Любил

Это больно, но правды не скроешь. Больно говорить о том, как я надеялся, что этот период пройдет, что скоро все станет лучше. Что худшее останется позади. Что он снова начнет улыбаться мне при встрече, а не закатывать глаза и расстроенно хмыкать. Но это были лишь несбыточные мечты. Мои надежды, не имевшие будущего. Сердце неприятно кололо, когда я, чуть ли не взахлеб, рассказывал ему о каком-то интересном событии, а он лишь пропускал это мимо ушей и по инерции кивал головой. Ему это было не нужно, но делать вид слушающего ему давалось легко. Из груди вырывался вздох, когда я видел, что он мне нагло врет. Я знаю правду и показываю ему это, а он отнекивается и доказывает свое. Иногда переходит на крик, но пытается отстоять свою точку зрения. Мне ничего не остается, как попросить прощения и уйти в другую комнату. Из глаз непрерывно катились слезы, когда он забывал обо мне. Когда забывал о чем-то важном, о чем я просил его не забывать и помнить, пока не придет время для этого. Но он считал это бесполезной информацией. Кивал головой и натянуто улыбался, и забывал. Я не мог чувствовать обиды, когда он кричал на меня за то, что я тревожу его тогда, когда у него нет настроения. Нет вдохновения. Нет спокойствия. Нет времени на меня, нет времени на то, чтобы выслушать мои предложения по поводу его состояния. Просто нет желания видеть меня рядом с собой. Становилось тяжело дышать, когда я замечал женские волосы на его рубашках и другой одежде. Я закрывал лицо руками, пытаясь игнорировать истину, лежащую на поверхности. Она была совсем рядом, но я не хотел, нет, я не хотел признавать свое поражение. Ощущение опустошенности приходило, когда он быстро целовал меня в щеку, при этом хмурясь и отводя от меня взгляд. Я не мог не видеть это, ведь это происходило часто, почти каждый день. Исключением были дни, когда его не было дома. Чувство ненужности нарастало с каждым мгновением, проведенным в одиночестве. Тогда я понимал ту правду, что упорно отстранял от себя, думая о лучшем. Но, когда я оставался один, мне приходилось раскладывать по полочкам тот рой мыслей, что появлялся и запутывал меня сильнее. Среди них был одно, нечто ужасающее и горькое. Этого я боялся больше всего. Я не мог сдержать слез, осознавая, что пришло время принять ту мысль, что была самой верной. Я любил его, а он меня нет.