Red and Steel

Открыть глаза было сложно. Практически невозможно - на каждом веке словно лежало по здоровому чугунному блину фунтов на десять. Поэтому он попробовал осознать, где он, лёжа с закрытыми глазами. Да, он точно лежал. Он попробовал шевельнуть рукой, потом - поджать пальцы на ногах. Тело отвечало, но как-то непривычно. Воспоминания словно вычистили из головы, и картинки появлялись очень неохотно. Нападение на колонию. Некросы. Синелицая женщина. Боль. Много боли. Белая вспышка. Он распахнул глаза и тут же зажмурился от ударившего в них яркого света. Единственное, что он успел различить - тёмный силуэт сбоку от себя. - Где я? - прохрипел он. - На твоём месте я бы спросил, “кто я”, - звук резкого голоса ударил по ушам. Следом за этим он ощутил движение рядом. - Вы на Ксандаре, - второй голос был выше и нежнее. - Вас подобрали с упавшей “Чёрной звезды”. Вы… - Капитан Саймон Уолш, начальник третьего отряда охраны Килна, - автоматически отчеканил он. Тело ответило за него раньше, чем сознание. - Как бы не так, - первый голос. - Оставьте его, у него шок! - шёпотом возмутился второй, но для Саймона не составило труда разобрать его слова. - Что ты имеешь в виду? На этот раз глаза открылись легко, и Саймон сфокусировался на том самом тёмном силуэте - вокруг него тут же возник красный пунктирный обод, словно он смотрел на него в оптический прицел. Саймон моргнул, обод исчез и он наконец разобрал черты лица своего собеседника: слишком светлая кожа, неестественно яркие рыжие волосы, огромные тёмные глаза, тонкие губы. Деониец. Саймон Уолш ненавидел деонийцев, но сейчас этот мальчишка - или девчонка, кто разберёт эту чёртову расу, - волновал его меньше всего. Он поднялся на постели - быстро, но не резко, в памяти всплыла инструкция по поведению в случае предполагаемого ранения, предписывающая совершать плавные движения во избежание повреждений. Машинально поднял к глазам левую руку. - Какого чёрта? Панели, знака его звания, которую он носил уже шестой год, на руке не было. Вместо неё поперёк предплечья была наложена блестящая металлическая пластина с непонятным узором из линий и точек. - Что это? - он обернулся к деонийцу и схватил бы его за грудки, но взгляд остановил отблеск на второй руке. Такая же металлическая пластина. Он поднял ладони к лицу, ощупывая его, и похолодел, когда пальцы наткнулись на металл у правого виска. - Что это, прах тебя дери, такое? - заорал Саймон на съёжившегося деонийца и завертел головой в поисках зеркала, стекла, любой отражающей поверхности, но кругом была только белая ткань, отграничивающая его койку от таких же. - Лягте. Руки мальчишки, уперевшиеся в плечи Саймона, оказались неожиданно сильными. Он уложил его назад на подушки, поправил какой-то не то провод, не то датчик и очень серьёзно сказал: - Вам пока нужно лежать. У вас серьёзная травма, просто вы её не ощущаете. - Что это? - в третий раз спросил Саймон, поднимая руки и разворачивая их к мальчишке блестящими пластинами. - И где мой браслет? Деониец вздохнул, уставившись на Саймона жутковатыми тёмными глазами, занимавшими, казалось, половину его лица. - Вы помните, как оказались на “Чёрной звезде”? - На чём? - “Чёрная звезда”, корабль Ронана-Обвинителя. - Что? - Саймон попытался вскочить, но мальчишка удержал его на месте. - Вы и ещё несколько, - мальчик запнулся, но продолжил, - человек были на корабле. Вас обнаружили после крушения. Вы были стабильны, но получили травму позвоночника. Нет, не пытайтесь смотреть. Вы не чувствуете боли, потому что мы смогли его отключить. - Отключить, - тупо повторил Саймон. - Отключить. Синекожая женщина. Боль. Много боли. Белая вспышка. Пустота. Пальцы Саймона заскребли по покрытому металлом виску, словно пытаясь оторвать инородное тело от кожи. Деониец сноровисто ухватил его за запястье, и Саймон опять не смог вырваться. - Капитан Уолш. Капитан Уолш! - мальчишка прикрикнул, и Саймон медленно перевёл на него взгляд. - Да, теперь в вас стоят кибернетические части. Но это не изменило вас как человека. Саймон привычно вывернул запястье, выламывая мальчишке руку, и уложил его поперёк себя. Молочно-белое ухо оказалось у самых его губ, и Саймон прошипел в него: - Что ты можешь знать об этом? Перед глазами Саймона оказалась чужая рука с пронизывающими полупрозрачную кожу металлическими скобками. - Меня тоже вернули из-за края. Саймон разомкнул захват, и мальчишка поднялся с него. Пальцы тут же забегали по телу Уолша, поправляя что-то. - Я что, умер? Мальчик вновь уселся на своё прежнее место и опустил взгляд на свои предплечья. - Хотя бы на короткое время. Ронан не взял бы с собой неочищенного смертью, - он невесело усмехнулся. - Из меня сегодня плохой реабилитант. Я должен был помочь вам освоиться, а вместо этого… Деониец опять замолчал, тихо вздохнул и встал. - Вы хотите побыть в одиночестве, капитан Уолш? Саймон уставился в потолок. В голове крутилось серое, синее и ослепительно белое. - Ты тоже… От Ронана? - не отрывая взгляда от пластика над собой спросил Саймон. - Нет, - коротко ответил мальчик. - Я увеличу вам дозу снотворного. Вам лучше отдохнуть. Он наклонился над Саймоном, дотянулся до какой-то из трубок, торчавших из его руки, и подкрутил регулятор. Когда он отстранялся, Саймон почувствовал, что пальцы деонийца прошлись по металлу на его левой руке. А потом он провалился в темноту. Саймон редко видел сны и ещё реже их запоминал. Но ощущения полного отключения после сна у него обычно всё-таки не бывало. Проснувшись, он подумал о том, что это и было буквальное отключение - ведь теперь он не человек, а машина. И не просто машина, а оружие, сделанное проклятым кри. Желание оторвать от виска облепивший его металл и вырвать из рук встроенное в них оружие стало нестерпимым, до жжения в груди. Пробы ради он поднял руку к лицу и обхватил выступающие накладки пальцами. Подцепил, потянул, ожидая почувствовать боль или хотя бы что-нибудь. Блокаду действия, например. Он как-то слышал, что в боевых киборгов встраивают блоки, препятствующие самодеструкции. Ничего. Только сопротивление кожи. Ему почти удалось, когда ткань, огораживающая его палату, колыхнулась, и к нему бросилась фигура в белом. Он в который раз удивился тому, как этому мальчишке удаётся останавливать его руки. - Капитан Уолш! Следом он почувствовал укол ниже уха. - Ох, капитан Уолш, - деониец присел прямо на его кровать. - Я понимаю, как это трудно, особенно для такого бойца, как вы. Саймон, на которого уже накатила отвратительная медикаментозная расслабленность, лениво повернул голову к мальчику. - Я не буду говорить, что вы привыкнете, - кивнул тот. - Потому что вы никуда не денетесь. Не буду говорить, что нужно принять себя таким, как есть. Это ерунда. Просто посмотрите на то, что вам дало ваше перерождение: как бойцу вам теперь мало равных. Пока вы восстанавливались, мы не могли протестировать вас, но судя по тому, что вы пытались навредить себе, блоков контроля у вас нет. - Ты говоришь не как мозгоправ, - медленно произнёс Саймон. - А я и не мозгоправ, - неожиданно улыбнулся мальчишка. - Тогда зачем эти беседы? - Не знаю, - он пожал плечами. - Просто я представляю, что вы чувствуете. - Да нихрена ты не представляешь, - буркнул Уолш. - Хорошо, нихрена не представляю, - неожиданно легко согласился деониец и встал. - Отдыхайте. - Меня уже заколебало отдыхать! - крикнул ему вслед Уолш. - А тебе недолго осталось. Этот голос Саймон узнал. Этот звук был первым, что он услышал вчера, когда очнулся. - Скоро тебя и твоих дружков отсюда выкатят. Саймон с трудом разлепил веки, отяжелевшие от действия успокоительного. Хотелось поднять руку и врезать говорившему, но сил не было. - Сержант Кендал! - это уже его деониец. - Пшёл отсюда, - рявкнул тот, кого назвали Кендалом. - Работы нет? Ткань прошелестела ещё раз и Саймон наконец смог всмотреться в стоящую в изножье его кровати фигуру. На человеке была форма, напоминающая военную, выправка выдавала человека, не чуждого службе. Сержант Кендал, значит. Саймон прищурился, запоминая имя. В том, что с Кендалом еще придется иметь дело, он уже не сомневался. Вот только вколотое деонийцем снотворное слишком сильно туманило мозг, и Саймон снова отключился, успев только повторить про себя фамилию Кендала. Врагов нужно запоминать лучше, чем друзей. Второе пробуждение далось ему проще двух первых. Он снова был один в палате, на несколько тонов пищали какие-то приборы, с правой стороны женский голос зачитывал чей-то диагноз, в котором Уолш не мог распознать ни слова, слева кто-то хрипло дышал. Поднеся к глазам левую руку, Саймон начал изучать узор на металлической панели, скрывавшей треть предплечья. Он прикоснулся к одной из полусфер, и в голове возникла совершенно посторонняя мысль о том, что она даёт парализующий разряд. Саймон потёр лоб. Всё-таки эти уроды покопались в его мозгах, а теперь в них будут копаться другие уроды, чтобы выяснить, насколько он опасен. Уолш ударил кулаком по металлическому каркасу кровати, рассчитывая почувствовать боль. Она пришла, но гораздо слабее, чем он ожидал. Саймон вновь начал проверять рефлексы, по очереди сжимая в кулак ладони, потом - попытавшись с закрытыми глазами ткнуть себя пальцем в нос. Последнее ему удалось без проблем, и Саймон выдохнул. Ноги тоже подчинились ему без особенных усилий, даже чувствительность вроде бы была в порядке - он ущипнул себя повыше колена и чуть не ойкнул. В последнюю очередь он опустил обе ладони на грудь, и под пальцами прорисовалась неправильной формы накладка. Он расстегнул рубашку и наклонил голову, разглядывая её: многоугольная пластина в самой середине груди с выступом, закрывающим шестое и седьмое рёбра слева. Саймон стукнул костяшками пальцев по центру пластины, раздался глухой стук. Он быстро застегнулся и, стараясь не смотреть на руки, которых не скрывали короткие рукава больничной робы, спустил ноги на пол. Пол был прохладным и неприятно лип к подошвам, но это ощущение Саймона обрадовало. Из правой руки по-прежнему торчали трубочки капельниц, Саймон подумывал их выдернуть, когда ткань вновь колыхнулась. - Куда-то собрались, капитан Уолш? Ну конечно. Деониец. - Я не овощ, чтобы всё время валяться на кровати. - Я поговорю с вашим врачом, - мальчик нажал несколько кнопок на пульте в изножье кровати, и она превратилась в подобие кресла. - Посидите пока. Вам нельзя покидать палату без разрешения, это правило. - Тащи сюда дока, - распорядился Саймон. Но когда мальчишка уже почти исчез за занавеской, он окликнул его снова: - Слушай, а что это за сержант Кендал? - Ответственный за реабилитационную переподготовку военных. Следит, чтобы тренировки шли правильно, - в последних словах деонийца слышался незамаскированный сарказм. - У него зуб на тех, кто служил на Килне? - Нет. У него зуб на таких, как мы, - мальчик закусил губу. - Ясно. А теперь дуй за доком. Только когда медбрат выбежал из его палаты,Саймон, всё ещё осмысливавший местоимение “мы” во фразе мальчика, сообразил, что опять не спросил его имени, хотя собирался. С другой стороны, зачем ему сдалось его имя? Деониец не похож на боевого киборга. Странно, что кому-то вообще понадобилось делать киборга из представителя этой расы, они были слишком хлипкие, и нападали не с оружием в руках, а со всей этой дипломатической лабудой, которая на памяти Саймона убила не меньше людей, чем некробластеры. Мысль о некробластерах притащила с собой новую волну злости, и Уолш опять треснул кулаком по кровати. Прошло полчаса, может, чуть больше или чуть меньше - на Килне Саймон мог определить время с точностью до пяти минут, ориентируясь по чужим сменам ничуть не хуже, чем по своим собственным: он мог назвать сектор, по которому сию минуту проходит патрульный отряд. Но сейчас, в отрыве от привычного распорядка, он чувствовал себя как в невесомости - таким же беспомощным и растерянным. Беспомощность Саймон Уолш ненавидел больше всего на свете, и в нём опять начинала закипать ярость. Появившийся врач оказался сухощавым ксандарианцем, он быстро просмотрел данные с окружавших Уолша приборов, посветил ему в глаза лампочкой. В этот момент у него завибрировал коммуникатор в кармане халата и он, просматривая сообщение, скороговоркой сообщил Саймону, что в ближайшее время его переведут из интенсивной терапии в общую, где порядки попроще, но пока ему нельзя покидать палаты. “Восстановление идёт удовлетворительными темпами”, - с этой фразой он выплыл из комнаты Саймона, а тот откинулся на подушку и, чтобы хоть чем-то занять себя, принялся мысленно разбирать и собирать табельные автоматы последних трёх модификаций. Он успел перейти к воображаемому патрулированию своего сектора, проверить четыре отсека и войти в пятый, где содержались треклятые кри, когда в его палате появились медсестра и медбрат. Первая ловко отсоединила от него все трубки и провода, второй поднял его с кровати до обидного легко. Уолш никогда не считал себя хрупким и миниатюрным, даже в сравнении с теми, на кого он насмотрелся на Килне, но этот парень мог запросто поднять его на руки и вынести из палаты. Саймон выдернул руку из его хватки. - Я могу идти сам. - Идите, - спокойно согласился медбрат. Саймон с наслаждением сделал несколько шагов, но на пороге палаты левая нога предательски подогнулась, и он почти упал, успев ухватиться за занавеску. Но он сразу же понял, что от окончательного падения его уберегла вовсе не собственная реакция, а реакция подхвативших его медиков. Уолш стиснул зубы, пока его сажали в инвалидное кресло, и всю оставшуюся дорогу - несколько коридоров и пара лифтов - не проронил ни слова. Первый день Уолш мерил шагами коридоры, пытаясь поймать малейшие нюансы, которые отличали бы его новое тело от того, к которому он привык. Он уже понял, что мышечная сила стала больше, и это радовало. Хотя хотелось попробовать приложить её к чему-нибудь, но новый врач, тоже ксандарианец, запретил ему нагрузки. В другое время Саймон с огромным удовольствием положил бы на указания лабораторной мыши, но сейчас ему было неуютно. То, что врач и медбратья периодически осматривали его спину и вроде бы даже в ней копались, а он при этом не чувствовал даже блошиного укуса, угнетало ещё больше. Уолш чувствовал себя почти прекрасно, но сомневался, что может доверять этому ощущению. Палата, в которой оставили Уолша, была трёхместной, но две койки пустовали. Саймон ожидал, что в любой момент ему в компанию пригонят какого-нибудь нытика с протезом или наоборот, до тошноты жизнерадостного позитивно настроенного выздоравливающего, но его навещали только врачи. Они приходили, начиная разговор с дежурного приветствия, и дальше в беседе с ним они ограничивались вопросами, на которые Саймон давал односложные ответы. Уходили они с таким же стандартным “поправляйтесь”. Не то чтоб капитан Саймон Уолш любил болтать с белохалатниками, но он не привык к тому, чтобы с ним обращались, как с заключённым-”номером”. К тому же все модели оружия, которые он помнил, уже были разобраны и собраны не по одному десятку раз, вживлённые накладки - видимо, тоже “отключённые”, как и позвоночник, осмотрены со всех сторон, а своего отражения Уолш предпочитал не видеть. Один раз мельком он случайно разглядел в стекле сложный узор из металлических полос и сочленений у себя на виске, и тут же отвернулся. Пока он представлял себя всё тем же Саймоном Уолшем, но только немного изменённым. Живут же люди с протезами и искусственными глазами, даже у них в соседнем отряде был мужик с кибер-рукой, который за первый месяц на армрестлинг выиграл столько бабла, что потом проставлялся всему своему отряду, и не по одному кругу. А потом все смекнули, что не всё так чисто с его граблями и покупаться на это перестали. Но жил он спокойно. Вот и Саймон тоже будет жить. В голове у него не копались, иначе хрен бы кто оставил его здесь почти без присмотра, не Кендала же и хлюпиков медицинских этим присмотром считать. При мысли о хлюпиках Саймон вспомнил мальчишку-деонийца. Вот этот бы наверняка поговорил. Саймон невесело хмыкнул - он дожил до того, что ему не хватает разговоров с деонийцем. Выйдя в коридор, он в очередной раз пошёл к окну, вернее - к прозрачной стене, откуда открывался вид на штаб-квартиру Корпуса Новы, но вдруг передумал и направился к лифту. Какого чёрта его понесло в обитель инвалидов, Саймон и сам не знал, но он нажал кнопку и двери с мелодичным звоном распахнулись на этаже, где в просторном холле под раскидистыми зелёными растениями отдыхали выздоравливающие. Саймон смутно помнил, что деониец, рассказывая о том, что его подобрали с “Чёрной звезды”, упомянул нескольких человек. Может быть, выжил кто-то из его корпуса? Если это, конечно, можно назвать словом “выжил”. В холле царило то, что принято называть словом “умиротворение”. Ровный солнечный свет из огромных панорамных окон, листья не то пальм, не то ещё какой-то древесной ерунды, покачивающиеся от искусственного ветерка, негромкая музыка, тихие разговоры, неспешно прогуливающиеся люди, кто пешком, кто в каталке, кто с парящей над плечом капельницей. Неярких цветов мебель. Саймона чуть не затошнило от этого сиропа. Люди оглядывались на него и быстро отворачивались, словно пытаясь сделать вид, что не заметили. Привычная практика, от него всегда отворачивались - попытался бы кто попялиться на него на Килне. Нет, бывали такие, что пытались. Быстро отучались. Саймон шёл по прямой, и с его дороги расходились и те, на ком была серо-голубая одежда пациента, и те, на ком была зелёная или белая врачебная одежда. Саймон остановился посреди холла и развернулся бы и ушёл, если бы его внимание не привлекла выбивающаяся из здешнего блёклого колорита синяя униформа вдалеке. Он напряг слух и разобрал: - ...опять здесь трёшься, уродец? Голос Саймон узнал сразу, а вот для того, чтобы разглядеть того, на кого шипел сержант Кендал, ему пришлось прищуриться, чтобы разобрать исказившую лицо стоявшего к нему лицом собеседника Кендала гримасу боли. А дальше всё оказалось очень просто: капитан Саймон Уолш сгруппировался, скользящим бегом бросился вперёд, огибая удивлённо смотрящих ему вслед обитателей больницы, и привычным движением со спины взял Кендала в болевой захват. Тот вскрикнул, а Саймон, удерживая горло сержанта сгибом локтя, кивнул деонийцу, застывшему с широко распахнутыми глазами. Спустя мгновение тот моргнул, потом ещё раз, и медленно попятился назад. А потом развернулся и почти побежал прочь из холла. Саймон разомкнул руки и отбросил от себя Кендалла. Тот обернулся к Саймону, схватившись руками за горло. - Ты! Тебе это так с рук не сойдёт! Уолш внимательно изучил побагровевшее лицо и выпученные глаза Кендала и сначала улыбнулся, а потом засмеялся, запрокидывая голову. Кендал даже не представлял себе, как смешно звучали его слова для начальника третьего отряда охраны тюрьмы Килн, где содержались самые опасные отморозки этой части галактики. Саймон чувствовал себя отлично, пожалуй, впервые с того момента, как открыл глаза в этой шараге. Он спокойно уселся в один из шезлонгов под раскидистыми листьями и подставил лицо лёгкому ветерку. Так он и дождался парочки ребят в такой же синей, как у Кендала, форме. Они препроводили его в кабинет с не по-здешнему цветными стенами. Саймон привык к тому, что его окружало белое и блёклое, а стены в этом кабинете украшали проекции с изображениями каких-то цветов. Охранники указали Саймону на одну из двух стоявших в кабинете кушеток, и Уолш присел, но не потому, что ему приказали какие-то рядовые, а просто потому, что сидеть ему сейчас хотелось больше, чем стоять. Он облокотился на мягкую спинку и начал рассматривать обстановку кабинета. На стене посреди цветов висели картины - такие же странные и непонятные, не то вид города, не то какие-то горы, но всё было нарисовано настолько нечётко и в то же время ярко, что не попытаться разобрать изображённое было невозможно. - Нравится? - донеслось от двери. Саймон неопределённо пожал плечами. Кабинет лёгким быстрым шагом преодолел очередной врач, но выглядел он совершенно не так, как те, с кем Саймон имел дело до этого. Халат на нём не был застёгнут, под ним вместо стандартной медицинской униформы виднелась обычная гражданская одежда. Светло-голубые глаза прятались за стёклами очков, а русые волосы были взлохмачены. Врач кивнул охранникам и те безмолвно исчезли за дверью. - Вы не ответили на вопрос, капитан Уолш, - врач присел на край стола и скрестил длинные худые ноги. - Как вам картины? - Не люблю мазню, - уронил Саймон. - Верно, вы человек военный, судя по профилю - даже слишком. Меня зовут доктор Теодис Кандагис, я киберопсихоневролог. Специализируюсь на случаях, подобных вашему. - Мозгоправ, что ли? - ухмыльнулся Саймон. - Скорее мозгоналадчик, - улыбнулся в ответ Кандагис. - Вы у нас уже неделю, три дня в сознании, демонстрируете прекрасный уровень самообладания - что удивительно, учитывая, через что вам пришлось пройти. И тут такая внезапная и направленная агрессия. У вас с сержантом Кендалом были проблемы? - У меня с ним проблем не было. Проблемы были у него со мной, - ответил Саймон. - О неприязни сержанта к бионейроматическим модификациям я знаю. Но до этого, как вы сами говорили, у вас с ним разногласий не было. Что изменилось? - Бионейро - чего? Я киборг, док. Не надо меня называть всякими вашими заумными словами. Я киборг. Машина. Мне до сих пор не сказали, чем меня нафаршировали, но я знаю, что я теперь буду переливаться на любом металлоискателе всеми цветами радуги хотя бы из-за этого, - Саймон поднял согнутую в локте руку и хлопнул по металлу. - Так что в меня затолкали? - То, что у вас на руках - боевая механика, это, я думаю, вы как солдат поняли. На лице - управление оптикой и восстановленный кусок черепа, там стоит основная масса чипов. Сердце у вас тоже теперь управляется процессором и биоматериала в нём нет. - Моё сердце - железка? - Саймон невольно схватился за грудь, где под тканью прощупывалась ещё одна металлическая накладка. - Скорее кремний. Как и части кровеносной системы и некоторых костей, которые вам повредили в последнем бою, - Кандагис всмотрелся в лицо Саймона и хлопнул по колену рукой. - Вернёмся к нашему другу Кендалу. Саймон заметно расслабился и фыркнул: - Можно подумать, вы не просмотрели записи видеонаблюдения. - Просмотрели, - согласился врач. - И ничего не поняли. - Ваш Кендал наезжал на мальчишку. Прилично наезжал. Пришлось поучить его хорошему поведению. - У вас есть дети, капитан? - неожиданно спросил Кандагис. - Личное дело откройте. - Дети могут быть в нём и не указаны - Нет. Я ни об одном не знаю. - Интересно. А женщин каких предпочитаете? - Порнушку для меня подберёте? - А что, нужно? - Какой мужик от порнушки откажется? Заодно проверю, как система работает. Мне там эти ублюдки ничего не отхватили? - Нет, будьте спокойны, все ваши системы в норме. Скучно вам тут у нас? - Сами как думаете, док? - Могу представить. Завтра-послезавтра вам разрешат тренировки. А пока не разрешили - заходите поболтать. - Поболтать? К вам? С чего это? - Ну, если серьёзно, то наши разговоры - это прописанный вам курс терапии. Но мне было бы приятно, если бы в следующий раз вы пришли сами, а не потому, что вас сюда пригнали. Договорились? Саймон оглядел Теодиса Кандагиса с ног до головы. Мозгоправов он не любил, а этот был ещё и совсем странным. Но делать было действительно нечего, и поэтому Саймон ещё раз пожал плечами. - Может и зайду. Я могу идти? - Свободны, капитан Уолш. Саймон по привычке повернулся на сто восемьдесят градусов и зашагал к двери. Уже около неё его нагнал оклик доктора: - Насчёт порнушки я постараюсь, но обещать ничего не могу. Саймон ухмыльнулся, не оборачиваясь, и вышел. На выходе его и перехватили мальчики в синем, но за руки, к счастью, цеплять не стали. Просто проводили в какую-то очередную камеру, где на голову Саймону прицепили кучу датчиков, потом долго показывали ему картинки - то с котятами, то с избитыми людьми, то с фотографиями известных преступников, то с цветочками, то с детишками, то с морским побережьем, то вообще с какими-то цветными пятнами. К шушукающимся за стеклом белохалатникам присоединился ещё один. Саймон прищурился - он уже понял, что так активируется оптика, - и распознал Кандагиса. Стекло было звукоизолирующим, а по губам Саймон читал плохо. В армии были курсы и по навыкам шпионажа, но Уолшу эта лабуда не давалась, он предпочитал лишний раз попрактиковаться в рукопашной. На Килне это пригодилось больше, чем чтение по губам. Кандагис, судя по жестикуляции, явно орал, причём на всех сразу. Сначала ему пытались возражать, но быстро пришипились. Не то док был такой важной шишкой, не то что-то ещё, но с Саймона быстро сняли все провода и приставили к нему медбрата, чтобы сопроводить его до палаты. Медбрата Саймон отправил к Таносу в задницу на середине дороги, поискал указатели и опять пошёл в тот самый тошнотненький холл с пальмочками. Кендала там не было, деонийца тоже, но Саймон обнаружил на одном из столиков игровую панель и скоротал время, тыкая пальцем в взрывающиеся звёздочки. В палату он отправился только тогда, когда желтоватый дневной свет с улицы сменился на розовый сумеречный. Еду он мог вызвать прямо в палату, так что слегка проголодавшийся Уолш шёл к своему месту пребывания в предвкушении. - Эй, брысь с моей кровати, - рявкнул он, обнаружив в палате постороннего, действительно сидевшего в полутьме, к которой глаза ещё не успели адаптироваться - Ой, это ваша? Простите! Человек с его кровати вскочил, свет под потолком разгорелся ярче, высвечивая рыжую шевелюру, и Саймон узнал своего деонийца. - Чего забыл? Саймон плюхнулся на кровать, поставил на колени поднос с ужином и сразу принялся жевать. Готовили здесь получше, чем на Килне, даже концентратов почти не было. Последний раз Уолшу удавалось так вкусно пожрать с полгода назад, когда у него был отпуск и он летал на Джерсу - потратить получку, прогуляться по весёлым кварталам и вообще развлечься. Он успел проглотить половину супа и отъесть большую часть пирога с мясной начинкой, а деониец всё молчал. Саймон неохотно оторвался от еды и посмотрел на мальчишку. Тот зачарованно следил за тем, как он ест. - Я тебе что, картина? - поинтересовался Саймон. - Н-нет, - заикнулся деониец и посмотрел Саймону в глаза. - Я хотел поблагодарить. За Кендала. - Не за что. Урод зарвался - урод нарвался. - Вы за меня заступились. За меня никто не заступался. Деониец захлопал ресницами, и у Саймона чуть не закружилась голова. Всё-таки жуткие глаза у этой расы, недаром он их терпеть не может. - Проехали, - буркнул он и затолкал в рот остаток пирога. - Ты ещё тут? - Извините, - мальчик неловко, боком сделал пару шагов в сторону. У Саймона возникло ощущение, что он только что пнул котёнка с недавно показанной ему картинки. - Зовут тебя как? - Кирен, - живо откликнулся мальчик. - Что, вот прям такое человеческое имя? Кирен улыбнулся и легко, совершенно не по-человечески выдал набор звуков: - К'рнн. Посмотрел на ошарашенного Саймона, улыбнулся ещё шире и добавил: - Вот поэтому все зовут меня Кирен. - Ясно, - Саймон отхлебнул сок, откусил кусок мяса. - Чего так смотришь, не кормят тебя, что ли? Кирен явно смутился. - К-кормят. Я просто… Я пойду. Спасибо ещё раз. - Ты ж здесь не работаешь? Кирен помотал головой. - Я в интенсивной. И реабилитант. У таких, как мы. - У киборгов, - припечатал Саймон. - Да. Помогаю просыпаться. Считается, что я должен успокаивать. - Меня успокоил, - Саймон залпом допил сок и отставил поднос с опустевшей посудой. Вляпался в остаток пудинга, недолго думая, облизал палец и поднял глаза на мальчишку, который вновь застыл, глядя на него. - Чего ты опять уставился? - Ничего, спасибо, спокойной ночи, поправляйтесь! - выпалив это скороговоркой, Кирен чуть ли не пулей вылетел из его палаты. Саймон пожал плечами. Хрен их разберёшь, этих деонийцев. Реабилитант, ну надо же. Тоже небось в мозгах копаться обучен, но чего тогда он простой медбрат? Из-за того, что киборг? Мысли лениво перепрыгнули на сегодняшнего врача и Саймон решил, что сходит к нему завтра. Вроде нормальный мужик, хоть и пытается в голову залезть. Может, и с порнухой не просто так пошутил. Этих мозгоправов тоже хрен разберёшь.