, после которого наступила тьма. Тьма была безмолвной и густой. И никогда он не сможет ничего найти… в этой липкой тьме… Распахнув глаза, Сиэль вдохнул больше воздуха, словно до этого задыхался и не хватало кислорода. — Сон… И этот сон повторялся не раз. Парень был наивен, если не придавал так долго этому значения. Только когда шесть дней подряд он не мог добежать до чертовой двери и свет гас раньше, чем он успевал осознать, до него дошло, что в его снах есть некая подсказка. То, что может помочь в дальнейшем на освобождения демонической силы. Но сколько бы он не пытался что-либо узнать, все в пустую. На вторую неделю все стало хуже. Каждую ночь его преследовала боль в глазу, она становилась невыносимой. Насколько, что Сиэль готов был выцарапать глаз, лишь бы не чувствовать более боли. Она сводила его с ума. Но подавлял свою слабость и терпел до конца. И Танака замечал изменения в парне. Он стал чаще бывать с графом, а по ночам всегда знал, когда появится вовремя. Кошмары и боли господина его не на шутку волновали. Как и сейчас старик сидел у его кровати после очередного сна и боли в глазу. — Ничего нового? — устало спросил он, по-родительски нежно положив руку на сизые волосы. Это уже почти стало традицией. — Нет, — хрипло ответил, облизав пересохшие губы. И каждую ночь для него был приготовлен графин с водой. Сиэль с благодарностью кивнул, когда подали стакан и он стал жадно поглощать воду. — Он не даст Вам спать, пока Вы не найдете, что ему нужно, — старик покачал головой и вздохнул. Помочь он ни чем не мог. Разве что быть просто рядом в такие моменты. — Я должен добежать до этой двери… должен… — Вы сделаете это, — дворецкий забрал стакан из рук парня, отставив на тумбочку, — непременно. — Оправляйся спать, Танака. Ты не можешь каждую ночь так караулить меня, я не могу лишать тебя сна. — Сиэль накрыл холодной ладонью теплую руку дворецкого. — Перестаньте, — старик только поправил на нем одеяло, и сжал в ответ бледную ладонь, не собираясь уходить, — это все, что я могу сделать. — Если не хочешь уходить, тогда ложись рядом, — Сиэль немного отодвинулся, хоть это было и не обязательно, на двуспальной кровати хватало места. — Не сиди так всю ночь. Дворецкий лишь кивнул, позволяя себе проявить такую наглость, и лег рядом с парнем. — Себастьян обязательно вернется, — старик слабо, но искренне улыбнулся, — вот увидите, Ваши усилия были не напрасны. И снова Сиэль ощутил себя ребенком, которому так сильно захотелось тепла. Он подобрался поближе и с небольшой заминкой положил голову на грудь старика и одну руку опустил на живот, слегка сжимая на ней фрак. Со стороны должно быть выглядело до жути странно, но Сиэлю было плевать. Он просто хотел быть рядом с дорогим человеком. Элизабет не могла дать того, что этот человек, заботящийся о нем с самого рождения. — Спите спокойно, господин, — старческая рука мягко легла на волосы большого ребенка. — Без сноведений и боли. И как бы сильно не хотелось, чтобы это пожелание сбылось — невозможно. Демоническая сущность внутри парня все так же не давала покоя и подкидывала один и тот же сон каждую ночь.

***

Целый месяц Сиэль боролся с сущностью Себастьяна, пытался понять ее и помочь, но попытки были тщетны. Пытался и волновал всех своим ухудшенным здоровьем. В один из самых тяжелых своих пробуждений, привычно обнаружив возле себя Танаку, Сиэль решил, что пора заканчивать. Его будущее складывалось двумя путями: либо он сдохнет, так и не сумев помочь Себастьяну возродится, либо сможет, и все равно не заживет прошлой жизнью. Он превратился в черт пойми что… Такой подкошенный жизнью не нужен Элизабет. Пора возвращать ее на землю, перестать заставлять изменить. После завтрака, привычно проходящем в тишине и без какого-либо аппетита Сиэль позвал супругу пройти к себе в кабинет. Та словно понимала, что разговор предстоит серьёзный, и без улыбки следовала за мужем. Сиэль взял ее за руку и усадил на диван, затем сам сел рядом. — Элизабет, — начал было и тут же затих, не зная, как сформировать свои мысли и выложить все начистоту. — Нужно поговорить. — Это я поняла, — девушка чуть улыбнулась и опустила голову, нервно сжав прохладную ладонь. — У меня плохое предчувствие. Не просто так, да? — Ты права, не просто так. Нельзя было тянуть так долго. Я с самого начала знал, что брак принесет тебе одни страдания. С таким как я невозможно создать счастья и пытаться что-то изменить. И ты это знаешь. Элизабет, — Сиэль чувствовал себя тварью и ему тяжело было говорить следующие слова, потому что знал, что причинит сильную боль. — Нам нужно расстаться. — Нет, — девушка покачала головой, лишь сильнее сжимая ладонь парня в своей руке, — Мы ведь с самого детства вместе. Я не хочу искать кого-то другого, Сиэль… — Посмотри на меня, Лиззи. Что ты видишь? — с грустью улыбнулся и немного отстранился, как бы давая осмотреть свой жалкий побитый вид с особой тщательностью. — Сиэль, — девушка не сдержала плача, обнимая его за шею, — прости, я была плохой женой. Но мы же будем общаться? Я смогу приезжать сюда иногда? Пожалуйста. — Тогда ты не сможешь найти своего счастья. Каждый раз приезжая ко мне ты будешь вспоминать о том, что было. Прошлое всегда тянет вниз и не дает возможности устроить свое будущее. Не повторяй моих ошибок, — последнее тихо шепнул, обнимая в ответ. Лиззи только громче завыла, не сдерживая эмоций. Она прижималась к нему крепко, стараясь все запомнить, каждую детальку. Ведь вряд ли она сможет его скоро увидеть. И Сиэль позволял ей это, терпя слезы. Оторвать частицу себя всегда тяжело, но тянуть дальше уже невозможно. Станет еще хуже. Вскоре Элизабет собрала все свои вещи и слуг, что были верны ее семье. И с уходом своего личного солнца особняк опустел. Стал серым и холодным. Сиэль осматривал каждую комнату, и каждый раз замечал какую-то убранную вещь. После осмотра Сиэль приказал полностью запереть южное крыло, там, где жила его бывшая супруга и другие обитатели. Меньше работы по дому и меньше воспоминаний о ушедшем. Вечером к опустошенному господину привычно зашел Танака. Единственный, кто теперь остался у парня. — Сегодня Вы приняли очень сложное решение. Как себя чувствуете? — Опустошенным как никогда. Ее семья еще устроит мне взбучку, но это меня мало волнует. Куда сильнее беспокоит состояние Элизабет. Она и без этого волновалась, а теперь мы разорвали отношения. — Поверьте, это было правильным решением, — старик подошел к парню, приобнимая за плечи. — Вы все сделали правильно. — Ты единственный, кто у меня остался, — тихо произнес парень, позволив себе слабость рядом с дорогим человеком. — Не цепляйтесь за старых людей, милорд, — Танака по-доброму усмехнулся, погладив Сиэля по голове. — К тому же придет время и вернется Себастьян. Я Вам буду уже не нужен. — Не говори так. Ты важен мне не меньше его, — Сиэль прикрыл глаза, когда боль начала возвращаться. Все чаще днем она тоже не давала покоя. Старик не стал продолжать больную тему, тяжело вздохнув. Он и сам понимал, насколько важно для графа его присутствие, но так же он понимал и то, что он не вечен и уже очень слаб.