Соглашение

      Когда в Мидгард приходила осень, место, где поселились Один и Фригг, удивительным образом походило на Асгард. От малейшего порыва ветра покрытые позолотой листья слетали с веток и кружили вокруг маленькой девочки со светлыми локонами. Облачённая в бордовое платье, расшитое изумрудными узорами, принцесса смотрела на окружающий её мир с восхищением, доступным лишь ребёнку.       — Лисбет*! — позвал её отец, и девочка обернулась, зная наперёд, что скажет высокий брюнет в строгом чёрном пальто. — Бабушка готовит пирог, и мы обещали уйти ненадолго.       Принцесса улыбнулась, потому что за неё тут же заступился царь Асгарда, что шёл рядом в простой кожаной куртке и джинсах, с забранными в хвост волосами.       — Локи, да ладно тебе, мы и так здесь редко бываем.       Тор подхватил брата под руку, и тот посмотрел укоризненно, но тут же смягчился. Локи давно уже не мог злиться на бога грома, его сердце излечилось от безумства и злобы, лишь иногда возникал страх потерять всё то, что он получил — этот бесценный дар. Мидгард Локи не любил больше всего, он помнил, что где-то здесь всё ещё живёт «невеста» брата.       — Ну что ты всё время бежишь отсюда, никто тебя уже не помнит, — улыбался Тор, поглядывая, как дочь собирает жёлтые листья, ему казалось, что Лофта заботят воспоминания об инопланетном захватчике.       В сквере практически никого не было, порой проходили мимо влюблённые пары, группы подростков, споривших о том, о сём. Никому не было дела до гостей с другой планеты, каждый был занят своими проблемами.       — Не в этом дело, — отозвался маг и опустил глаза.       — А в чём тогда? — допытывался Тор.       Отвечать маг не хотел, демонстративно отвернулся, смотря на проходящих мимо девушек, Тор лишь окинул незнакомок взглядом и ухватил брата за талию, но тот, видимо, остолбенел, не в силах отвести взгляда от кого-то, бог грома проследил за взглядом Локи, и маг лишь одними губами, дрожащими от возмущения процедил:       — Это она.       — Да, — подтвердил Тор, увидев знакомую женщину, а затем прижал мага к себе, тот выдохнул ему в лицо и больше не успел ничего сказать, царь Асгарда накрыл его губы нежным, сладким поцелуем, зарылся пальцами в тёмные локоны любимого и целовал его так долго, пока тот не расслабился. Мир вокруг них замер и, казалось, замолчал, не смея нарушить этот долгий поцелуй. Когда же Тор оторвался от губ брата, Лисбет уже стояла рядом и улыбалась, демонстрируя отцам букет из листьев.       — Можно возвращаться, — радостно известила принцесса.       — Пора, — довольно согласился Тор.       Локи всё ещё был немного дезориентирован, они оба узнали Джейн Фостер, которая, видимо, шла по своим делам со своей подругой. Наконец Лофт немного пришёл в себя и, подхватив дочку на руки, поцеловал в лоб, а за тем супруги неторопливо отправились обратно. Семейная встреча прошла довольно тепло, Фригг и Один обожали Лисбет, она ведь была так похожа на Тора, девочка, согретая солнцем и любовью двух отцов. Однако мало кто замечал, как хитро она улыбается, затеяв очередную шутку со своими асгардскими друзьями. На семейных встречах в Мидгарде обычно не обсуждались государственные вопросы, царь и его советник не могли надолго покидать Асгард вместе, поэтому у них был всего лишь день на встречу с родителями. Фригг каждый раз окружала свою семью уютом и заботой, Один разговаривал в основном с Тором, а Локи, уютно устроившись на диване рядом с дочкой, составлял композицию из жёлтых листьев. Всеотец обычно не заговаривал с младшим, и это устраивало обоих. О том, что же произошло семь лет назад и каким образом условия сделки были выполнены, не знал даже Один, ещё больше удивляла всеотца эта чудная принцесса Лисбет, которая называла Тора и Локи отцами. И эта её улыбка, в которой Фригг и Один видели Лофта, поражала старых супругов.       День подходил к концу. Распрощавшись с родителями, вдоволь наобнимавшись, инопланетяне вернулись в свои чертоги, а родители остались в Мидгарде, где наслаждались спокойной жизнью. По возвращению в Асгард Локи отправился уложить дочь спать, пока Тор выслушивал отчёт о том, как управлялись с делами государственными оставленные Лофтом иллюзии. Мастерство повелителя магии превосходило все возможные пределы, он стал практически всемогущ, теперь его иллюзии могли говорить и были осязаемы, Локи в одиночку мог укрыть весь Асгард магическим щитом, и только по возвращению из Мидгарда на сердце его всегда было неспокойно.       Завершив свой доклад лично царю, иллюзии рассеялись в воздухе, а Тор вдруг услышал пронзительный вой волка, доносящийся из Асгардских садов. Сын Одина поспешил выбраться из замка, он торопился, даже перешёл на бег. Повторный вой раздался совсем близко, Тор ускорился, едва не налетел на колонну, но вовремя увернулся, выскочив на лужайку, бог грома увидел крупного чёрного волка под вишнёвым деревом, а возле него на траве сидел Локи и трепал за холку тёмного посланника.       — Ах, ты мой хороший, — ласково приговаривал Локи, нежно поглаживая уши «чудовища», его сильную шею. — Как же я рад тебя видеть.       — И вечно меня не позовёте, словно я чужой, — грозно заявил Тор, часто дыша после быстрого бега.       Фенрир скосил на него свои удивительные глаза, переливающиеся лазурью, и виновато понурился. Тор подошёл ближе и уселся рядом, обнимая своё чадо, утыкаясь в чёрную пахнущую колючим холодом шерсть. День, когда на свет появился Фенрир, был для Тора и Локи, пожалуй, самым удивительным и прекрасным. Помочь чудовищу увидеть новый для него мир пришлось именно Лофту, и он был готов ко всему, но только не к тому, что предстало перед его глазами. Тор выносил в своём чреве два существа: крохотное дитя и чёрный сгусток, который малышка обнимала маленькими ручками. Сгусток этот был похож на живой склизкий ком, как и дитя выпачканный в крови Тора. Локи пришлось всё делать самому, поэтому он старался как можно быстрее закутать в белое покрывало молчаливое дитя, в другое осторожно положил чёрный сгусток и принялся излечивать Тора, брат был в сознании, но к счастью даже не смотрел на то, что извлекли из него. Резко дернулся он лишь тогда, когда дитя вдруг закричало человеческим голосом, а сгусток закопошился и начал расти. Боги Асгарда увидели своё тёмное чадо во всей красе. Он рос с невообразимой скоростью, отфыркивался, шерсть удлинялась, он скалился, и его клыки отбрасывали жемчужный блеск, но невероятней всего были его глаза, это был взор Тора, пропитанный чистейшей лазурью. В тот день Хель получила то, что хотела, но волк, связанный родственными узами с богами Асгарда, часто наведывался в город асов.       Хель давно привыкла к тому, что Фенрир часто заявляется в Асгард, чтобы встретиться со своими создателями, однако была она удивлена тому, как тепло встречали его в мире живых. О волке, что был созданием тьмы, ходили дивные легенды, его не боялись, а почитали как сына двух влюблённых, имён которых никто не знал. Для царицы мёртвых Фенрир был не простым чудовищем, в его глазах богиня видела душу и относилась к нему с уважением, а он в свою очередь сопровождал души в её царство, словно гипнотизируя своим удивительным взглядом.       Они долго сидели молча, Тор и Локи прижимались к своему тёмному чаду. Братья одинаково сильно любили своих детей: принцессу Асгарда, что была созданием света, и посланника тьмы, что приходит лишь с наступлением ночи. Вот только Локи чувствовал свою вину в том, что Фенрир вдали от дома, словно бы эта сделка была дороже его жизни.       — Перестань,— резко осёк Фенрир, зарычав, он чувствовал, как катятся по его шерсти горькие слёзы отца. — Я не желаю себе иной участи.       Локи всхлипнул и прижался к волку, не понятно кого утешая.       — Я всегда чувствую вашу любовь, как бы далеко от вас ни был, — добавил волк, но Лофт всегда корил себя за то, что его сын стал оплатой. — Не многим так повезло как мне, среди подручных Хель нет таких созданий как я, все они взращены тьмой, а я - любовью.       — Запретной, — прошептал Локи, утирая глаза, горло его сдавило мёртвой хваткой.       — Ты должен знать, что мы всегда тебя ждём, Фенрир, — подбодрил Тор. — Ты наш сын, и этого ничто не изменит. Мы не оттолкнём.       — Я знаю, — довольно прогудел волк, и уши его встрепенулись. — Мне пора.       Локи не хотел отпускать его, но ничего не мог поделать, ещё раз крепко обняв Фенрира, маг поднялся с травы. Тор погладил волка по голове и улыбнулся. А через миг тёмный силуэт рассеялся, словно и не было его. Лофт потоптался на месте, а затем прижался к брату, скрываясь в его объятиях.       — Локи, с ним всё хорошо, — успокаивающе поглаживая по спине, произнёс Тор.       — Я знаю, — кивнул Лофт.       — Он всегда может прийти к нам.       — Да, — кивнул маг. — Он любимый ребенок, как и Лисбет, только существует во тьме, а не в свете.       — Свет и тьма всегда встречаются на закате и восходе, — Тор поцеловал брата в висок.       А тот ткнул его в бок и криво усмехнулся:       — И с каких это пор ты стал философом?       — Всё ты виноват, между прочим! — возмутился Тор этой подначке. — Кто меня заставляет читать философские трактаты перед тем как затащить в постель? М? Кто это, интересно?       Локи хитро рассмеялся и невозмутимо пожал плечами, словно бы не знал, кто же это мог быть.       — Я поднимаю твой уровень, — нашёлся с ответом маг.       Тор не стал уточнять, что именно Локи ему поднимает, просто сгрёб его в охапку, перекинул через плечо, маг захохотал и поудобнее уцепился за брата. Порой они вели себя как самые настоящие дети, благо этого никто не видел.