Воспоминания Хранительницы-наёмницы или как забыть про слово «скука»

      Утро было по осеннему обычаю пасмурным, не спеша украшать солнечными лучами стены домов. Обычно как раз такая погода, когда солнце не светит в харю, мне нравилась. Но сейчас было как-то не до погоды.       «Третья остановка, четвёртая. Ещё минуты три езды…» — усердно проговаривала я про себя, стараясь думать о чём-нибудь другом… да вообще стараясь думать, пока меня без зазрения совести прижимали к себе и исследовали руками (как я хорошо завуалировала слово «лапали», а). Когда же в ход пошли уже не только руки (нет, не ноги), а и губы, я всё же встрепенулась, пытаясь сконцентрироваться на мысли, что мне сейчас выходить надо, вообще-то. Но что-то получалось не очень удачно.       «Тал-л-л…» — Вместо укоризненного тона получился какой-то невнятный шёпот, но на это всё же соизволили отреагировать.       «М-м-м?»       «Что «м-м-м»? Если я сейчас остановку из-за тебя пропущу и опоздаю, будет не очень весело, — подметила я, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, в то время как ясно ощущала, что Тал очень даже доволен моей реакцией на его действия. — И вообще. Если ты это так мне помутить рассудок пытаешься, то хрен тебе. Всё равно если уйдёшь, не сказав, на работу, найду и отомщу прямо на месте».       «Не думаю, что стоит тебя по такому поводу от учёбы отвлекать», — спокойно отозвался тот, внюхиваясь в мои волосы, словно одержимый.       «Ну да. Лучше сразу отвлечь потом тем, что ты полуживой после задания, а как же», — ядовито проворчала я, после чего Тал слегка напрягся.       «Не преувеличивай. Всё будет хорошо».       «Хорошо, ага… У нас эти понятия немного не сходятся, видимо», — уже про себя нервно хмыкнула я, но тот услышал. И даже, кажется, почувствовал себя виноватым. Ну, хоть совесть ещё признаки жизни подаёт, это хорошо.       Вот стоило мне раньше догадаться, чем сулит это устройство на работу. Не сказать, что я считала Тала слабым, но судя по тому, в каком состоянии он частенько возвращался ко мне, видимо, совсем не влипнуть в какой-то звездец ему ещё не удавалось. И нет, у меня не было манечки жалеть несчастного раненого — знаю ж, как мужики этого не любят, — но сам факт того, что Талу плохо, задевал меня саму. И, конечно, никакой радости от такого его состояния я не испытывала. А вот понятно ли это было Талу — хрен знает. Или непонятно, или же он просто садомазохист какой-то. Но в любом случае от этого легче не становилось. Я даже понавешивала на него всяких амулетиков, включая связующие, чтобы иметь возможность в случае чего сразу рядом оказаться. И манала я, кто что об этом думает. Цацки эти помогали, конечно, но всё же не всегда.       В общем, нашлось на мою голову такое вот развлекалово. Я давно порывалась разок отправиться на задание вместе с их отрядом, но для этого надо было сначала выяснить своё положение в организации (как-никак два года с кусочком не заявлялась на глаза начальству), а потом каким-то макаром добиться того, чтобы меня перевели в команду к Талу и своим новым знакомым. Так-то почему-то обычно считали, что в отряд со мной много народу совать не надо. Двух-трёх хватит, мол. Да и разобраться в этом всём мешала школа. И дз. Ох уж это дз. Но совсем на него наплевать я не могла, что каждый раз повторял и Тал, так что оставалось только ловить его после заданий и сначала латать, а потом за волосы иль уши тягать в отместку. На самом деле, отчасти я к этому уже начала привыкать, однако были случаи, отличающиеся херовостью положения дел.       «Та-а-ал?» — на очередной перемене, оставшись одна стоять у нужного кабинета, попыталась я дозваться до лучника, опасаясь, как бы снова не исчез втихомолку. Но на мой зов почти сразу откликнулись. Пространство всколыхнулось, и через секунду меня бережно обняли.       «Звала меня?» — тихо поинтересовался Тал, потёршись щекой о моё ухо.       «Угу».       Объяснять причину не являлось необходимым: Тал и так знал, что я его зову потому, что без него плохо. И в общем-то, это было правдой. Порой, чтобы чувствовать себя спокойнее, достаточно было знать, что он рядом. И, видимо, я к такому и привыкла, ибо когда лучник начинал задавать обычные вопросы, я не знала, что такого ответить и хочу ли я этого вообще. Просто было приятно слышать его голос.       «Как дела?» — вкрадчиво поинтересовался Тал, обнимая меня крепче. И я в который раз осознала, что говорить о своих земных делах мало того что не слишком интересно, так ещё и, наверное, просто ненужно. Неважно. Не хотелось Талу мозги парить такой дребеденью. Но я не могла ничего не ответить.       «Да ничего необычного… Жива — и то хорошо», — привычно отозвалась я, стараясь как можно чётче ощутить тёплые прикосновения. Но меня ждал некоторого вида обломчик.       «Я пойду. Если буду нужен — позовёшь», — спокойно возвестил меня Тал о своих намерениях. А я вдруг поняла, что мне просто нечего возразить. Заставлять его ходить за мной по этой чёртовой школе было бы издевательством в моём понятии. Поэтому я просто кивнула.       «Ладно», — не стала спорить, стараясь, чтобы голос не был каким-то унылым. И, пока от меня ещё не успели свалить, выскользнула из тела аватаркой и заключила лучника в объятия.       Тот сразу же прижал меня к себе и погладил по волосам. Стало ещё грустнее его куда-то отпускать.       «Осторожнее там только», — пробормотала я, нехотя отстраняясь и пронаблюдав, как Тал просто растворился в воздухе.       «Если буду нужен», — перекривила сказанную им фразу, хмыкнув про себя. Она звучала настолько нелепо в моём понимании, что заставила на миг нахмуриться.       Видимо, Тал ещё не понял, что нужен мне всегда.

* * *

      Искренне надеясь, что на этот раз обойдётся без инцидентов, я не беспокоила лучника весь оставшийся день и, чтобы занять чем-то мысли, взялась уроки делать. Нужно было в основном читать, поэтому я умостилась в уютненьком уголочке дивана, подложив под спину кучу мягких подушек и укрывшись одеялком. Освещение создавал лишь висящий на стене ночник, ибо нормальную люстру мой неподражаемый братан снёс к чертям собачьим матрасом, подкинув его слишком высоко (не спрашивайте, почему, сама хз), а в совмещении с украинской литературой и историей это всё так и подстрекало заснуть над учебниками. Не давало отрубиться лишь засевшее где-то внутри беспокойство, начинающее нарастать со временем. И не зря.       Я, наверное, уже рефлекторно покинула физическое тело частью сознания. Прежде чем обернулась в сторону окна, в которое поспешно, но как-то криво влетел наш воздушный ковёр. Светлая бахрома потемнела и загрубела от испачкавшей её тёмно-алой жидкости. Впрочем, первым я заметила не это. Несложно догадаться, кто лежал на ковре в поганющем состоянии. Невольно потянувшись сознанием к Талу, я тотчас вздрогнула и замерла на пару мгновений от внезапно вспыхнувших внутри отголосков его чувств. В том числе и чувства вины.       Я даже не нашлась, что сказать, подойдя ближе. Говорить вообще сейчас было не очень уместно. Отметила, что раны (коих было далеко не две штуки) были наспех перевязаны, но импровизированные бинты уже насквозь пропитались кровью. Краем сознания заметила следы чужого присутствия. Майкл. И, может, Лилит. Гениально, однако — притащить своего соратника на ковре ко мне, а самим смыться. Хотя, если логично рассуждать, эти двое исправно слушались инстинкта самосохранения, раз так вот сделали. Конечно, это всяко лучше, чем мне самой искать Тала.       — Ну и какого хрена?.. Ну вот как так… — всё же тихо пробормотала я, нервно закусив губу. В голове появилось понимание того, что я сейчас психану, а этого нужно было как-то избежать.       Избавиться от следов крови и грязных обрывков ткани не составило особого труда и много времени это не отняло. Наверное, даже хорошо, что свет на тот момент в комнате уже был выключен. Отвлекало от лишних эмоций. Но, чтобы сорваться, хватило и простого прикосновения.       Я сама не заметила, как осторожно прильнула к Талу, стараясь ускорить процесс заживления способом отдачи энергии. Стук его сердца слышался приглушённо, но всё равно частично успокаивал. Я надеялась, что так. Обычно же действует. Краем глаза заметила исходящее от себя бледное светлое свечение, частично распространяющееся и на лучника, укутывающее нас обоих призрачной пеленой.       Через некоторое время стали заметны изменения в лучшую сторону, по идее всё протекало нормально (если такое слово здесь уместно вообще). И время от времени вздымающийся внутри ураган эмоций сдерживать получалось неплохо. Может, получилось бы и дальше, но как будто сквозь я почувствовала прикосновение руки к моей спине, и спустя секунды две осознала, что меня слабо обнимают.       — Извини.       Одна короткая фраза, одно чёртово слово, произнесённое глухим голосом — и всё. Прощайте попытки удержать себя в руках. В памяти вмиг пронеслись все самые дорогие мне воспоминания, захлёстывая, будто волна, с головой. Не сразу довелось заметить, что уже и Здесь глаза стали влажными. Отлично. Именно разреветься сейчас и не хватало.       Не помню точно, что происходило дальше. Кажется, я таки тихо ругнулась по поводу кое-чьей неосторожности и попросила просто молчать, с чем спорить не стали. И, по ходу, так и уснула, не решившись отпускать Тала.

* * *

      Следующий день начался как обычно. За исключением разве что одного: Тал не ходил следом за мной, а вместе с моей аватаркой отсыпался в сделанной мною комнатке очевидно без желания куда-то удирать. А я, видимо, после вчерашнего ещё не полностью отошла, поэтому всячески пыталась занять свои мысли чем-то другим и даже на уроках слушала весь материал. После школы же меня ждала тренировка, на которой самой частой мыслью было «хоть бы не отрубиться прям здесь», и домой я пришла уже полразика измотанная.       Первым делом полчасика провалялась на кровати, а потом пошла на кухню сбацать себе чай, ибо пить хотелось ужасно. Свет нарочно не включала: фонари с улицы освещали помещение достаточно, чтобы различать контуры предметов, да и дома нет никого. Тишина. И по закону зловредности в голову стали лезть невесёлые мысли. Однако выход нашёлся быстро.       Я уже несколько дней не пела. И в моём понятии это было долго. А сейчас, что называется, душа так и тянулась к недавно выученным песенкам. Я и сама не заметила, как стала на автомате напевать уже отпечатавшиеся в сознании слова, и какой бы грустной ни была сама песня, от пения становилось легче, и вообще было впечатление, будто это переход в какое-то другое, сложно объяснимое состояние. К тому же, когда передавать мелодию и интонацию выходило хорошо, это не могло не радовать. В такие моменты я часто забывалась, теряясь во времени, и порой не замечала чужого присутствия. На этом и попалась.       Приближение ощутила запоздало, и, прежде чем успела что-либо сказать, меня бережно обняли, обвив руками талию. Сил хватило только на нервный вздох.       «Красиво поёшь», — сообщили мне вкрадчивым шёпотом, и край уха обожгло теплом дыхания и лёгкого прикосновения.       «Подслушиваешь, значит?» — сощурившись, осведомилась я зловещим тоном. Но пугаться или шарахаться назад, конечно, никто и не собирался.       «Если бы я просто подошёл, ты бы перестала петь», — резонно подметил Тал, прикрыв глаза и потёршись щекой о мою макушку.       А меня внезапно накрыли воспоминания вчерашнего вечера. И я просто молча дёрнулась с места и поспешила в комнату, чтобы завалиться на мягкую кроватку. Предугадав, что за мной последуют и вновь обнимут, что на тот момент было не очень желательно, я переместилась аватаркой в бабушкину квартиру, а точнее — в ту нашу комнатку. Хоть и знала, что это скрыться не поможет. Но у меня не было ни сил, ни особого желания куда-то прятаться.       — Сонь.       Как и ожидалось, настигли меня быстро, и я рефлекторно отмахнулась от хотевшего снова обнять меня лучника, застывшего на миг в недоумении от такого поворота.       — Что случилось? — осторожно вопросил тот, приблизившись, а меня уже понесло:       — Ну да, блин, что же такого случилось?! Полуживым возвращаться — это же обычное дело, да? А ты не думал, что мне не в кайф, чёрт побери, наблюдать, как… — Я запнулась на полуслове, ибо мои руки, которыми я таки пару раз взмахнула на эмоциях, Тал ловко перехватил и завёл мне за спину, а затем прижал меня к себе.       — Извини.       — Да иди ты со своим «извини»!.. — в сердцах огрызнулась я, пытаясь отстраниться. Но Тал хитрожопым был и, притянув меня ещё ближе, неспешно поцеловал за ушком.       Попытки вырваться после парусекундного ступора успехом не увенчались, и в результате меня прижали к кровати, нависнув сверху. Весомые аргументы давно кончились, так что я недовольно бормотала что-то невнятное, силясь выбраться из западни, однако с каждым моментом это делать становилось всё сложнее. А всё потому, что бесстыжий и бессовестный Тал, добравшись до моей шеи, покрывал её поцелуями, отдающимися жаром по всему телу и приглушающими сознание.       — Та-а-а-ал-л-л, — скорее бессильно, чем возмущённо прошептала я глухим голосом, вцепившись пальцами в простынь, когда Тал спустился ниже, с лёгкостью стянув с моих плеч незначительную преграду в виде рукавов платьечка. Разрез воротника широким был, немудрено.       В ответ вместо слов прошлись пальцами вдоль моей спины, заставляя выгнуться. Искуситель, блин.       — Совсем охренел… — хрипловатым голосом заявила я, всё ещё пытаясь выбраться.       Осознание намерений Тала настоящего протеста не вызывало, но, видимо, это у девок в подсознании заложено — ломаться, даже если самим происходящее в кайф. Впрочем, всё практически моментально изменилось, едва наши взгляды пересеклись на несколько секунд. Это… чёрт, это какое-то читерство, наверное, но так смотреть…       Мерцающий в полутьме взгляд как будто гипнотизировал отражающимися в нём чувствами, и я бы от него так и не оторвалась, наверное. Но глаза невольно прикрылись, когда ко мне снова склонились ближе… и в результате я не сразу заметила, как сама потянулась навстречу и прижалась к лучнику сильнее. Зарывшись пальцами в шёлковые волосы, притянула его к себе, вдыхая вроде и привычный, но всё ещё дурманящий аромат лесных трав.       Мою инициативу тут же оценили: по подбородку скользнули тёплые пальцы, разворачивая лицо, и не успела я даже попытаться выровнять дыхание, как меня поцеловали — уже значительно увереннее, — и нетерпеливо вжали в мягкую кровать. По телу прокатилась волна приятной дрожи, когда, неосознанно потянувшись своим естеством к Талу, я ясно ощутила переполнявшие его эмоции. А тянуло к нему непреодолимо, хотелось прижаться как можно ближе, ощутимее и не отпускать совсем.       — Мой-й-й-й, — только и выдохнула я вместо всего, что хотела сказать, когда от нахлынувших чувств уже дышать сложно стало. Будто в подтверждение сказанного мной, мне легонько прикусили мочку уха, и, когда я выгнулась от удовольствия, подавшись навстречу, скользнули пальцами под платье.       Сделанная благодаря использованию магии одежда так же незаметно с её помощью с меня и исчезла. Уже не имея сил сдерживаться, я вцепилась в мягкую ткань рубашки на плече Тала, нещадно комкая её пальцами, и спрятала лицо в шелковистых прядях. Когда меня в ответ ласково погладили по волосам, противиться расхотелось совсем и запоздало довелось признать один факт.       Неплохой, однако, способ унять мои психи выбрал Тал. Чаще мне психовать, что ли…