Соглашение

      В очередной раз Тор навещает брата, скрытого в хрустальной тюрьме. Как орда демонов - предвестники людских страданий хранятся в ящике Пандоры, так повелитель магии томится в своей клетке в ожидании малейшего шанса на побег. Тяжёлые двери закрываются, охрана остаётся за пределами темницы, когда Тор приходит поговорить с братом. Бог обмана знает, что к нему снова пожаловал благородный Тор. Бог грома часто навещает своего заблудшего, потерянного брата, а после очередного бессодержательного разговора уходит, поникший и отчасти измученный резкими словами Локи, его ядовитыми речами, от которых на сердце тяжело. Сегодня в его тяжёлых шагах странная решимость. Одинсон подходит к заветной камере слишком быстро, даже не обращая внимания на то, что из соседних камер за ними пристально наблюдают схваченные дезертиры. Восстание асы подавили, и угроза войны миновала, а зачинщиков следовало казнить в своё время.       Локи расслаблен или, лучше сказать, делает вид, что это так. Несмотря на присутствие в светлом подобии «комнаты» предметов обихода, которые даровали лишь младшему принцу, маг сидит на полу, спиной прижавшись к стене. Стоит только Тору появится в пределах видимости, как брат замирает, не отводя взгляд. Отпрыск ётуна в ярости, как и всегда, но сдерживает свои внутренние порывы: губы тонкой полоской изображают то ли полуулыбку, то ли презрение. Маг никогда не заговаривает первый, его ход - это всегда реакция на предложенную игру. Если он первым делает шаг к разговору — дело плохо.        — Здравствуй, брат, — спокойно говорит Тор, доспехи на могучем теле прикрывает тёмная накидка в пол. Тёплый взгляд глаз небесного цвета, его несравненно понимающее выражение лица не подкупает повелителя магии. Всё это ложь: каждое движение аса, любое его слово.        — Ты бодр, — ухмыльнулся Локи, сделал глубокий, неторопливый вдох, словно бы наслаждался ароматами асгардских цветов, а не скудным воздухом, окружающим его в светлой «комнате», где он должен оставаться до скончания времён. Тор отвратительно доволен жизнью, хоть и пытается это скрыть, в то время как Локи сидит здесь взаперти в одиночестве. — Ты привёл её в Асгард? Можешь не отвечать, я и так вижу.       Маг подобрался в одно мгновение, переменился в лице, поднялся с пола и приблизился к тонкому стеклу. Тор не отступил, ему нечего бояться, камера надёжна во всех отношениях. Но от этого взгляда не скроют никакие защитные заклинания и руны. Брат тонет в безумии, и не остаётся почти ни одного шанса вытащить его из чёрной бездны, которую он сам для себя создал. Или в которую его толкнули? Тору тяжело думать о том, что он один из тех виновников, кто подтолкнул брата к краю, кто не удержал его. Бог грома лишь на миг опускает взгляд, он что-то решил для себя. Локи интересно, что именно, но он не станет спрашивать, это лишний раз унизит его, проще дождаться решительных действий от наследника Одина, так будет хоть малейший повод немного повеселиться.       — Ты не такой, Локи, — завёл старую тему Тор. Порой воину казалось, что чем больше он уверяет себя и брата в том, что у обманщика ещё есть шанс, тем хуже делает. Никаким словам не пробиться через стену отчуждения и злобы, но перестать бороться он не мог. — Прошу тебя.        — Неужели ты ещё не понял, — ётун ударил кулаком о стекло как раз на том месте, где могла бы оказаться голова Тора, но тонкая преграда лишь замерцала защитными знаками. — Когда я выйду отсюда, я уничтожу Асгард. Я убью тебя и твою смертную девку. О! Я наслажусь этим представлением сполна.       Младший принц довольно улыбнулся, словно бездушное существо, представляющее расправу над братом и его избранницей. Пока всё против Локи, но придёт момент, когда он сможет действовать, нужно лишь подождать. Маг знает цену ожиданию, рано или поздно он вырвется на свободу. Тор напряжённо выдыхает и долго смотрит на обманщика. Перед ним настоящий демон, чёрные спутанные волосы отросли до самых плеч, бледное лицо последний год выражало лишь ненависть к единственному гостю в мрачных подземельях. Дальше будет только хуже.        — Как бы я хотел разговаривать с тобой не через стекло, – подавленно выговаривает наследник престола и переводит тему, прежде чем маг заливается ядовитой речью. – Мать надеется увидеть тебя, снова обнять, но я не позволяю ей приходить. Я знаю, ты причинишь ей боль, как и мне. Не хочу, чтобы она видела тебя таким.        — Каким?! — безумный взгляд заметался в разные стороны, словно ища ответа на этот вопрос у крохотных частиц воздуха, Локи дышит часто и прерывисто. — Каким? Ответь мне, брат?       — Ты сам знаешь! — прогремел в ответ ас. — Ты обезумел от своей злобы! Но я не перестану бороться за тебя! Никогда!        — Может, тебе стоит открыть эту клетку и выпустить меня отсюда? — зло выдавил из себя маг, в предвкушении облизнув губы. — А я последую твоему примеру и возьму в жёны первую попавшуюся девицу из Мидгарда! Вот будет потеха!       Тор застыл в нерешительности, а потом вдруг поднял руку и провёл по защитному экрану, словно воображая, что прикасается рукой к лицу обманщика. Бог грома открывает рот, но долго молчит, затем отнимает руку от стекла, и сын Лафея замечает мимолётное изменение в его взгляде — окончательное решение.        — Что бы ты ни делал, ты останешься моим братом, — слова даются с огромным трудом, он каким-то поистине магическим усилием не позволяет Локи отвести взгляд или прервать его речь. — И до тех пор, пока твой клинок не перережет мне горло, я буду верить в это.        — Значит, я убью тебя, — Локи через силу ухмыляется, ему не нравится то, что он услышал. В словах воина не ощущалось тщеславия. Тор дал негласное обещание. Неужели он не понимает, что эта битва уже проиграна? Одинсон тешит себя бесплодными надеждами вернуть брату прежнюю покорность. Ох, если бы только сын Одина был настолько глуп, чтобы войти в камеру... Маг не упустил бы эту возможность вырвать ещё бьющееся сердце из груди бога грома, он наблюдал бы, как жизнь медленно вытекает из сильного тела и, наконец, угасает.       Больше Тор ничего не сказал, просто ушёл, а Локи сел в кресло и долго размышлял. Почему только он должен испытывать боль? Пусть и другие страдают вместе с ним – это правильно. Тор не первый раз уже говорил, что Фригг хочет его увидеть, но впервые упоминает о запрете. Что ж, так даже лучше, ей нечего здесь делать, она не увидит просвет в тёмных глазах мага.       На следующий день все соседние камеры опустели, стража увела пленников. Зачем освобождают камеры, Локи не знал, но понял, что Тор решился на какие-то действия. Возможно, пытки? Хотя на Тора это совсем не похоже. Или брат хочет использовать против него магию? Одна эта мысль вызывает смех. Локи улыбается почти искренне. Тор не явился, чтобы как-то объяснить своё поведение, не пришёл увещевать брата сладкими речами о любви и вере в него. Целый день сын Лафея сгорал от нетерпения узнать, что же задумал его простодушный братец, тишина начинала раздражать своей пустой монотонностью. Локи казалось, что этот день длился целую вечность, отчего-то не хотелось ни есть, ни пить. Прислуга приходила и уходила, а он даже не притрагивался к еде. Наконец, вечером принесли ужин, а вместе с ним втолкнули через защитный экран увесистый свёрток. Локи встрепенулся и вскочил со стула как ошпаренный. Слуга тут же удалился, стараясь не смотреть на пленника. Послышались торопливо удаляющиеся шаги и скрежет тяжёлых дверей, ведущих в подземелья. Локи остался один, и тишина заполнила всё его существо, он не сводил взгляда со свёртка.       — Что же ты задумал? — вслух спросил у пустоты Локи.       Больше не раздумывая, он потянулся к мешковине свёртка и развязал его, уверенно сунув руку внутрь. Локи захватило молниеносное чувство опасности, словно в мешке могли находиться древние проклятья, но рука наткнулась на приятную кожу, и, не выдержав напряжения, Локи схватился за то, что лежало внутри и потянул наружу. Около получаса маг сидел на полу и держал в руках своё парадное одеяние, в каком обычно ходил по Асгарду в те времена, когда считал себя сыном Одина. Чёрная кожа приятно ощущалась на кончиках пальцев, металлические застёжки издавали такой родной и, казалось, забытый запах стали. Маг не понимал, что это означает. И где Тор? Кто же объяснит, что происходит? Лофт долго не мог решиться облачиться в королевскую одежду. Тем не менее, это было слишком заманчиво. К тому же ему явно предлагалось сыграть в некую игру, и он её с радостью примет. Однако закралась в голову и другая мерзкая мысль, в парадном одеянии его, скорее всего, поведут к эшафоту. Не иначе Один произнесёт одну из своих излюбленных речей, а затем прикажет казнить иноземца, которого асы прежде считали принцем. Так или иначе Локи сможет покинуть подземелья, а там - надеяться только на себя, быть может, получится ускользнуть. ***        — Ты понимаешь, о чём просишь? — женский голос дрожал, словно пламя свечи. В тени королева мёртвых выглядела не более чем серым фантомом, угадывались лишь чёрные волосы и бледный лик, стекающий масляными потоками в очертания бесформенной фигуры.        — Да.       — Не слишком ли высока цена? — кажется, богиня насмехалась, она знала, что отчаяние и боль пригвоздили воина к месту, и что он не уйдет, пока не получит то, за чем пришёл.       — Я согласен на условия сделки.        — Ты погубишь Асгард и свою собственную жизнь, — губы её растеклись в улыбке, и богиня стала осязаемой, теперь можно было увидеть её точёную фигуру под платьем из сожжённой кожи.       — Тебе не дано это знать.       Хель рассмеялась, но убеждать в обратном не стала.       — Так или иначе, я ничего не теряю, — промолвила она с чувством собственного достоинства. — Когда он перережет тебе горло под покровом ночи, твоя душа будет моей.       Никакой реакции на её слова не последовало, Хель довольно ухмыльнулась. Приятно иметь дело с тем, кто не задаёт лишних вопросов. Чёрной костлявой рукой она протянула отчаявшемуся небольшой сосуд.       — Испей, — коротко добавила богиня, наблюдая, как без лишних раздумий воин осушил сосуд, и тонкое стекло рассыпалось в его руках, словно внутри был яд, разрушающий любую твёрдую материю. В руки Тору лёг чёрный свиток, возможно, он был раньше чьей-то кожей. Сейчас же на нём начертаны рекомендации о том, что и как необходимо сделать, дабы выполнить условия сделки. Бог грома снимает с пояса увесистый молот и ставит на камни.        — Это всё? — вкус неведомой отравы был отвратителен, словно в рот ему влили останки человеческой плоти.        — Утром ты получишь то, за что расплатишься в течение года.       Пещера вспыхнула золотыми искрами, и богиня рассеялась, молот замерцал и исчез прямо на глазах.       Что-то чёрное плыло в сером мареве туманного сна. Ожидание злило, но Локи чувствовал, что скоро тайна преподнесённого подарка раскроется. Маг задремал, сидя в кресле, возможно, на пару часов, а пробудило его почти невесомое прикосновение. Вздрогнув, принц открыл глаза, ожидая увидеть Тора, но никого не было рядом. Не сразу можно было заметить, что защитное стекло не мерцает магическими знаками, возможно, просто со сна так могло показаться. Ётун уверенно поднялся со своего места и, гордо выпрямившись, подошёл к защитному стеклу. Секунду он колеблется и, наконец, резко выдохнув, поднимает руку. Сердце замирает, когда ладонь проскальзывает через пустоту. Не задумываясь, маг делает шаг и оказывается в коридоре. Преграды, ещё вчера стоящей на его пути к свободе, больше нет. Теперь сердце бешено стучит, а руки подрагивают от волнения. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. «Это всего лишь сон! — думает Локи. — Это не может происходить на самом деле».       Лофт старается взять себя в руки, он отлично знает, что сны не могут быть такими реальными, они всегда одномерны. Он срывается с места, бежит по коридору быстро и уверенно, охраны нет. Направляет магию, от чего тяжёлые створки раскрываются перед ним без особого труда. Ещё секунда и он проснётся, или его схватят и вернут обратно. Странно, почему, имея возможность сбежать, он думает об этом? Коридор, ведущий в подземелья, пуст, лишь пламя факелов мерцает в этом сумеречном царстве. По массивной лестнице он поднимается на этаж выше, без усилий открывает тяжёлые двери, озирается по сторонам, проходя по пустым коридорам, и оказывается под арочными сводами, ведущими на улицу. Лофт замирает: видеть родные пейзажи Асгарда, где жизнь бьёт ключом, больнее тысячи проклятий. Великолепные клумбы с пёстрыми цветами, усыпанные ягодами деревья, всё такое близкое и родное, целый год в заточении он не имел возможности вдохнуть полной грудью благоухающий ароматами воздух. Запахи смешиваются в один восхитительный пульсирующий поток. Это сущий кошмар для пленённого навеки предателя - видеть как спокойно и хорошо на поверхности, куда ему никогда не добраться. Сон закончится, и он снова окажется в четырёх стенах один на один со своим одиночеством.       — Локи!       Маг резко оборачивается и настороженно замирает: навстречу ему идёт Сиф. Валькирия весело улыбается, и Локи на короткий миг поражается тому, как она изменилась, похорошела. Принц едва не вздрагивает, когда она подходит ближе, возможно, он смотрит на неё как на привидение.       — Ты хоть отдохнул? — участливо интересуется Сиф. — Царица хочет тебя видеть, она очень скучала, но Тор попросил тебя не беспокоить хотя бы до завтрака. А вечером будет пир в твою честь! Мы все очень рады, что ты вернулся!       Локи обескураженно смотрел на богиню, он и слова не успел вымолвить, как она подалась вперёд и заключила его в объятия. Посреди горла у него встал ком, казалось, он не может даже вдохнуть. Каштановые локоны приятно скользнули по его щеке, и руки сами обвили стройную талию. Сиф была настоящая, вовсе не иллюзия. Когда она ослабила объятия и снова с тёплой улыбкой окинула его взглядом, сын Лафея призвал все свои силы, чтобы улыбнуться в ответ.        — Я тоже очень скучал, — с усилием выдавил он и совсем чужим голосом добавил. — А где Тор?       — Он в главном зале, — ответила она. — Увидимся вечером!       С минуту маг провожал её взглядом, и только когда валькирия скрылась за колонной, его лицо исказила злая гримаса. Кто-то дурачит его. Если это не сон, то навязанная кем-то реальность. Хотя Локи был уверен, что второе вообще не может иметь места, от подобных воздействий он защитил себя в далёком прошлом. Чтобы во всём разобраться, следует для начала увидеть Тора, может, что-то и прояснится. Локи направился в большой зал, по пути встретив торопившихся куда-то слуг, те приветствовали его, называя «принцем», а Локи поддерживал игру иррациональной реальности учтивой улыбкой. Наконец, он оказался у раскрытых дверей большого зала, стража учтиво склонила головы, Локи в ответ почтительно едва кивнул, сглатывая вставший в горле ком, и торопливо миновал порог. Через арочные окна видно было, как солнце заливает большой зал золотым сиянием, однако трон пустовал. Локи похолодел всем телом, казалось, каждое движение на пути к кабинетам Одина давалось ему с трудом. Маг замедлил шаг, подходя ближе к расписанной рунами деревянной двери, она была открыта настежь.       — Я не думаю, что они снова решатся на это, но для верности границы остаются под бдительной защитой наших войск, — это был голос Тора, спокойный и уверенный.       Локи скользнул в дверной проём, ему было всё равно, с кем Тор разговаривает, пусть даже это будет сам Один. Но вся решимость, которая ещё секунду назад готова была выплеснуться в проклятия, испарилась, стоило лишь ему увидеть прекрасный лик Фригг. Локи остановился как вкопанный, едва перешагнул порог, отчаянно желая исчезнуть так же стремительно, как попал сюда.        — Локи! — радостно воскликнула богиня и бросилась к сыну, атласное платье, казалось, померкло от её красоты, от радости, которую она излучала, увидев его – убийцу и предателя. – Сынок! Наконец ты дома! Как же я скучала!       Фригг заключила его в свои такие крепкие и тёплые объятия, совершенно лишая всяких остатков силы и решимости противостоять этому невероятному сну. Её золотые локоны пахли жасмином, тёплая солнечная кожа касалась щеки, и Локи подловил себя на мысли, что она всегда обнимала его с такой любовью, какую не дарят чужому ребёнку. Богиня провела рукой по чёрным волосам и с неохотой ослабила объятия, целуя его в щёку.       — Мы так ждали твоего возвращения, — нежно промолвила она, лаская тёплым материнским взглядом.        — Локи! — маг не успел даже посторониться, когда его снова заключили в объятия, на этот раз - Тор. Лофту показалось, что он не выдержит этот дикий бред, закричит, что есть силы, и проснется, оказавшись в тюремной камере. Ненависть поднималась в нём с новой силой, заражала вирусом ярости закипающую в жилах кровь. Тор, нисколько не изменившийся со вчерашнего дня, что лишний раз свидетельствовало против происходящего вокруг безумства, обнимал его, крепко сжимая стальным капканом своих рук. Локи не понимал, почему не чувствует отвращения, почему не оттолкнет его и не скажет: «Ложь — это лишь моя привилегия!». — Как же я рад твоему возвращению, брат.       Бог обмана покорно ответил на объятия, а когда с нежностями было покончено, и бог грома отпустил его, а Локи смог наконец вдохнуть полной грудью, пришло время принять решение. Возможно, самое сложное в его жизни. Он знал — всё это ложь, иначе не могло быть, но он хотел обмануться, по крайней мере, пока Фригг здесь, он будет учтив.        — Я тоже очень рад вернуться, — промолвил Локи, не имея ни малейшего понятия, откуда он вернулся и почему об этом знают все, кроме него. — А что случилось? Кто-то посягает на наши границы?        — Ты не имел возможности получать известия, до дальнего мира они бы просто не дошли, — мягко отозвалась богиня, осторожные лучи солнца вплетались в её локоны, и от этой картины Локи чувствовал щемящую боль в груди. — Недавно мы подавили восстание, и сейчас всё в полном порядке, хотя мы опасаемся, что это может повториться.       Локи напряжённо перевёл взгляд на Тора, не было ни малейшего сомнения в том, что он знает, что происходит, его глаза цвета чистого неба не умели врать. Они светились осторожной радостью, а в глубине переливались тёмными бликами затаённого страха, хотя, надо отметить, он держался на высоте. Локи заметил странную деталь, внимательно рассматривая воинственно сложенного принца: облачённый в доспехи Тор почти неуловимо изменился, от него исходила странная, если не сказать инородная для жителей Асгарда энергия.        — Ну что ж, я думаю, вам есть о чём поговорить, — после долгой паузы произнесла царица, видимо, заметив переполненный нетерпением взгляд Локи. — Жду вас обоих за завтраком.        — Мы скоро придём, — Тор почувствовал себя неловко под таким пристальным взглядом брата. Понятное дело, Локи ошеломлён происходящим, они оба единственные, кто помнят всё, что произошло, и, конечно, маг попытается угрозами вытащить из него правду. Выстоять бы в этой схватке.       Напоследок Фригг снова подошла к Локи и с улыбкой провела тёплой ладонью по его щеке. Когда она удалилась, бог обмана с минуту не двигался с места, его лицо выражало смятение. Тор уже хотел что-то сказать, дабы разрядить обстановку, но Локи сделал ход первым, ничего хорошего это не могло сулить. Под действием магии дверь со звучным хлопком закрылась, он поджал и без того тонкие губы, окинул пространство уничтожающим взглядом и наконец заговорил:        — Где твоя невеста, Тор?       Старший сын Одина изменился в лице. Такого вопроса он просто не мог ожидать. Почему он не спросил: «Что происходит?». А Локи тем временем уловил мимолётное изменение в лице брата, и этого было достаточно, чтобы сделать выводы.       — Ты что, Локи? — поспешил исправить своё шаткое положение бог грома. — Я об этом ещё не задумывался. Мне и без того хлопот хватает.       Тор рассмеялся в голос, надеясь завуалировать короткую вспышку опасения. Но Локи, кажется, не поверил ему, он быстро пересёк разделяющее их расстояние и неожиданно крепко схватил его за предплечье.       — Какого чёрта здесь происходит?! — не выдержал маг, глаза его горели яростью.       — Если ты имеешь в виду восстание, — Тор усиленно делал вид, что не понимает, к чему ведёт брат. Неужели со стороны он выглядит напуганным, и это выдаёт его с головой? — Я бы сообщил тебе, но весть всё равно бы не дошла до дальних миров.       — По-твоему, я глупец? — с расстановкой спросил младший принц и, наконец, оставил плечи Тора. — Ты никогда не умел обманывать, не стоило и начинать. Если ты сейчас же мне не объяснишь, что происходит, а я уверен, тебе есть, что мне сказать, я…        — Локи, да что с тобой такое? — не позволил ему закончить царь. — Объясни, наконец, о чём ты говоришь?       Лофт замер, хотелось припомнить год заключения в тюрьме, да и много чего другого, но он вдруг резко отвернулся и сделал несколько шагов в сторону, ухватившись за один из столов в кабинете. Снова проявилась чужеродная энергия, маг ощущал её присутствие, но отнюдь не воздействие на него самого. Возможно, не стоит торопиться с выводами. Тор приблизился бесшумно, аккуратно положил руку на плечо брату. Долгих несколько секунд ничего не происходило, ни вспышек гнева, привычных в случае, когда ты оказываешься слишком близко к настороженному магу, ни попыток сбросить руку.        — Всё в порядке? — опасливо спросил наследный принц, прекрасно зная, что сейчас одно неверное движение может сыграть огромную роль. — Ты сам не свой.        — Я плохо спал этой ночью, — отстранённо говорит Локи. — Быть может, в этом всё дело. Увидимся за завтраком.       Дверь распахивается, и Локи просто уходит, рука невольно соскальзывает с его плеча. Маг не оборачивается. Он принял условия игры, но ответов так и не получил, следовательно, они ещё вернутся к этому разговору, но не сейчас. Находясь в немилости, Локи не задумывался над тем, как на него посмотрят. Он отлично знал – его ненавидят, и в этом не было ничего удивительного. Назойливые визиты Тора, короткие встречи через стекло, присланные от матери дары в виде книг, но он находился в вакууме, и асы были под защитой. То, что происходило сейчас, ни с чем не возможно сравнить. Тор выпустил «джина из бутылки», нарушил спасительный вакуум и должен понимать, что последствия не заставят себя ждать.