Red and Steel

Через два дня исчез Драван. Нет, не исчез, конечно. Его забрали на стандартный медицинский осмотр, а потом вместо Дравана вернулся офицер-инструктор и сообщил, что Драван Идонлу будет отсутствовать в течение неопределённого срока. Вопрос вслух задал только Динай, но его, не меняя выражения лица, ткнул локтем в бок Рэйкон, отбив желание нарушать субординацию. Инструктор сделал вид, что ничего не заметил. Саймон давно обратил внимание, что офицеры часто смотрели на них и не видели, слушали и не слышали. Испытывать границы выборочности их слуха и зрения у Саймона не было ни малейшего намерения, тем более, что периодическое общение с “крысой” никто не отменял. Возникало ощущение, что лысый человек в сером поселился на базе вместе с ними и вызывал их на “беседы” ровно в те моменты, когда они практически о нём забывали. Саймон был уверен, что ощущение - стопроцентно правильное, однако в последнюю неделю в уютном кабинетике крысы он не появлялся. Тренировки без Дравана почти не изменились: их и раньше сбивали в тройки, четвёрки и пятёрки, а теперь в их десятке просто всегда присутствовала одна тройка. Саймона кидали то в прикрывающие, то в снайперы, но чаще всего ему доставалась роль “танка” - того, кто идёт впереди, закрывая собой остальную команду. Нужно ли говорить, что именно эта специализация нравилась Саймону Уолшу больше всего и именно в ней он чувствовал себя как рыба в воде. Он мог в нужный момент расчистить периметр - не так легко и непринуждённо, как Зэй, но всё-таки достаточно быстро, мог одной левой забросить в “гнездо” мелкого Диная, мог встать почти непроходимой стенкой в паре практически с любым из отряда, кроме, разве что Кидвелла, у которого с рукопашной были серьёзные проблемы. Жизнь вне тренировочного зала без Дравана стала спокойнее. Теперь в распоряжении Саймона была вся их комната, никто не лез к нему, если он хотел спать, никто не останавливал, если ему приспичивало развернуть во всю стену выпуск новостей, никто не отпускал шуточки на тему увиденного. А ещё Саймон мог совершенно безболезненно снимать футболку и оставаться голым по пояс. Прежде он позволял себе такое только рядом с Киреном - и в душе, но туда он старался заходить последним. Парни не привыкли стесняться друг друга, железо - те же шрамы, только выглядят по-другому, но Саймон по-прежнему испытывал раздражающую его самого неловкость, если чей-то взгляд падал на его спину. Грудь, руки и уж тем более морду он не прятал, а вот спина была словно заколдована. Он как раз разделся и растянулся на своей полке, достав коммуникатор, когда лампы под потолком моргнули синим и на стене высветились синие же буквы, которые были продублированы звуковым сообщением: “Военнослужащий Уолш, пройдите в медицинский блок. Военнослужащий Уолш, медицинский блок”. Саймон поморщился, убрал коммуникатор, натянул футболку и вышел в коридор. “Военнослужащий”. Это “военнослужащий” казалось издевательством - они были одинаково равны перед друг другом и одинаково безлики, лишенные не только наград и заслуг, но даже и просто званий. Сам вызов в медблок в неурочный час его не удивил: до отбоя оставалось почти сорок пять минут, а на тестирование то рефлексов, то отзывов имплантов, то ещё какой-то неведомой хрени лично Уолша могли поднять и среди ночи, иногда - даже и не в одиночку. Как-то их проволокли на пару с Леоном, заставили пробежать полных четыре мили, отпахать полосу препятствий и “городок” с заложниками, а потом гоняли по каким-то идиотским тестам. Каждые пару-тройку вопросов про то, что они любили есть в детстве и кажется ли им симпатичной карточка вот этой девочки, вот этого парня, вот этой старушки и вот этого центаврианца, их вновь сбрасывали в “городок”. Тогда Саймон вернулся в казарму к половине пятого утра. На следующий день Леон отчаянно давил зевоту, а Саймон искренне надеялся, что его собственные попытки выглядят не настолько жалко. Сейчас Саймон рассчитывал на что-то подобное, но когда дверь медблока открылась, стрелки на стенах повели его не в процедурную, а в другую часть сектора, где Уолш, как ему казалось, ещё не бывал. Наконец перед ним распахнулась ещё одна дверь, и Саймон, шагнув вперёд, встал по стойке “смирно”. - Вольно, капитан Уолш, вольно! Теодис Кандагис налетел на него настолько неожиданно, что Саймон едва подавил рефлекс, приказывавший ему развернуть доктора и иммобилизовать по всем правилам. Но Кандагис всего-навсего обнял его, похлопал по плечу и отступил. - Я не капитан, док, - только и сказал Саймон, когда Кандагис выпустил его из объятий. - Формальности, - отмахнулся Кандагис. - Хотя, может, вам и до корпсмана недалеко. Саймон позволил себе ухмыльнуться. - Ну, рассказывайте, как вам тут живётся, - Кандагис уселся в красное кресло, удобное даже на вид, и указал Саймону на другое, больше похожее на диван. - Вы ж отчёты читаете, - пожал плечами Уолш, опускаясь напротив Кандагиса. - Вы такой фанат отчётов, - улыбнулся Кандагис, - вам лишь бы меня к бумажкам и графикам послать. Если б мне были интересны только они, я б сидел у себя в кабинете и зарывался в них по уши, верно? Саймон пожал плечами ещё раз. Доктор, выудив откуда-то планшет, полистал на нём что-то, не выводя просматриваемое в голограммы, Саймон от нечего делать следил за быстрыми движениями его пальцев и чуть не пропустил момент, когда Кандагис непринуждённо поинтересовался: - Как поживает Кирен? - А я почём знаю? - подобрался Саймон. - Полно вам, - рассеянно ответил Кандагис, не отрываясь от планшета. - Я могу рассказать, как поживает Кирен, с моей точки зрения. Возможно, вас это заинтересует. Врач бросил на Саймона взгляд поверх планшета, но тот сохранил нечитаемое выражение лица. - За последний месяц Кирен начал делать успехи в социализации - пожалуй, самые большие за те четыре с половиной года, что я его наблюдаю. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что это связано с чем-то - или, как в нашем случае, - с кем-то. Выборка тех, с кем общается Кирен, не слишком обширна, так что всё сводится к вам, капитан Уолш, - теперь Кандагис смотрел на него прямо, не отводя глаз и явно ожидая ответа. - И что? - А то, что ваша социализация, как бы странно это ни звучало, обоюдна. Несмотря на то, что я не появлялся у вас довольно долго, я внимательно слежу за вашими успехами. И сейчас я хочу спросить у вас, Саймон, как их ощущаете вы? - Вас интересует количество очков, которые я набрал сегодня в тире и на полосе препятствий, или то, сколько раз и в каких позах мы с ним трахались? - Смотря что из этого является успехом лично для вас. - Док, я в эти ваши игры играть не обучен. Задайте чёткий вопрос - я отвечу, раз положено, - Саймон скрестил руки на груди. - Уже ответили, - Кандагис ещё раз улыбнулся. - Знаете, Саймон, по вам когда-нибудь напишут не одну научную работу. - Потому что я трахаюсь с медбратом из вашего центра, таким же нелюдем, как и я? - Возможно, и поэтому тоже, - в глазах Кандагиса Саймон увидел совершенно неуместное выражение - не просто интереса, а участия. - А пока хочу сказать вам, чтобы вы не волновались: все ваши реакции и все ваши действия не просто в рамках нормы. Они образцовы. Думаю, мы с вами в ближайшее время ещё увидимся. С этими словами Кандагис поднялся и протянул Саймону руку. Тот пожал её и услышал, а вернее, почувствовал, как дверь за его спиной вновь открылась. Оставшуюся до отбоя четверть часа Саймон пытался понять, зачем Кандагису понадобилось приезжать лично ради десятка предложений. Прийдя к единственно логичному выводу - “хрен разберёшь этих мозгоправов, лучше и не пробовать” - Уолш уснул через пару минут после сигнала отбоя. На следующей тренировке объявился Драван. Как ни в чём не бывало зашёл в зал за пару минут до начала занятий. Синяя физиономия сияла, механический глаз, казалось, щурился так же, как и живой. Обступив его, парни хлопали его по спине и плечу, Зэй шутил, что Драван ухитрился сломать даже себя самого, не говоря уж о табельном оружии и обмундировании. В ответ на последнюю реплику Драван хитро ухмыльнулся и скомандовал: - Разойдись. Сейчас будет фокус. Бойцы послушно разделились на две шеренги, встав по обе стороны от центаврианца, а тот поднял металлическую руку - и она, едва слышно лязгнув, выставила из себя лазерный прицел и тонкое дуло игломёта. Драван, почти не целясь, всадил три иглы в мишень: одна вошла в центр, две другие застряли в “девятке” и “семёрке”. - Над меткостью ещё, конечно, поработать надо, но и так неплохо, - самодовольно хмыкнул Драван, опуская руку, мгновенно вернувшую себе прежний цельный вид, и обводя взглядом отряд. - Погоди-ка, - недоверчиво сказал Кидвелл, - ты же до неё не дотрагивался. Тебе что, программирование куда-то переставили? Драван кривовато улыбнулся и постучал по виску стальным пальцем. - Переставили. Прямёхонько сюда. - Не понял, - Кидвелл поднялся на цыпочки, разглядывая прикрытое заглушкой отверстие для чипа. - Отсюда я теперь своей граблей управляю. В подтверждение своих слов Драван согнул руку в локте и отставил вторую в сторону, демонстрируя, что руки никак не касаются друг друга. Клацнули лезвия, обращая левую руку Дравана в смертоносное оружие. Кидвелл присвистнул, и словно по команде, зашумели все остальные, сгрудиваясь вокруг гиганта центаврианца. - И что, нас всех теперь на апгрейд пустят? - подал голос Игаарт. - Твою рожу никакой апгрейд не украсит, - фыркнул Леон. - Твои мозги тоже мало что поправит, - спокойно ответил Игаарт и испытующе посмотрел на Дравана. Тот поднял обе руки вверх: - На меня не гляди. Я ничего не знаю. Они мне почти сутки руку перепаивали, а оставшиеся семь дней я учился ей шарики и иголочки с пола подымать - я, блин, столько иголок в руках не держал с тех пор, как коробку на три сотни зарядов об пол грохнул. Гантели в цель метал. Верите - ссать велели так, чтоб левой рукой держался. Мол, надо вернуть точность ощущений. Я отродясь левшой не был, чуть мимо не… - Не быть тебе, Драван, снайпером, - горестно сказал Зэй, со всего маху хлопая его по спине. - Даже сортирным. Под общий гогот они едва не пропустили сигнал на построение. Дравана гоняли от пары к паре и от тройки к тройке, каждый раз заставляя вставать на позицию основного стрелка. До Саймона Драван добрался ближе к середине дня, и Уолш не мог не заметить, насколько тот устал. Всегда бодрый и жизнерадостный центаврианец выглядел измотанным, даже ярко-синий цвет его кожи словно потускнел. - Как? - спросил Саймон. Драван едва заметно махнул правой рукой в ответ. - Норма. Поискав глазами инструктора и убедившись в том, что он достаточно далеко, Саймон наклонился к Дравану и прошептал: - Я поддамся. Заходи справа. Вечером Драван упал на свою полку и отключился, не сказав Саймону и пары слов. Забравшись к себе, Саймон полежал несколько минут, но не удержался и свесился вниз, откуда доносилось сопение - к счастью, храпеть Драван не умел. Центаврианец лежал на спине, прижав к груди металлическую руку и положив поверх неё здоровую правую. Пальцы правой руки крепко охватывали запястье левой, как приклад винтовки. Саймон мотнул головой и подтянулся назад. Наутро он тронул Дравана за плечо, когда он потягивался после сна, и сказал: - Просто не сосредотачивайся на ней и всё. Тогда сработает. Драван посмотрел на него удивлённо, но кивнул и пробормотал “спасибо”.