Воспоминания Хранительницы-наёмницы или как забыть про слово «скука»

      Из объятий меня всё же выпустили, сжалились. И я тут же смылась в ванную снимать напряжение, хрен знает откуда возникшее. После душа завернулась в полотенце, открыла дверь и чуть не впечаталась в друга. Он меня тут… ждал? Такого Тень раньше не делал, но… стоп. Он же теперь не Тень! В смысле, так его называть уже не в тему будет.       Захлопнув за собой дверцу, встала, опёршись спиной о стену, и призадумалась. Эльф не понял, в чём прикол, и уставился на меня вопрошающим взглядом, изогнув тонкую бровь. Я аж невольно залюбовалась.       «Что-то не так?» — вывел меня из раздумий он, немного напрягшись.       «Ну, думаю, как тебя называть теперь», — тихо проговорила я, склонив голову набок. Тот тоже замер, погрузившись в свои мысли.       Я же начала перебирать в голове эльфийские имена хотя бы из той игры. Все варианты оканчивающиеся на «-эль» сразу исключила. Не знаю, ну не вязалось как-то… Но таких было большинство. А из остальных — только Оссир и Таланар. Первое даже не обсуждалось: меня от него на ржач пропирало, а второе… звучало, в общем, как-то банальненько. Но зато окончание было самое то, а остальное сделала моя больная фантазия и интуиция.       «А что если… Киталар?» — задумчиво протянула я, посмотрев на эльфа. Тот сразу же поднял на меня взор своих ясных глаз и почему-то усмехнулся.       Восприняв это как знак согласия, связала в своём сознании образ друга с этим именем. Пару раз ещё произнеся его мысленно, почему-то глупо усмехнулась — на секунду показалось, что звучит оно… забавно, что ли.       «Что в этом такого смешного?» — вдруг немного недовольно поинтересовался эльф, подслушав мои мысли.       «Ничего, прости», — замявшись, пробормотала я, но улыбка предательски не слезала с лица.       Я как раз думала о том, как теперь это имя сокращать. Обычно сокращают до первого слога имени, но тут… Нет, если я его буду звать Китом, то вскоре помру от смеха. Лар — тоже не вариант, глупо звучит. Оставался только один вариант… Но, прежде чем я успела о нём подумать, свет в ванной (единственный оставшийся в квартире) внезапно потух после резкого щелчка. От неожиданности всё внутри сжалось, сердце пропустило удар, а мозг был временно лишён возможности нормально работать.       «Тал!» — вырвалось у меня с перепугу, и теперь я замерла уже из-за своего оклика, не зная, какой будет реакция.       А реакция была просто охренительной. В одну секунду этот явно зарвавшийся тип возник сзади меня и нежно обнял, опустив голову к моему уху.       «Тихо, успокойся», — ядовито не звучало, но всё равно это выглядело как маленькая месть за мои насмехательства. Особенно учитывая то, что я была в одном полотенце, не особо длинном к тому же. А ещё, влажной кожей всё чувствовалось ярче. Собрав мысли в кучку, решила спросить по делу:       «Не против, если называть Талом буду?»       Лёгкая усмешка и мурлыканье в ответ:       «Как пожелаешь».       Вот после этой фразы в башку начали лезть совсем не те мысли, и я, встрепенувшись, сорвалась с места и мигом залезла под одеялко. А этот поганец с довольной ухмылкой последовал за мной.       Краем глаза пронаблюдала, как снял плащ и еще некоторые детали своего наряда, а затем спокойненько и плавно, как котяра, подкрался ко мне сзади и собственнически обнял. Я немного прифигела от такого, но истерить, как типичные земные девки, не стала. Ну, а зачем, если мне самой в кайф? Это же только обнимашки.       Насколько я была наивной, предполагая, что на этом все «новости недели» закончатся, поняла уже совсем скоро. По утру сразу не вспомнила про друга, ибо как всегда опаздывала в этот дурдом под названием школа. Но зато, когда вспоминала, Тал сразу тут как тут. Ходил за мной по всей школе, хоть я и не всегда на него внимание обращала. А когда обращала — аккуратненько обнимал и тёрся носом о мою макушку, как кот какой действительно. Это было весьма умиляюще, и я невольно расплывалась в улыбке, довольно щурясь. Учитывая то, что меня почти никто не замечал, даже не беспокоилась о том, что могли обо мне подумать и как это всё выглядит со стороны.       Ввиду того, что я почти не разговаривала ни с кем из людей на переменах, Тал ещё и составлял мне компанию по обсуждению всяких нелепиц, превращая всё в шуточки, заставляющие меня улыбаться. А ещё взял манеру выдёргивать и похищать мою аватарку на ковре, пока я шла домой со школы. От резкого перемещения центра сознания перед глазами мелькало и немного кружилась голова, чем негодник и пользовался.       Поначалу я ещё пробовала выдираться, удирать, телепортироваться, вот только это в результате всё равно заканчивалось тем, что меня заключали в прочный замок объятий. Я даже пробовала кусать Тала за плечо или ключицу, но тот тут же начинал меня щекотать, и приходилось сдаваться. И терпеть его самодовольную улыбочку. Правда, вскоре выяснилось, что он способен не только безобразничать, как сначала казалось.       Зима — это, наверное, единственное время в году, которое я недолюбливаю. Как минимум потому, что часто болею. Но школу же никто не отменял (хотя впору бы закарантиниться было). И самое дерьмовое — вставать утром, когда больше хочется сдохнуть, чем подниматься с постели. А особенно, если у тебя до сих пор с вечера температура и ты не доделала уроки.       В преддверии звиздеца и психологического натиска я ещё с момента пробуждения была с выражением вселенской грусти и отчаяния на лице. Выглядело даже страшно. Несмотря на мой жалобный вид, в школу меня всё же отправили. И тогда надежда на хорошее погасла совсем. В автобусе ехала как восковая статуя, и всё в духе «жизнь-тлен». Ещё и живот болеть начал от нервов.       «Не переживай так, всё хорошо будет», — прозвучало над ухом, и меня легонько обняли, отвлекая от плохих мыслей. Ну, что сказать. Хорошо быть оптимистом, когда хана грозит не тебе.       «Сомневаюсь», — буркнула в ответ. Но дискутировать никто не стал. Тогда подумалось, мол, это потому, что я действительно права и мне хана. Но меня ждал обломчик. А если точнее, ханы как таковой не было.       «Если меня вызовут ща, мне точно капец», — оценила ситуацию я, тушуясь, ещё уроке на третьем. А учитывая то, что сидела я прямо перед учительницей, сложно было сохранять невозмутимый вид. Урок украинской литературы. И я, молодчинка такая, даже не знаю, какой автор у произведения, что нужно было на сегодня прочесть.       «Это если вызовут», — подметил Тал, восседая на стуле рядом, так как парта была только моя. Я только хмыкнула. Вся эта теория вероятности капец какая ненадёжная. Все расчёты относительны, как ни крути.       И вот настал момент, когда учила начала всматриваться в класс, чтобы выбрать жертву. Но вместо этого вдруг спросила, читал ли на сегодня кто-то вообще нужное произведение. Среди класса послышались утвердительные ответы, и отбор жертв продолжился. Бегая глазами по одноклассникам, учила иронично отметила «наличие отсутствия» заядлого прогульщика, а затем перевела взгляд на меня. Я думала, инфаркт получу. Но…       — Ну, пані Софія не читала… — небрежно бросила она, махнув в мою сторону рукой, и вызвала кого-то другого. У меня будто камень с души упал, хотя эта реплика немного задела. Не всегда я приходила на урок не готовой.       Тал, пронаблюдав за этим, только хмыкнул, проводив училу взглядом, когда она отошла к шкафу за книжкой. А потом встал со стула… и сел на парту. Для меня это было неожиданным. Вот уж совсем неожиданным.       «Что ты делаешь?» — шикнула на него, слегка нахмурившись. Тал оглянулся через плечо на меня.       «Своевольничаю? — усмехнулся он, пожав плечами. В ответ на мой зловещий взгляд мечтательно вздохнул. — Она же всё равно не видит. Никто не видит».       «И поэтому будешь творить, что хочешь?» — изогнула бровь я. Тал ухмыльнулся, стрельнув глазами в мою сторону.       «А почему бы и нет?»       И с этими словами он улёгся на мою парту. Меня это вообще огорошило. И как мне теперь писать что-то в тетрадь, если на ней лежит ушастая голова и довольно жмурится? Но не успела я возмутиться, как мою аватарку опять выдернули и прижали к себе, крепко обняли за плечи и зарылись в мои волосы пальцами.       «Тал…» — вместо угрожающей интонации вышла какая-то неприличная, когда бесстыдник стал гладить меня по волосам и массировать кожу головы. С одной стороны в голову лезли навязчивые мысли, что со мной сейчас обходятся, как с ручной кошечкой, а с другой — боги, какой же эт кайф!.. Мр-р-р.       — Софія, спати будеш вдома, — оборвала всё удовольствие учила. Незаметно для себя я прикрыла глаза и немного съехала на стуле, со стороны напоминая засыпающую. Встрепенувшись, выровнялась и постаралась сосредоточиться на учебном материале.       «Не нравится она мне», — хмыкнул Тал, с неприязнью покосившись на учительницу и опять притянув меня к себе. Но на этот раз финт не удался.       «Нет, ну пожалуйста. Мне же надо хоть на уроке послушать об этой теме», — жалобно залепетала я, пытаясь выскользнуть из мужских рук. К счастью, моим просьбам вняли, хоть и с явным нежеланием. И даже на стул обратно сели, грозясь, что расплата ещё придёт. Но веселиться долго не пришлось.       На уроке математики выяснилось, что у меня по контролке аж целая единица. И тогда я поняла, что если не включу свои способности актрисы и не буду корчить из себя страдающую, мне точно трындец. Поэтому до конца учебного дня ходила унылым говном, в то время как Тал обеспокоенно на меня поглядывал.       А дома разноса избежать не удалось. От причитаний мама вскоре перешла к возмущённым воплям и вещаниям о том, что меня ждёт в будущем. А по её словам — ничего хорошего: работа дворника, комната в общаге и одинокая жизнь, ибо от меня все отвернутся. И при всём желании отгородиться от этого я не могла, иначе бы ещё и за это огребла. В результате меня морально опустили ниже плинтуса и отобрали телефон, мол, я не заслуживаю им пользоваться. Не сдержавшись, я закрылась в ванной и открыла небольшую струю воды, чтобы умыться. Нервы уже дрянные — ещё недавно меня хрен бы кто заставил плакать. Но вот это бесправие и невозможность что-либо изменить ужасно угнетали.       В очередной раз хлюпнув себе на лицо воды, тщетно стараясь охладить раскрасневшуюся кожу, тихо вздохнула и опустила голову на руки. Уже пофиг было на струйки воды, попадающие на волосы и стекавшие в рукава. Сейчас успокоиться бы только, блин.       «Не плачь».       Меня нежно обняли и еле ощутимо поцеловали в макушку. Но не так это было просто — прекратить плакать, когда слёзы сами катятся из глаз. На поводу у эмоций высказала всё, что мне там мама наговорила. Точнее, только то, что меня таки задело. Одной фразой.       «Меня же действительно никто такую терпеть не будет», — печально подметила, даже не отрицая того, что характерец у меня отвратительный. Действительно, глядя на других людей, понимала, что такой мазохист вряд ли найдётся. И от этого веселее не становилось.       «С чего ты взяла?» — невозмутимым тоном поинтересовался Тал. Я аж в ступор впала на несколько секунд, не зная, что ответить.       «А разве это не так?» — пожала плечами и поёжилась, увидев своё отражение в зеркале. Мной можно нечисть отпугивать уж наверняка.       «Конечно, не так. Не слушай их, — тихо прошептал Тал у самого уха, щекоча чувствительную кожу. — Вставай. Здесь холодно и неудобно сидеть».       «Ничего удивительного в том, что это говорит тот, кого я выдумала», — срецидивила я, потом замявшись от осознания того, что ляпнула это прямо Талу. Но того это будто и не смутило почти.       «Даже если так… мысли материальны, — спокойно улыбнулся он. — А значит, я в любом случае не такая уж и выдумка».       От же хрен. И не поспоришь с ним. Всё же поднявшись с края ванны, опять ужаснулась своему внешнему виду и ещё раз умылась. Помогло несильно, но я повторила манипуляцию пару раз.       «Успокоилась?» — поинтересовались сзади, и я резко обернулась, да тут же замерла. Пока втыкала, мне на голову надели… венок из цветов. Красивых, белоснежных лилий и колокольчиков, чарующе мерцающих в полутьме.       «Красота какая… — только и смогла выдать я, неверяще коснувшись нежных лепестков. И ведь как будто наперёд знал, что я не люблю букетов… — Откуда ты это взял?»       «Скажем, у меня есть свои источники, — улизнул от ответа Тал и вдруг дотронулся пальцем до кончика моего носа, этим всё же заставив растерянную полуулыбку появиться на моём лице. — Люблю, когда ты улыбаешься. Так ты намного красивее, чем когда грустишь».       Смутиться мне не дали, опять прижав к себе и погладив по волосам. Мр-р-р, тёпленький… Я хотела и сама прижаться, но мне не дали этого сделать, легонько взяв за подбородок и заглянув в глаза. И дышать стало тяжеле-е-е-ей.       «Оценки за контрольные и умение что-либо делать по хозяйству — не показатели того, какая ты личность. А ты не такая плохая, как сама говоришь. И обязательно найдётся тот, кто это заметит и будет ценить», — вздохнул Тал под конец фразы и провёл пальцами по моей щеке, отчего глаза невольно прикрылись, а голова немного закружилась.       К счастью, я не упала, заметив, как сквозь пелену, улыбку на лице Тала, чьи действия уже и не назвать просто дружескими. Голубые глаза сверкнули серебристым сиянием. Он улыбнулся.       «Странно, но тебе так идёт белый цвет…»