Red and Steel

Второй раз к кабинету Кандагиса Саймон подходил с, как выражался один из его отряда, смешанными чувствами. Вроде как самостоятельно идти и сдаваться в руки врачу, да ещё такому, который будет разбираться в его мыслях, было совсем поперёк горла. С другой стороны, после очередного утреннего осмотра и вдумчиво прожёванного очередным умником: “Ну посмотрим, но допуска к тренировкам я вам пока не дам”, Саймон с трудом подавил в себе желание сделать несколько подходов к штанге прямо с этой крысой вместо штанги. Так что Саймон поплутал по зонам отдыха, попробовал смоделировать себе в одной из них свой отсек на Килне, но гражданская техника с задачей не справилась, видимо, не было нужных паттернов. Уолш подумал немного и представил себе родительскую квартиру на третьей Терре. Тут голопроектор сориентировался моментально, но как только Саймон довёл свою домашнюю комнату до привычного вида, он вспомнил последний разговор с отцом и стёр весь проект. Развлекаться дальше Саймону расхотелось, потому что уютно он бы почувствовал себя в каком-нибудь приличном пабе, с парой друзей, а может, с горячей девчонкой или парнем, со стаканом пива в руках. Голограмма могла нарисовать ему весёлую толпу, но дотронуться до людей всё равно бы не вышло, и выпивка бы тоже была только картинкой. Саймон вышел из проекционной зоны, с завистью посмотрел на указатель физкультурного зала и через уже осточертевший холл пошёл к Кандагису. Где-то на краю сознания теплилась надежда на то, что в холле он наткнётся на Кендала и тот даст ему повод ещё разок приложить себя о ближайшую стену, но люди в форме Уолшу сегодня не встречались. Рыжей макушки тоже нигде видно не было, но о деонийце Саймон вспомнил только то, что мальчишка уж больно чудно на него пялился вчера. Саймон знал, что на нём есть, на что посмотреть, но вот сейчас за свою прокачанную лишним железом привлекательность он бы не поручился. Дверь кабинета была прикрыта, но не до конца. Саймон постучался, но ответа не последовало. Вчерашняя инструкция врача гласила “приходи ко мне поболтать”, значит, можно было войти, а не болтаться под дверью на виду у бегающих вокруг медбратьев и медсестёр. Саймон дотронулся до двери, она плавно отошла в сторону, пропуская его внутрь и закрываясь за его спиной. Он ещё раз огляделся. Цветы никуда не делись, картины на стенах тоже висели всё там же. Покрутив головой по сторонам, Саймон подошёл к кушетке - но не той, на которой сидел вчера, синей с мягкими подлокотниками и спинкой, а другой, стоявшей у стены перпендикулярно столу доктора. Эта кушетка была попроще, тоже синяя, но даже на вид она была жёстче. Саймон сел, потом повернулся боком, закинул на кушетку ноги и откинулся на пологий подлокотник, явно сделанный так, чтобы на нём можно было лежать. Он сцепил руки за головой, уже привычно повернув их так, чтобы железные накладки не впивались в затылок, и уставился в потолок. По потолку бегали цепочки не то солнечных зайчиков, не то звёздочек, но наблюдать было интересно. - Ой, вы лежите на моей кровати. От неожиданности Уолш сел, сбросив ноги на пол и только что не вытянувшись по стойке “смирно”, насколько это было возможно в таком положении. Перед ним стоял явно смущённый Кирен. Саймон зевнул и сел свободнее, уперевшись локтями в колени. - Это твоя кровать? - переспросил он. - Да. Иногда, когда я дежурю, доктор Кандагис разрешает мне здесь спать. Саймон почесал подбородок, подумал, не стоит ли ему лечь снова, но пока он размышлял, Кирен преодолел разделяющие их несколько футов и сел на край кушетки - так, чтобы не задевать широко расставленные колени Саймона. Они помолчали немного, Саймон по очереди сжимал и разжимал кулаки, Кирен ёрзал, пару раз наклонялся и искал что-то под кушеткой. Саймон поглядывал на него искоса. - Вы к доктору Кандагису ведь? - наконец задал животрепещущий вопрос Кирен. - А в этом кабинете проходной двор, и каждого пускают полежать, если подопрёт? - Саймон криво улыбнулся. Может, улыбнулся бы и чуть менее криво, но правая сторона лица, там, где его оприходовали кри, слушалась хуже левой. На лице Кирена проступили голубоватые вены. - Эй, ты в порядке? - он положил руку деонийцу на плечо и повернул его на себя. Тот закивал головой, потом поднял ладонь к лицу, дотронулся до щеки. - Я полосатый, да? - Посинел слегка. - Люди обычно краснеют, - Кирен смущённо улыбнулся и хлопнул ресницами. - В другой раз предупреждай, я думал, тебя откачивать надо, - Саймон снял руку с его плеча. - Так ты подручный дока? - Не совсем. Он меня изучает. - А как тебя угораздило? Ну, это вот всё? - Уолш кивнул в сторону запястий деонийца, и тот тут же зацепил рукава своей форменной робы и натянул их пониже, до самых костяшек пальцев. - Ушёл за грань. Потом меня вернули. Родителям. Кулаки Кирена сжались, а цвет лица вновь стал прежним - мертвенно-светлым. И губы он закусил изнутри так, что они почти исчезли с лица. Саймон прикинул, слышал ли он о том, чтобы киборгов делали из покойников. Из полуживых - да, сколько угодно, правда, потом смотрели на них косо. Но вот чтобы из совсем дохлых... - Так ты совсем того? Несчастный случай, что ли? Кирен обернулся к нему и Саймон удивился: он привык, что выражение лица мальчика обычно было или дружелюбным, или смущённым, или сочувствующим. Но сейчас в слишком больших тёмных глазах горела ярость. Саймон пожал плечами. - Ладно, не хочешь - не говори. Кирен расслабился почти мгновенно. - Я действительно не хочу об этом говорить. Извините. - Я, может, тоже не хочу тут болтать с доком по душам. Но без этого меня ж никуда не допустят. Пока не убедятся, что у меня вот тут, - Саймон постучал себя по голове с левой, здоровой, стороны, - всё в порядке. - Скорее всего, в порядке, - Кирен заметно повеселел. - Иначе бы вас изолировали. - Бывало такое? - У нас - нет. Но у нас и военных почти не бывает. А протокол в отношении, - Кирен горько усмехнулся, - объектов с бионейроматическими модификациями совершенно чёткий. - Меня не по протоколу тут держат? - За вас доктор Кандагис отвечает, - уклончиво сказал Кирен. - Погоди. А про других что-нибудь известно? Ты говорил, что с “Чёрной звезды” подняли несколько человек. - У нас очнулись только вы, всего было четверо. - Остальные трое кто? - Если честно, я не знаю. Я занимаюсь только теми, кто проснулся, так что я не интересовался. - А можешь поинтересоваться? - Саймон наклонил голову и посмотрел на Кирена чуть исподлобья. Судя по тому, как Кирен хлопнул глазами, картинка была ещё та. - Ага, - деониец кивнул. - Я попробую. Саймон хлопнул его по колену и удовлетворённо принял прежнее положение, перекинув ноги через плечо Кирена и устроив их за его спиной на кушетке. Тот только шире открыл глаза, когда подошвы мягких больничных туфель Уолша мелькнули около его уха, и явно хотел что-то сказать, но его перебили. - Это частная консультация или желающие могут присоединиться? - жизнерадостность Теодиса Кандагиса вошла в кабинет впереди него самого. Кирен вздрогнул, а Саймон неохотно повернул голову в сторону доктора и прищурил левый глаз. Лицо Кандагиса сразу стало более резким и чётким, и Саймон недовольно моргнул. Зрение тут же расфокусировалось, резкость пропала. К тому, как срабатывает новая оптика, Уолш ещё не привык. Должна же она была как-то управляться, надо будет спросить об этом у дока. Интересно, есть ли такие приблуды у Кирена? Тогда можно и без дока обойтись, мутный он больно. Обычные доктора себя так не ведут. - Кирен, - всё так же весело произнёс Кандагис, и Кирен вскочил, пошатнув кушетку. - Простите, доктор! Он ещё раз оглянулся на Саймона, вернее, не на него, а на пол, где он что-то искал до этого. Саймон прикинул, что он может прятать под кроватью, но быстро сосредоточился на Кандагисе. Как только Кирен выскользнул из кабинета, тот снова плюхнулся на стол и довольным жестом потёр руки, светлые глаза за стёклами очков воодушевлённо блестели. - Хорошие новости, капитан Уолш. Ваши анализы в норме - насколько вообще к вам сейчас применимо понятие нормы, - так что можем начать подключать вас. - В смысле? Саймон продолжал лежать, глядя на Кандагиса из-под полуприкрытых век. - Я думал, ваш юный опекун вас просветил, уж ему-то как никому знакома эта процедура. Мы заблокировали почти все бионейроматические связи в вашем организме, кроме систем жизнеобеспечения, пока не убедились в том, что вы не представляете опасности. - Потом мне разрешат тренировки? - Если вы будете в состоянии - на здоровье, - Кандагис словно сбросил маску жизнерадостности и резко стал серьёзным. - Первым делом вам подключат позвоночник. Это будет сопряжено с сильной болью, но вам придётся научиться её обуздывать. Свой болевой порог вы теперь можете повышать и понижать самостоятельно, но научить вас этому не сможет никто, кроме вас. - Валяйте, - Саймон одним движением поднялся с кровати и встал перед Кандагисом, раскинув руки. - Включайте. - Вы не дослушали, капитан Уолш. - Я понял. Вы врубите мне боль на полную катушку, а я буду шевелить мозгами, чтобы она стала слабее. Так? - В общих чертах. Вместе с активацией нервных узлов, активируются блоки в вашем сознании. Вот с этим может быть сложнее всего, потому что подключиться к ним, пока они в спящем режиме, мы не можем. При удачном стечении обстоятельств выяснится, что они не запрограммированы. При неудачном - будем смотреть. Последним номером подключим ваши боевые импланты. Пока они дезактивированы, но наши аналитики сказали, что в них встроены шокеры и ещё какое-то оборудование, об этом вы поговорите с ними. Я не занимаюсь оружием, моё дело - научить вас управлять вашим новым телом. У вас есть вопросы, капитан Уолш? - Когда вы начнёте? - Сегодня после обеда, если вас устроит. Будьте в вашей палате. - Есть. Можно идти? - Конечно, капитан. Обед Саймон съел с удвоенным аппетитом, подумав, что ужина у него может и не быть. С завтраком тоже непонятно. Док вообще толком не рассказал ничего, но это к лучшему - Саймон ненавидел, когда ему начинали забивать голову деталями, в которых он всё равно ни рожна не смыслил. Научные прибамбасы пусть обсуждают учёные, а ему нужны просто инструкции - что ему следует делать в том или ином случае. Уолш произнёс: “Время”, и на стене напротив высветились ярко-голубые цифры. Обеденный час почти прошёл, а значит, поискать Кирена и выяснить, узнал ли он что-нибудь по поводу остальных уцелевших, не получится. Саймон присел на кровать, подогнув под себя ногу. Жалко, что забыл спросить у дока про порнуху. Тот, наверно, для красного словца сболтнул, но раз в год и палка стреляет. Присказка напомнила ему про действительно стрелявшее дерево, и Саймон поморщился. Все неприятности начались как раз с этого дерева. И енота ещё, надо было его сразу пришибить. Хотя надо отдать ему должное - для твари его размера он построил всех очень грамотно. А потом Уолш вспомнил, что он видел при санитарной обработке этого самого енота и впервые за всё время потянулся к спине. Шея была в порядке, несколько позвонков дальше - вроде бы тоже. А дальше пальцы наткнулись на что-то, чего там быть было не должно. Вернее, они наткнулись на пустоту, и Саймона прошиб холодный пот. Он потянулся пальцами чуть ниже, продвигаясь на сотые доли дюйма, пока кончики пальцев не коснулись чего-то твёрдого. И Саймон отдёрнул руку. Саймон Уолш не был трусом. Но сейчас его трясло. Он лёг, вжимаясь спиной в мягкое одеяло и пытаясь почувствовать хоть что-нибудь, но спина, как и три дня до этого, не отзывалась ни малейшим ощущением. Он пролежал так несколько минут - может, даже и не несколько, он опять потерялся во времени, понимая, что ему остаётся только ждать. И он дождался - в палату вошло сразу несколько человек, оживлённо переговаривавшихся между собой. Конечно, с ними была и парочка медбратьев с левитировавшим рядом инвалидным креслом, разложившимся в носилки. Саймон сел, уперевшись руками в кровать. - Ну что, капитан Уолш, - преувеличенно бодро обратился к нему один из вошедших. Саймон вспомнил - он был в числе тех, на кого вчера орал Кандагис. - Ну что, вы готовы к новому этапу? Саймон посмотрел на него исподлобья и медленно поднялся, расправляя плечи. С мрачным удовлетворением он отметил, что бодрый доктор слегка отшатнулся. - Я пойду сам, - сообщил он и сделал шаг к группе врачей. - Конечно-конечно, - засуетился бодрый доктор, а остальные опять начали шушукаться. Перед подошедшим Саймоном люди в белом расступились. По коридорам они так и шли: двое негромко переговаривались впереди, трое шли на некотором отдалении за его спиной, медбратья с креслом - сбоку. Саймон, распрямившись и держа по швам руки с металлическими накладками, неспешно шёл между ними. Встречавшиеся им люди огибали их группу по широкой дуге, взгляды скользили по Саймону, по его лицу и выставленным напоказ рукам, кто-то отворачивался, кто-то презрительно морщился, кто-то сочувственно качал головой. Саймон только кривил угол рта, считая таблички указателей и разворачивая в голове карту этажа. Если они свернут направо, то попадут к лифтам, если прямо - то выйдут к приёмной с панорамным окном-балконом, дверь сбоку от которого выводит на лестницу. Разумеется, они свернули направо. Саймон автоматически запомнил комбинацию, набранную одним из врачей на панели перед тем, как лифт плавно двинулся наверх. Саймону открыли дверь в крохотную комнатку, белую от пола до потолка. Даже мебель - скамья и большой, равный скамье по высоте ящик - были белыми и гладкими настолько, что на них не было видно даже теней. Вслед за Саймоном в комнатку вошёл одни из медбратьев. - Вам помочь раздеться? - спросил он. - Нет. Саймон расстегнул ворот рубашки, начал стягивать её через голову и почувствовал сопротивление. Он оглянулся: сзади рубашку придержал за полу медбрат, он коснулся каких-то завязок и рубашка распалась на спине на две половины. Саймон вытащил руки из рукавов, медбрат забрал у него рубашку и бросил в ящик. Штаны Саймон снял ещё быстрее, тут ему помощь не понадобилась. После этого он развернуля к медбрату, очень остро ощущая каждый дюйм металла на своём теле - на лице, на руках и вставку под ребром. Медбрат молча подал ему на вытянутых руках робу, такую же белую, как и всё в этой комнате. Саймон разулся и в стене распахнулась ещё одна дверь. - Закройте глаза, - посоветовал медбрат. Дезинфекция в этой камере была гораздо нежнее, чем на Килне. Или просто у Саймона иначе, чем на Килне, работали рецепторы. В операционной царили всё тот же ослепительный белый и сталь. Саймон оглядел собравшихся: пятеро уже знакомых ему докторов, двое медбратьев, и чуть поодаль, у операционного стола, ещё двое, похожие не то на десантников в форме, не то на инопланетчиков: их лица наполовину скрывали маски и оптические приборы. У изголовья стола стоял непривычно серьёзный Теодис Кандагис, смотревший в одну точку перед собой. Когда стена за Саймоном с негромким щелчком встала на место, шушуканье стихло, а Кандагис, тряхнув головой, поднял взгляд на Саймона. - Капитан Уолш, сейчас с вами будут работать киберхирурги. Они подключат ваш позвоночник к системе, как я уже говорил. Предупреждаю, что боль может показаться вам непереносимой, но вы должны попытаться отключить её сами. Если вам это не удастся, в дело опять вступим мы. Вы должны попытаться сами, это важно, капитан. Ваша цель - если не отключить боль полностью, то сделать её слабее. Вы понимаете задачу? - Да. Саймон повернулся к фигурам в масках. - Мне ложиться? - Да, лицом вниз, пожалуйста. Он сел, наклонился, оперся на вытянутые руки, поднял на стол ноги и аккуратно, как будто отжимаясь, опустился, укладываясь в прорезанные в столе выемки. Как только он коснулся стола всем телом, его лодыжки и запястья охватили широкие ленты. Саймон дёрнулся, и над его головой раздался голос Кандагиса: - Нам придётся вас зафиксировать. Все манипуляции будут проходить без наркоза, поэтому увы, этот варварский способ - единственное, что мы можем себе позволить. Полосы захлестнули его выше колен и локтей. Саймон попробовал пошевелиться, но путы надёжно вжимали его в стол, уже принявший форму его тела. Саймона вновь захлестнула волна беспомощности, как тогда, когда он летел в невесомости, полностью потеяв контроль надо всем - над ситуацией, над своими людьми, над собственным телом. И сейчас его тело вновь паниковало, пытаясь вырваться. - Капитан Уолш! Капитан Уолш! - голос Кандагиса доносился откуда-то издалека, Саймон понимал, что должен успокоиться, остыть, - но его тело этого не понимало. Укола он почти не почувствовал. - Капитан Уолш, - теперь голос Кандагиса был очень усталым, - Саймон. Теперь вы меня слышите? - Да, - Саймон постарался, чтобы его ответ прозвучал чётко. - У вас началась паническая атака, вам ввели успокоительное. Процедуру подключения придётся отложить, пока оно не перестанет действовать, потому что вам будет сложно сосредоточиться. - Несложно, - уверенно произнёс Саймон. Он не врал, на этот раз успокоительное словно стороной обошло голову, расслабив только тело. Мысли не затормозились, как в прошлый раз, когда укол ему всадил Кирен, а вот руки и ноги были как ватные. - Вы уверены? - судя по звуку, Кандагис отвернулся. - Да, показатели активности мозга не снизились. Интересный эффект. Капитан Уолш, вы сейчас о чём-то думали? Пытались что-то себе внушить? - Нет. Подключайте меня быстрее. - Хорошо. Начинаем операцию. Приготовьтесь. Над его спиной началось движение, это Саймон чувствовал. Металлическое клацанье, звук отсоединяемой материи, слабое жужжание, как при проверке контакта. Саймон бы задремал, как обычно во время медосмотров, но он помнил указание Кандагиса: ему нужно будет поймать момент и взять себя под контроль. Поэтому Саймон представил себе карту этажа и начал прокладывать по нему патрульный маршрут. У кабинета Кандагиса он поставил точку развода, вторую - у служебного помещения рядом с голопроекторной зоной отдыха. Третью точку он поставить не успел. Боль залила его, как кипящее масло. Она растекалась со спины по всему телу, выжигала каждую кость, каждый дюйм кожи, каждый нерв, каждую клетку, выворачивала наизнанку. Он не мог шевельнуть и пальцем, ничего не видя из-за белой пелены, застившей глаза. Он ничего не слышал, он только хотел, чтобы этот кошмар прекратился. Белое перед глазами сверкнуло, ослепляя, и он погрузился во тьму. - Саймон. Саймон! Он открыл глаза, но перед ними было только белое. - Саймон, вы меня слышите? Он слышал. Белое - это пол операционной. Голос - это Теодис Кандагис. А он сам только что отключился от болевого шока. - Слышу, - промычал он и осторожно попытался согнуть пальцы левой руки. Они послушались, хотя ему казалось, что всё его тело обёрнуто толстым шерстяным одеялом, которое слабо покалывает кожу. - Мы прекращаем эксперимент. - Нет, - Саймон попробовал перевернуться на спину, но врезавшиеся в руки и ноги ленты напомнили ему, почему он до сих пор находится в такой неуютной позе. - Нет, - повторил он ещё громче. - Я не подготовился. Теперь я готов. Подключайте ещё раз. Он должен обуздать эту металлическую тварь внутри себя и заставить её перестать причинять ему боль. Или он возьмёт её под контроль - или она его. Всё как обычно, победить должен сильнейший. В этот раз он ожидал боли, напряжённый и собранный. Она нахлынула, такая же резкая и слепящая, и в его голове осталась только одна мысль - “Пусть это прекратится. Пусть она пройдёт”. Он повторял это на разные лады, сжимая зубы. И вдруг всё кончилось. Саймон засмеялся, но голос Теодиса Кандагиса был всё таким же серьёзным. - Капитан Уолш, мы снова отключили вас. Пока что у вас не получается нащупать рычаги управления. Но это только первый сеанс, мы продолжим работу. Повязки исчезли, и Саймону помогли подняться в четыре руки. Он спустил ноги на пол и сделал шаг, но колени предательски дрожали, ноги подгибались, а руки, казалось, весили по тонне каждая. - Это нормальная реакция, - сказал кто-то из врачей. - Побочные явления пройдут через несколько минут, не волнуйтесь. Оказавшись в палате, Саймон очень хотел шарахнуть кулаком в стену, но его останавливало только то, что было понятно, как это расценят наблюдатели. Одна запись о мотивированной агрессии в его личном деле уже была, и Саймон приложил много усилий, чтобы она осталась единственной. Сейчас ему надо было вести себя тише воды и ниже травы, чтобы медицинские штафирки не решили, что он совсем свихнулся из-за этих железок, которые ему надо заставить работать. Просто заставить работать, и ни одна белохалатная сволочь не дала ему ни единой инструкции. Стоп. Инструкции. - Время! - рявкнул Саймон. Судя по голубым цифрам на стене, вся возня в операционной заняла чуть меньше полутора часов. Саймон вытянул перед собой руки. Они мелко, почти незаметно, подрагивали. Саймон уперся ладонями в кровать и встал, на всякий случай сразу подстраховав себя от падения, ухватившись за спинку кровати. Ноги были ватными, но, попробовав сделать пару шагов, Саймон убедился в том, что идти он сможет. Тем более, ему обещали, что все побочные явления пройдут. Кабинет Кандагиса был закрыт, и Саймон с размаху впечатал ладонь в панель вызова. Дверь отъехала в сторону. - Доктора Кандагиса нет, - ответили из кабинета знакомым голосом. - Ой, это вы. Как вы? Деониец сидел на кушетке, подобрав под себя ноги, на коленях у него лежал планшет. - Хреново, - рубанул Саймон, преодолел расстояние, разделявшее его и Кирена, в несколько небольших тяжёлых шагов - ноги всё ещё слушались не очень хорошо - и с размаху опустился на кушетку рядом с Киреном. Тот поджал ноги ещё больше, давая Саймону пространство. - Что случилось? Саймон посмотрел на него. Выглядел Кирен совсем не так, как тогда, когда приходил справляться о его здоровье. На нём была та же одежда, как и на всех медбратьях, но ворот был расстёгнут, а рукава - закатаны, открывая прозрачные трубки, впаянные в запястья. Ноги Кирена были босы, узкая светлая ступня резко выделялась на тёмно-синей ткани обивки. Кирен выглядел не как медбрат, а просто как обычный мальчишка. - Что в тебя встроили? - вместо ответа спросил Саймон. Кирен прижал к груди планшет, глядя на Саймона почти испуганно. - Твои желез… - Я понял, - неожиданно резко оборвал его Кирен. - Ты не любишь об этом говорить, - кивнул Саймон. - Мне просто надо знать, как этим управляют. Док говорит, что они сами разобраться не могут в той ерунде, которую в меня кри намонтировали. - Это вас доктор Кандагис ко мне направил? - Нет, он вообще не в курсе, что я тут. Я тебя и искал. - Меня? - Кирен обнял свой планшет сильнее. - Ага. Деониец вздохнул, Саймон заметил, что костяшки сжимавших планшет пальцев побелели ещё больше, хотя казалось бы, светлее они стать просто не могли. Наконец Кирен выдохнул ещё раз и опустил многострадальную доску на колени. Саймон с удивлением обнаружил, что к ней был прикреплён лист бумаги. Обычной, не электронной бумаги, на которой красовалось несколько росчерков. - Я могу регулировать кровообращение. У меня почти полностью заменена вся система. Я могу повышать и понижать давление, если мне нужно, и температуру тела тоже. Ещё у меня есть ночное видение, спектральное зрение и рентген. Ничего боевого нет. По крайней мере, этого не нашли. - Что значит - не нашли? Кирен замялся, снова вцепился в свою доску и Саймону захотелось выдернуть её у него из рук, потому что это хватание за соломинку раздражало донельзя и заодно вызывало жалость, как будто Саймон мучил мальчишку. - Я был удачным образцом для эксперимента, который ставили кри. - Ты же говорил, что ты не из-за Ронана… - Ронан - не единственный кри во вселенной, - отрезал Кирен и добавил уже мягче: - Ну, вот и все мои умения. Я не знаю, что из этого вам может пригодиться, я не разбираюсь в военной технике. - Да никто у вас в ней не разбирается, - хмыкнул Саймон. - Короче, мне надо понижать болевой порог, как док сказал. Меня сегодня подключили, и я вырубился от боли. Как ты управляешь своими железками? Кирен вытаращил глаза. - Управляю? Да никак. Просто думаю, что мне хочется, чтобы стало попрохладнее, и температура понижается. Со зрением то же самое. - Тогда почему у меня не срабатывает? Я как только не пытался эти железки переломить, чтоб они включились. Кирен согнул ногу, положил на острое колено сцепленные ладони и уткнулся в них губами. На виду остались только огромные тёмные глаза, очень сосредоточенные. Мальчик начал раскачиваться взад-вперёд, Саймона почти загипнотизировало это движение, как вдруг Кирен застыл. - Капитан Уолш, - начал он. - Зови меня Саймон, - перебил его Уолш. На висках Кирена проступили уже знакомые Саймону голубые штрихи, и Уолш невольно улыбнулся. - Саймон, - Кирен произнёс его имя чуть медленнее, чем говорил обычно, - вы думаете, что ваши импланты - это не части вашего тела, да? - А что, я по-твоему родился уродом с вот этой хренью на голове и железкой от кри вместо сердца? - Почему уродом? - тихо спросил Кирен. - А кем? Кирен печально улыбнулся. - У нас таких, как мы, называли “спасёнными”. Мол, дали второй шанс тем, кто уже ушёл за грань или почти ушёл. Но это только среди деонийцев. - И чего ты тогда смылся оттуда, где на тебя смотрели нормально? - Потому что на меня не смотрели. Я и при жизни был уродом. - Ты? Кирен отвёл взгляд в сторону, вздохнул. Опять подобрал свой планшет, перебрал прикреплённые к нему листы, их оказалось несколько. - Я ходил в общую школу и дружил с людьми. Это уже странно. А ещё я рисовал. Сколько себя помню. Народ Део не рисует. Не принято. Родители ещё с этим мирились, а остальная община считала меня ненормальным. Так что разницы для меня не было. Саймон молчал. Он не знал, как реагировать на откровенность Кирена, а тот тоже замолк, опять уткнувшись носом в переплетённые поверх колена пальцы. Тогда Саймон протянул руку и положил ладонь ему на плечо. Кирен сделал странное движение головой, словно хотел склонить её к плечу, но только тряхнул рыжими волосами. - Кажется, вы не за этим приходили. Саймон, - он опять словно споткнулся о его имя. Уолш похлопал его по плечу и откинулся на спинку кушетки. - Покажи, что ты рисуешь? - Вы же говорили, что не любите мазню, - улыбнулся Кирен. - Вот же остроухий, - восхитился Саймон. - Уши тебе тоже правили? - Нет, это у меня врождённое, - совсем развеселился Кирен. - Ну если вам интересно… Он опять зашуршал листами, отбирая что-то, и, оставив часть стопки у себя, вручил остальное Саймону. Тот с интересом повертел первый из них перед глазами. Несколько линий складывались в узнаваемый контур здания Корпуса Новы, Саймон даже мог сказать, у какого именно окна сидел Кирен, когда рисовал его. На втором листе было растение из холла и набросок сидящей под ним фигуры. Третий оказался портретом Теодиса Кандагиса, незаконченным, но жизнерадостная улыбка не давала усомниться в личности изображённого. Саймон пролистнул ещё несколько рисунков - там тоже были портреты, видимо, наброски, но он узнал несколько лиц, виденных им в коридоре, и своего бывшего врача. - Здорово. - Спасибо. - А это у тебя что? - Саймон потянулся за стопкой в руках Кирена. - Это неважно, - тот попытался убрать листы подальше, но реакции Саймона Уолша не пострадали даже после переделки. - Отдайте, - почти жалобно сказал Кирен, но Саймон уже разглядывал свою добычу. Контур мужского профиля, ещё один, и ещё - видно, что его обладатель лежит на подушке, его глаза закрыты. Тот же самый человек, но с другой стороны - и правую половину его лица от виска до скулы охватывает сеть узких накладок. - Это что - я? - Саймон недоверчиво посмотрел на Кирена. Тот, сжавшись в комок в уголке кушетки, только кивнул. Саймон перевернул следующий лист. На нём не было лица - только затылок и спина, посреди которой шёл длинный разрез, в котором виднелась металлическая вставка с десятками тонких ответвлений, уходивших в кожу в дюйме от разреза. У Саймона пересохло в горле. - И это тоже я? - хрипло спросил он. Кирен обхватил себя руками, словно ему было холодно. - Вы… Просто вы... - Что? - крикнул Саймон. - Красивый, - выдохнул Кирен и сбивчиво затараторил: - Поймите правильно - когда вас впервые привезли, я думал, что никогда не видел никого, кому бы так подходило его изменение. Даже на лице. Оно дополняло вас, обычно на людях киберчасти смотрятся как чужие, но на вас не так, они были частью вас. Я рисовал по памяти, я вообще почти всегда рисую по памяти, но вы - вы поймите меня, я просто… Саймон перетасовал стопку, вытащив лист с профилем, искажённым металлом. Присмотрелся. - Я действительно так выгляжу? - Нет. Лучше. Произнеся это, Кирен сжал губы и вздёрнул подбородок. Саймон посмотрел ещё один рисунок: голый по пояс человек, сидящий на кровати, упираясь в неё руками. Чётко прорисованы накладки на руках, на виске, на ребре, и напряжённые пальцы, вцепившиеся в ткань, и глаза, мрачно глядящие исподлобья. Саймон выровнял листы и протянул их Кирену. - Спасибо. Губы Кирена дрогнули. - Вы не сердитесь? - Меня раньше не рисовали. Красавчиком называли, было дело. Но не рисовали. - Я ещё нарисую, если хотите. Я всё равно собирался, - Кирен взял из его руки свои рисунки и прижал их к груди. - А это тоже твоё? - Саймон кивнул на пейзажи на стенах. - Да. Так я рисовал раньше. А потом, когда я оказался здесь, доктор Кандагис предложил мне попробовать сменить стиль. - Так лучше, - сказал Саймон. - Вам нравится? - Парень, я никогда не говорю того, чего не думаю. Оказалось, что если деониец улыбается во весь рот, глаза у него становятся не такими уж и жуткими. Нормальные глаза. Здоровые только, но нормальные.