Red and Steel

Перед следующим отпуском Саймон посчитал остаток на своей кредитке. Сказалось то, что он почти не пользовался ей в предыдущие разы, хотя, конечно, шикарный жест в “Эдеме” влетел ему в копеечку. По этому поводу Уолш не переживал ни секунды, потому что зачем нужны деньги кроме того, чтобы их тратить? Откладывать с этих грошей на счёт всё равно бы не получилось, да и если ему удастся вернуть свои сбережения, сделанные в прошлой жизни, эти гроши к ним мало что добавят. Сумма на кредитке оказалась чуть меньше, чем Саймон надеялся, но больше, чем он опасался. Поэтому маршрут сегодняшнего дня Саймон Уолш начал не с забегаловок, торгующих едой на вынос, а с магазинов совсем иной специализации. Продавцы к нему не бросались, но этим он как раз был доволен: он терпеть не мог, когда вокруг него начинали виться мальчики и девочки, уговаривающие купить вот эту хреновину для подруги, потому что ей обязательно понравится модный в этом сезоне золотисто-розовый цвет. Или для друга, потому что настоящий мужчина никак не может обойтись без вон той фиговины последней модели. Поэтому Саймон просто прихватил с полки коробку, которая показалась ему внушающей доверие, молча расплатился на кассе и отправился по ставшему подозрительно знакомым адресу. - Я как знал, не стал сегодня сменами меняться, - улыбнулся Кирен, коротко ткнувшись губами в его губы. - С твоей интуицией тебя б в стратеги, - ответил Саймон, сбрасывая обувь. Полы в половине квартиры Кирена были устланы чем-то мягким и ворсистым, но по ощущениям это напоминало скорее траву, чем ткань, и Саймон с наслаждением ходил по комнатам босиком, а иногда даже лежал на полу, чем смешил Кирена. Он почему-то не мог оценить этого кайфа. Может, потому, что никогда не ходил босиком по траве - Саймон как-то спросил об этом, но Кирен со свойственным ему умением переводить темы ушёл от ответа. Вернувшийся с кухни Кирен бросил в Саймона банкой с пивом, Саймон даже не посмотрел на этикетку: Кирен запомнил марку того, что он принёс в прошлый раз и забил им холодильник, пока Саймон отсыпался. Открыв банку, он отпил из неё и подошёл к стене, где были развешаны рисунки Кирена. Часть из них лежала на столе, выбивалась уголками из папки, а несколько набросков лежали просто так, неприкрытыми. Саймон даже удивился, потому что уже успел понять, насколько маниакально Кирен относится к незаконченным работам - ну или к тем, что он считал незаконченными. Определить, чем одни листы с угловатыми линиями, которые Кирен цеплял на стену, отличаются от других, поспешно убранных в папку при приближении Саймона, он не мог. Рисунков по сравнению с прошлым разом стало больше, и Саймон с чувством глубокого самодовольства узнал пруд с системой Тарна над ним. Набросков было несколько, и на двух из них он разглядел мужскую фигуру - но не свою. - Это ещё кто? - он указал банкой на рисунок, не желая признавать, что наличие этого чужого силуэта кольнуло его куда-то между железками на рёбрах. - А! Я хотел тебе рассказать! Кирен поставил свою банку на послушно выдвинувшуюся из стены полку и полез копаться в ящике стола, продолжая говорить: - Я ходил в тот парк, в который ты меня водил, помнишь, с прудом и сумерками, и там познакомился с парнем. Он художник, но световой. Знаешь, объекты из света? В столице выставка была полгода назад, - Кирен прервался, стукнул себя пальцем по губам, - хотя да, откуда тебе про выставку полгода назад знать, но неважно. В общем, художник. Гирнек Тил. Увидел, что я рисую, подошёл и заговорил со мной. Ему понравилось, представляешь? Потом он сказал, что бывает в парке почти каждый день, и мы с ним через пару дней опять столкнулись. Он так много знает про искусство, не только про световое, но про обычное… Саймон, ты пиво пролил. Саймон посмотрел на зажатую в руке банку, в бока которой глубоко вмялись его пальцы, молча прошёл на кухню и грохнул её в утилизатор. Когда он вернулся, от пятна на ковре уже не осталось и следа, а Кирен сидел на полу, обложившись листками. Один из них он поднял вверх и ткнул им Саймону в грудь. - Гирнек сказал, что это похоже на манеру немецких импрессионистов, - он глянул на Саймона искоса и быстро отложил рисунок. - И вот ещё, погоди. Кирен сгрёб все листы в стопку и вытащил из-под неё новенький коммуникатор. Не больничную модель с одноканальной связью, а обычный, простенький, но совершенно стандартный. - Смотри - настоящий! Мы с Гиром перезваниваемся. Так непривычно - перезваниваться с кем-нибудь... Саймон почувствовал, как жжение между рёбрами становится сильнее. История повторялась, даже не удосужившись изменить детали. Всё хорошо до тех пор, пока не появляется кто-то другой - кто-то более умный, красивый, обеспеченный, хрен знает ещё какой. И этот кто-то постоянно рядом, а не раз в две недели на сутки. - Саймон, а какой у тебя номер? - Нафига он тебе нужен, - без вопросительной интонации произнёс Саймон. - У тебя уже есть всё, что надо. Он вынул из пакета, припрятанного рядом с кроватью, коробку с купленным час назад коммуникатором и спокойно, даже не замахиваясь, швырнул её в утилизатор. Кирен вскочил с кровати и посмотрел на Саймона сверху вниз. Грудь ходила ходуном, ноздри раздувались, глаза затягивали в себя. Саймон поднялся ему навстречу, отодвинул с дороги и пошёл к двери. Его остановил странный звук - хруст пластика, которому было не место в этой квартире. Он глянул через плечо. Кирен стоял, опустив руки, кулак одной из них был сжат, и в нём угадывались очертания смятого до неузнавамости коммуникатора. - Совсем идиот? - спросил Саймон. - Ты? Да, - бесстрастно ответил Кирен и опустил взгляд вниз. Проследив за ним, Саймон увидел чёрные острые осколки на полу, а рядом - тёмные капли. - Кретин! - рявкнул Саймон, кидаясь к Кирену. Разжать сомкнутые вокруг изломанного аппарата пальцы оказалось сложнее, чем Саймон думал. Найти в доме медика Кирена аптечку - ещё сложнее. Остановить текущую по пальцам медленными ленивыми каплями кровь - до смешного легко, Саймон замотал ладонь Кирена полотенцем и сжал её в своих, - и тогда деониец очнулся. Он вырвал у Саймона руку, сдёрнул полотенце, покрутил перед глазами ладонь, сосредоточился, свёл к переносице тонкие рыжие брови, и проколы в светлой коже перестали набухать маслянистыми каплями. Потом он открыл стенной шкафчик и быстро залепил ранки пластырями, выделявшимися неестественно розовым цветом на фоне его кожи. - Что это было? - тихо спросил Кирен. Саймон коротко пожал плечами, но Кирен продолжал смотреть на него, и Саймон вновь провалился в два “колодца истины”. - Воспоминания, - глухо ответил он. - Там нет ничего хорошего, - грустно улыбнулся Кирен и сел рядом на кафельный пол. - Так мне как-то сказал один человек. - Угу, - кивнул Саймон, потому что надо было что-то сказать. Взяв Кирена за заклеенную ладонь, он повернул его запястье вверх, к потолку. Кирен отреагировал немедленно, попытавшись выкрутиться из пальцев Саймона, и у него это получилось. - Ты сильный, - Саймон поймал его руку вновь и провёл большим пальцем возле трубок, уходящих в почти прозрачную кожу. - Почему так? Ты ж не боевой. Губы Кирена беззвучно сомкнулись и разомкнулись, он посмотрел на своё запястье так, словно видел его первый раз в жизни. - Почему? - повторил Саймон, не выпуская его руки, вновь и вновь дотрагиваясь до гладкой кожи. - Потому что я умер, - наконец произнёс Кирен. - Потому что я слишком хотел умереть. Потому что я залил в себя кислоту, чтобы сделать это наверняка - народ Део сложно расстаётся с жизнью, слишком совершенный организм, - он криво усмехнулся. - За это совершенство я и расплачиваюсь. Кри было интересно поставить опыт на таком, как я, а родителям было всё равно, что случится потом, им нужно было, чтобы я выжил. Саймон думал, что его сердце сейчас должно биться сильнее, стучать в рёбра, но в его груди было такое же сплетение трубок, как и в запястьях Кирена, такое же, как пряталось под шрамом. Оно билось ровно. А Кирен говорил, и его голос звучал так же безучастно и размеренно, как стук сердца Саймона. - У меня был друг. Человек. Очень хороший человек, единственный, кто не боялся общаться со мной, ему было наплевать на окружающих и на то, что они скажут. Я сам всё разрушил. Он ушёл на войну и погиб, а я остался жив. В том, что он ушёл, был виноват только я. Я восстановил справедливость, но меня вернули. Я не заслужил, он был в сто крат лучше меня, но я снова жив, а он - по-прежнему нет. Почему? Последний вопрос прозвучал совсем по-детски обречённо, и Кирен впервые за время своего монолога посмотрел на Саймона. Он не мог знать, сколько раз Саймон Уолш задавал себе тот же самый вопрос, но ответа на него у Саймона Уолша, прошедшего семь лет боёв на периферии, не было. Поэтому Саймон Уолш ответил то, что пришло ему в голову первым после вереницы цветных картинок, нахлынувших, как всегда в последнее время, сплошным потоком: - Потому что тогда некому было бы меня рисовать. С этими словами Саймон поднялся и потянул Кирена за собой. Тот послушно встал, но в последний момент резко, почти грубо схватил Саймона за руку и повернул его лицом к себе, нахмурился и взглянул ему прямо в глаза. А потом Саймон почувствовал, что хватка ослабла, и Кирен вышел из ванной первым. В комнате Кирен поднял с пола искорёженный коммуникатор и задумчиво повертел его в руках. - Кажется, коммуникатора у меня больше нет, - сказал он. - Дай сюда. Забрав у Кирена аппарат и осмотрев его со всех сторон, Саймон присвистнул. - Точно, нет. Я даже карту отсюда выковыривать не возьмусь. - На ней ничего не было, кроме номера Гирнека, - Кирен заметил, что пальцы Саймона на мгновение сжали коммуникатор чуть сильнее. - Саймон, что не так? - Всё нормально, - Саймон подкинул останки коммуникатора на ладони и перебросил его Кирену. - Ты везунчик. В один день двух коммов лишился. Казалось, Кирен его не услышал, хотя коммуникатор поймал. - Саймон, что не так? - повторил он. - Не отмалчивайся, я и так знаю, что ты это умеешь. Хоть один раз поговори со мной, как нормальный человек. - Нормальный? - Саймон прищурился. - Я недостаточно нормален для тебя? - Ты слишком нормален для того, что с тобой произошло. Но иногда я тебя не понимаю. Сегодня я думал, ты порадуешься, что появился ещё один человек, который от меня не отшатнулся. В чём дело, Саймон? Саймон глубоко вдохнул, потом вдохнул ещё раз, перебрал пальцами острые грани разбитого комма. - Один раз мне уже показали такого художника, - последнее слово он выплюнул. - Я порадовался. Через пару месяцев я застал этого художника целующим мою женщину. - Так… ты меня ревновал? - щёки Кирена уже переливались всеми оттенками синего, розового и сиреневого. Саймон коротко пожал плечами, прикусил губу и в упор посмотрел на него. Деониец прикрыл ладонью рот, оставив на виду только распахнутые глаза, и Саймон услышал странные сдавленные звуки. Он посмотрел на Кирена встревоженно, но Кирен отнял ладонь и засмеялся уже в полный голос. - Я… я… я всё это время думал... что ты встречаешься со мной, только чтобы… из-за секса, - выдыхал он в перерывах между приступами смеха. - Видал я шлюх и покрасивее тебя, - возмутился Саймон, которого тоже начал разбирать смех. - И поумелее уж так точно. - Зато беспла-атно, - всхлипнул Кирен. - Хренасе бесплатно, - начал было Саймон, но мотнул головой, отбросил в сторону впивавшийся в руку комм и сгрёб Кирена в охапку. - Только из-за секса, значит? - спросил он, поднимая его мордашку к себе за подбородок. Кирен, которого всё ещё сотрясал истерический смех, только кивнул. - Ну и засранец, - ухмыльнулся Саймон и поцеловал Кирена в смеющийся рот. Руки Кирена цеплялись за него, казалось, везде - он ухитрялся одновременно щекотать ему затылок, перебирая волосы, сжимать плечо, гладить по шее и спине, привычно стреляясь короткими электрическими разрядами, и даже хватать его за задницу, - и вот это было непривычно. Они размыкали объятия только для того, чтобы на пол полетел очередной предмет одежды - на Кирене её было совсем немного, и он оказался обнажённым раньше Саймона. Он нарочито медленно снял единственное, что на нём оставалось - трусы, обнял Кирена, упираясь членом в его прохладный живот и чувствуя жар, исходящий от него, крепко, вжимая его в себя, провёл раскрытой ладонью по его спине - от шеи до задницы, сжал её. Свободной рукой ухватил Кирена за затылок, прошёлся языком по его губам, удерживая и не давая поцеловать себя. Кирен недовольно поморщился и потянулся выше, скользя по мгновенно взмокшей коже. Их губы сомкнулись с такой яростью, что Кирен едва не прокусил ему губу клыком, впиваясь в его рот. Они опустились на кровать, перекатились несколько раз, их тела вжимались друг в друга, тёрлись, смыкались, Саймон низко стонал, когда рука Кирена задевала его член, и наконец Кирен оказался над ним. Он быстро сглотнул, облизнул губы, и вдруг сделал какое-то движение - и член Саймона оказался между его ягодиц. Кирен завёл руку за спину и прижал его к себе, выгибаясь и скользя вверх и вниз, пока головка члена не оказалась у самого входа. Саймон вдохнул, потянулся к Кирену, но тот уперся ладонью ему в грудь, запрокинул голову, раздвинул пошире колени, сжимавшие бока Саймона, вдохнул - и опустился, не слишком глубоко, но достаточно для того, чтобы Саймон простонал ещё раз и схватил Кирена за бёдра. У Кирена был странный ритм, менявшийся каждые несколько движений, его не хватало, хотелось резче, быстрее, глубже - и Саймон с трудом удерживал себя от того, чтобы не начать входить в него сильнее. Вдруг Кирен остановился и поднялся, выпуская его из себя, Саймон недовольно заворчал, пытаясь удержать его, но Кирен помотал головой. Саймон приподнялся на локтях. - Что такое? Вместо ответа Кирен наклонился и его губы мазнули по члену Саймона. В другое время Саймон и не вздумал бы протестовать против такого продолжения, но сейчас тело просило совершенно другого. Поэтому он дёрнул Кирена вверх, на себя, к губам, и сжал оба их члена свободной рукой. Пальцы Кирена легли поверх его, и Саймон удивлённо разжал кулак. Очередное прохладное прикосновение, покалывание электричества - Саймон выдержал пару движений ладони Кирена, но стоило ему прикоснуться к головке, как всё тело Саймона прошило таким разрядом, что он заорал бы, если бы его рот не изучал чужой жадный язык. Саймон двигал бёдрами, толкался в ладонь Кирена, полностью потеряв контроль над собой, разряды пробивали его с каждым новым прикосновением, и даже кончив, он продолжал судорожно тереться о горячий член и холодную кожу, содрогаясь от новых порций растекающегося по телу электричества. Когда наконец они замерли, глядя друг на друга и тяжело дыша, Саймон почувствовал себя странно. Он прижал ладонь к груди, прислушался, потом положил вторую ладонь на грудь Кирена. Их сердца бились быстро, гораздо быстрее, чем нужно, но их стук вторил друг другу. Кирен наклонил голову, и переплёл пальцы с пальцами Саймона, вжавшимися в контуры металлической пластины. Саймон поднял их ладони и прикоснулся к костяшкам пальцев Кирена губами. Когда Саймон очнулся от дрёмы через полчаса, он понял, что рук они так и не расцепили. Он улыбнулся, поцеловал крепко спящего Кирена во встрёпанные вихры у виска, и пошёл в ванную, где долго стоял, уперевшись руками в край раковины и глядя на себя в зеркало. Такого идиотского выражения Саймон Уолш не видел на своём лице уже много лет. И он почувствовал себя неуютно. Забравшись в постель, он попробовал отодвинуть Кирена от себя, но тот недовольно завозился, прижал к себе его руку, обняв её, как любимую игрушку, и только после этого успокоился. Саймону осталось только повернуться на бок и уткнуться в рыжие волосы, пахнущие озоном. Утром он открыл глаза и пару раз моргнул, соображая, где находится, потому что в глаза бил дневной свет, просачивавшийся через наполовину закрытое оранжевой занавеской окно. Он сел и чуть не наступил на стоящий рядом с кроватью поднос. - С добрым утром. Саймон нашёл Кирена глазами - он сидел на полу наискосок от него, прислонившись спиной к стене, и что-то рисовал - Саймон слышал шаркающие звуки грифеля, соприкасающегося с бумагой. - Я тебе поставил завтрак - ничего местного, тебе должно понравиться. Покосившись на поднос, Саймон уточнил: - Сам готовил? - Ага, конечно, - Кирен поднял голову от рисунка. - Заказал. У меня тут не ресторан. - Значит, должно быть съедобно, - заключил Саймон, поднимая поднос на колени. - Я бы кинул в тебя чем-нибудь, но мне нечем, - сообщил Кирен. - Всё равно бы промахнулся, - с полным ртом ответил Саймон. - Меня на слабо тоже не возьмёшь. Кирен отложил планшет на столик, на четвереньках подполз к Саймону и присел рядом. - Пойдём гулять? - Ты серьёзно? - Ага. Я хочу познакомить тебя с Гирнеком, он должен быть в парке это время. Ну, чтобы ты убедился, что я его интересую исключительно как “один из полутора десятков деонийцев на планете, который ещё и рисует в манере старой Земли”, - последние слова Кирен процитировал со странным выговором - через нос. - Нужен мне твой художник. - Как хочешь, - Кирен пожал плечами и поднялся. - Ты что, обиделся? - окликнул Саймон. - Нет. Я и не думал, что ты согласишься. - Зачем тогда предлагал? Кирен ещё раз пожал плечами, потом обернулся к нему. - Но гулять всё равно пойдём. - Только ты не будешь прятаться под капюшон. - Договорились. Обещание Кирен сдержал и действительно не набросил капюшон, открывая белое лицо и рыжие волосы всеобщему обозрению. Для окружающих, даже привычных ко всему жителей Ксандара, они всё равно представляли интерес. А Саймон удивлялся тому, что сейчас Кирен привлекает больше внимания, чем он и все его железные навороты. Они бродили по торговому району города и зашли в развлекательный центр, переливавшийся всеми цветами радуги. Пока Кирен вертел головой, взгляд Саймона упал на симулятор высадки десанта в ряду игровых автоматов. На симуляторе резвилось трое взрослых и пацан лет пятнадцати, они валились на пол, приседали, уворачивались от “пуль” и весело смеялись. Саймон взял Кирена за плечо, но тот не шелохнулся. Уолш понял, что деониец, застыв, смотрит в том же направлении, что и он сам. Тогда он с силой развернул Кирена и повёл к выходу из зала, а потом - и самого развлекательного центра. Вопросов Саймон не задавал - ему и так всё было понятно, а Кирен, сбросив оцепенение, весело заговорил на какую-то отвлечённую тему. Так они добрались до ресторанного дворика, где посетители сами брали себе еду, сразу же расплачиваясь. Для самых активных было даже развлечение - автоматическая кухня, где можно было самостоятельно, под чутким руководством видеоинструкции, быстро приготовить одно из пары десятков блюд на выбор. Саймон и Кирен переглянулись и не сговариваясь повернулись к витрине с автоматической оплатой. Взяв по паре подносов - еда Кирена поместилась на один, а вот у Саймона и на два влезло не всё, - они нашли свободный столик и уселись. - Ко мне тут твоё начальство заходило в гости, - между делом заметил Саймон, прикончив содержимое первого подноса. - Доктор Кандагис? - Он. Так ты в курсе? - Насколько я знаю, он тобой ещё занимается, всё логично. - У него дел больше нет, что ли? - Понимаешь… - Кирен замялся. - Я не хотел тебе говорить, если честно. - Начал - говори. - Помнишь, ты спрашивал, сколько ещё людей с “Чёрной звезды” уцелело, я пообещал узнать? - Ну? - Это конфиденциально, но трое. Кроме тебя. Просто остальные до сих пор в стазисе. И скорее всего, не очнутся. В своё время Драван обмолвился, что к их отряду должны были присоединиться ещё два человека с корабля Ронана, цифры не совпадали, но, может, на тот момент крест поставили только на одном из условно выживших. Саймон цокнул языком. - Я единственный, получается? - Да. Единственный функционир… - Кирен осёкся, - живой. - Брось, я не стесняюсь того, что функционирую, - криво усмехнулся Саймон, вновь вспоминая о том, что правая сторона лица у него работает хуже левой. - Короче, я понял: док в меня вцепился, потому что я для него необычная игрушка. - Зачем ты так, - Кирен нахмурился. - А, точно. Ты тоже из его любимого шкафчика. - Саймон, почему тебе обязательно надо, чтобы всё было против тебя? - В каком смысле? - Саймон остановился, а Кирен прошёл по инерции ещё несколько шагов в одиночестве и только после этого обернулся к нему. - Ты постоянно пытаешься увидеть во всём отрицательную сторону, как будто положительное тебе поперёк горла. Доктор Кандагис один из немногих, кто относится к своим пациентам по-человечески. Ко мне, например. - Вот что я тебе скажу, малыш, - Саймон в два шага преодолел разделявшее их расстояние. - Твой Кандагис интересуется тобой так же, как и мной - забавным отклонением от нормы, которое даст ему написать статейку в журнал или создать новый механизм для Корпуса Новы. Всё остальное - методы, чтобы добиться этого. Нужно улыбаться и строить из себя друга - он будет улыбаться и строить из себя друга. Но не думай, что он стал бы рисковать ради тебя карьерой или шевельнул бы хоть пальцем, чтобы защитить тебя от твоего Кендала, если, конечно, это не ставило бы под угрозу его эксперимент. - А ты ещё спрашивал, в какой дыре я рос, если считаю тебя добрым, - тихо сказал Кирен. Саймон, который хотел добавить ещё пару-тройку ласковых о добром докторе Кандагисе и ему подобных, замолчал. - Извини, - сказал Кирен после недолгой паузы. - Проехали, - ответил Саймон. Остаток дня прошёл так, словно разговора и не было: Кирен затащил Саймона на выставку современного искусства, Саймон сперва сопротивлялся, но Кирен так откомментировал пару непонятных фиговин, демонстрировавшихся в рекламе, что Саймон ржал, как на комедийном шоу. Здание было похоже на гроздь мыльных пузырей, увеличенных раз в пятьсот, лишившихся внутренних перегородок и поставленных посреди плошадки, выложенной разноцветными плитками. Прозрачные на первый взгляд, но не позволявшие разглядеть хоть что-нибудь внутри, стены и переливались, как мыльные пузыри на солнце - всеми цветами радуги. Кирен и Саймон спустились на несколько ступеней, подныривавших под здание, и оказались внутри купола, перегороженного невидимыми глазу стеклянными переборками, служившими и стенами, и полами. Людей, бродивших этажом и двумя этажами выше, было прекрасно видно, хотя под гуляющими полы затемнялись аккуратными тёмными облачками, чтобы не смущать зрителей. Кирен сориентировался быстрее Саймона, подобрав один из лежавших около входа планшетов и чиркнув по нему своей кредиткой. На планшете тут же загорелось приветствие и стрелка указала им направление осмотра. - “Нетривиальный подход к искривлению пространства дал молодому дарованию Эшн… - Кирен запнулся, беззвучно пошевелил губами и прочитал с разбегу: - Эшнхрзну продемонстрировать формы, представляющими интерес для самого искушённого ценителя”. Уф, ну и псевдоним, даже я язык сломал. Значит, две склеенные груши - это интересно для искушённого ценителя? - Если ценитель голодный - то почему бы и нет. Они обошли вокруг фигуры размером в три фута, подвешенной по диагонали, и Саймон чуть не вписался плечом в следующий экспонат. - “Капли сока, пролитые из бокала, вдохновили художника на создание целой серии подобных работ”, - зачитал Кирен, понизив голос до еле слышного шёпота. - Он весь бар на холсты повылил? Кирен прыснул. - Нет, это я описываю моё впечатление от увиденного. Саймон засмеялся так, что на них обернулась группа явно искушённых ценителей, смеривших их возмущёнными взглядами, и Кирен зажал ему рот ладонью. - Тебе надо им пояснения писать. На полставки, у тебя круче выходит, - отсмеявшись, сказал Саймон. Они обошли весь первый этаж, задержавшись около модели здания, светящейся яркими огоньками, меняющими расположение после каждой вспышки. Кирен наклонял голову то на правый, то на левый бок, потом сделал пару шагов и не глядя на Саймона произнёс: - А вот это действительно потрясающе. Мы сами его создаём. Смотри: каждый огонёк - это посетитель. Эта штука фиксирует каждое перемещение по выставке. Вот эти синие точки - мы с тобой, - он вытянул руку и указал двумя пальцами на два одинакового тона огонька, один чуть побольше, другой - чуть поменьше. Саймон подошёл к Кирену и встал сзади, заглядывая из-за его плеча, Кирен неуловимо изменил позу и облокотился на него спиной. Два огонька слились в одну неровную фигуру. - На что-то похоже, - задумчиво протянул Кирен. - На туманность М76, - ответил Саймон. Кирен покосился на него с удивлением и интересом. - “Маленькая Гантель”, в созвездии Персея. Название старое, но лучше пока ничего не придумали. - Ты её видел? - Вживую - нет. В тот сектор нас не забрасывали, мы работали в квадранте Пегаса. Саймон распрямился, разрывая их физический контакт, и они, огибая экпонаты и посетителей, вышли на второй этаж. В середине осмотра к ним привязалась пара - мужчина и женщина, но Саймон осознал это не сразу, так тщательно они старались походить друг на друга: почти однаковые высокие причёски, макияж, похожий на картину из числа развешанных по стенам, одежда из обрывков ткани, вымазанных серебряной краской. Оба стрекотали между собой на непонятном Саймону диалекте, а потом один из них обернулся к Саймону и спросил с прицокивающим акцентом, чей он проект. Саймон сначала не врубился, чего от него хотят, но Кирен быстро приобнял его за плечо и сказал, что они просто посетители. Парочка одинаково подняла накрашенные фиолетовыми блёстками брови, наперебой заизвинялась и быстро отошла от них. - Видишь, ты тоже - произведение искусства, - шепнул Кирен с улыбкой, и раздражение Саймона сразу куда-то делось. Они вышли с выставки, когда было уже довольно поздно, и Саймону было пора возвращаться к месту сбора. Довезти Кирена до дома он уже не успевал, зато деониец Кирен рвался проводить его до терминала. Саймон отказался. Он мог бы объяснить Кирену, что дело не в том, что он стесняется его или что-нибудь в этом роде, он просто не хочет светить перед парнями свою личную жизнь. Пока не хочет. Но Кирен просто поцеловал его, улыбнулся, помахал рукой и зашагал в сторону своей остановки. Саймон решил, что он всё понял, повернулся и пошёл в другую сторону. Уже в шаттле он вспомнил, что они забыли купить Кирену новый коммуникатор, но подумал, что они обходились без него два месяца до этого, а значит, ещё пару недель точно обойдутся.