Другой мир

Внимание! Глава не бечена! ______________________________ [SYML - Fear Of The Water] Невилл оказался прав – домовик перенес их максимально близко границе охранных чар. Гарри и Рону оставалось сделать один шаг, чтобы оказаться в безопасности. Они кивнули маленькому эльфу, обещавшему ждать их на том же месте, и нырнули под защиту чар, окружавших Нору. Им нужно было пересечь небольшое поле, чтобы добраться до дома. Защитные чары специально устанавливали с таким большим радиусом, чтобы, даже если их и взломают, у тех, кто в доме, был шанс подготовиться. Джинсы мальчишек быстро вымокли от влажной после дождя травы. Гарри вздохнул и намеренно замедлил шаг. – Ты обещал, – тихо проговорил он, хмуро глядя в спину Рону. Тот остановился, обернулся и вернул другу такой же хмурый взгляд. – Тебе не нужно напоминать мне об этом пять минут спустя, Гарри, – Рон даже не пытался скрыть обиду. – Да, я не согласен с этим, но я не скажу им ничего. Гарри кивнул и продолжил идти к Норе. Он еще не знал, что скажет, как сумеет связаться с Дамблдором или как убедит его отпустить их с Роном. Но что-то внутри подсказывало, что в нужный момент он сумеет найти нужные слова. Эта уверенность, такая нехарактерная для Гарри, даже пугала его немного. Словно в нем говорил другой человек… Не сговариваясь, они с Роном чуть сменили направление в сторону черного хода. Гарри и не мог вспомнить, когда в последний раз входил в Нору не через кухню. На плите, как и всегда, что-то готовилось. Спицы на окне вязали очередной свитер. Кухня была непривычно пуста. Гарри поежился и посмотрел на Рона. Тот неуверенно пожал плечами. В доме было настолько тихо, что он казался пустым. – Может, они все ушли? – пробормотал Рон, непроизвольно понижая голос. Гарри лишь пожал плечами. Что-то подсказывало ему, что миссис Уизли не оставила бы еду на плите. Разве что… если бы случилось что-то действительно плохое. – Мам! – прокричал Рон. Мальчики прислушались, но, казалось, ничего не изменилось. – Мама, я дома! – еще раз попробовал Рон. Наверху хлопнула одна из дверей, и быстрые шаги раздались на лестнице. Миссис Уизли влетела в кухню несколько мгновений спустя. Волосы растрепаны, фартук вымазан непонятно чем, в глазах убийственные молнии. – Рональд Биллиус Уизли! – начала она, набрав полную грудь воздуха. – Как ты только посмел сбежать из дома и подвергнуть Гарри такой опасности? По всей стране рыщут Упивающиеся, ищут вас. А вы просто сбегаете, никого не предупредив! Миссис Уизли явно еще много чего хотела бы сказать своему сыну, но прямо посреди этой пламенной речи ее прервал спокойный голос Гарри: – Это не Рон подверг меня опасности, а я его, миссис Уизли. Это я решил уйти, – он намеренно не сказал «сбежал», словно он какой-то заключенный, или того хуже, ребенок. – Рон просто следовал за мной. Упивающиеся ищут не нас, поэтому вам не о чем беспокоиться, мы находились в надежно защищенном месте. – И что же это за место? – выдохнула миссис Уизли, отойдя от первого шока. Гарри вздохнул и мельком глянул на лучшего друга. – Этого я вам не могу сказать, – Гарри покачал головой, понимая, что после этих слов на него обрушиться очередная лавина праведного гнева. – Гарри, это просто бессмысленно! Ни одно место в Британии не защищено лучше, чем Нора. Не знаю, что такого взбрело вам в голову, что вы решили так безответственно рискнуть собственными жизнями… – она замешкалась, так и не сумев закончить предложение. – В любом случае, это совершенно не важно, коль скоро вы снова здесь. Вы оба под домашним арестом! Идите наверх, а мне нужно сообщить Дамблдору, что вы вернулись. – Сообщите ему заодно, пожалуйста, что я хотел бы с ним переговорить, – кивнул Гарри. И, помедлив немного, добавил: – Я подожду его в саду. Он бросил еще один неуверенный взгляд на Рона и вышел обратно на улицу. Гарри отошел в сад. Воздух был полон запахов цветущих полей и сохнущей на солнце травы. За его спиной продолжал раздаваться недовольный голос миссис Уизли, очевидно, вновь принявшейся распекать Рона. Гарри поморщился, его кольнуло легкое раздражение и внезапно он подумал, что начинает понимать, почему Гермиона в последний год стала отдаляться от миссис Уизли. Хоть и старалась это ни коим образом не показывать. Больше всего на свете Гарри всегда хотел иметь семью. И всегда отчаянно, хоть и в тайне, завидовал Рону. Гарри не смог бы выразить, насколько в его представлении было бы прекрасно иметь живых маму и папу. Но он бы соврал, если бы сказал, что, не задумываясь, согласился бы стать еще одним ребенком Уизли. В глубине души он надеялся, что Лили Поттер была гораздо более терпимой матерью, умеющей доверять своему ребенку и способной выслушать, прежде чем начинать кричать. С грустной ухмылкой Гарри напомнил себе, что никогда не узнает, как оно было на самом деле. Он постоял еще некоторое время, надеясь, что миссис Уизли все же даст знать Дамблдору, что они с Роном вернулись. Гарри еще до прихода сюда решил, что в случае, если директор не появится в течение часа, он пошлет ему патронуса. В конце концов, что бы там он ни говорил об успокоении Уизли и Ордена, Гарри здесь был только ради того, чтобы переговорить с Дамблдором. Мысли об Ордене вызвали у него очередной приступ раздражения. Да что с ним сегодня такое? – Ты очень напряжен, Гарри, – раздался за его спиной мягкий голос. Гарри почувствовал улыбку директора еще до того, как обернулся. Дамблдор действительно улыбался, хоть и немного грустно. Он перевел взгляд со своего студента на горизонт и оглядел расстилающееся перед ними поле. – Очень разумно с твоей стороны вернуться под охрану Ордена, – выдохнул наконец директор. Гарри покачал головой, еле удерживая себя от нервного смешка. – Я здесь только для того, чтобы поговорить с вами. Потом мы с Роном уйдем. Дамблдор вновь повернулся к Гарри, прежняя улыбка на лице. – И куда же вы направитесь? – спросил он, не скрывая насмешки в своем голосе. – Хотя я и не разделяю горячность Молли, в одном она определенно права. Нора – самый защищенный дом в Британии на данный момент. Гарри пожал плечами. – За исключением того, что каждый в стране Упивающийся в курсе, что именно здесь меня и надо искать, – он поморщился. – Я, в общем-то, не ради этого спора вернулся. Дамблдор в ответ на это лишь приглашающе развел руками. – Вы должны удержать Орден от наших поисков, – твердо произнес Гарри. – Вам ведь тоже не нужно, чтобы они отвлекались от поисков Олливандера. От Гарри не укрылось, как всего на мгновение, но все же померкла улыбка Дамблдора. – Откуда тебе известно о поисках Олливандера? – спросил директор. Гарри вновь пожал плечами, отводя взгляд. – Я знаю, что Упивающиеся напали на его магазин. Новостей о его гибели или пропаже не было. Вероятно, он сбежал еще до нападения. Бабушка Невилла сказала ему, что Орден рассредоточили по всей стране. И я точно знаю, что вы отправили их искать не нас, – Гарри бросил мимолетный взгляд на директора, перехватывая очередную усмешку. – Я думаю, вы знаете, что Упивающиеся ищут Олливандера. И, хоть и не знаете точно, зачем им понадобился мастер волшебных палочек, все же не хотите, чтобы они его нашли. Они помолчали немного. – Близкое общение с мисс Грейнджер отразилось на тебе больше, чем я думал прежде, – наконец вновь проговорил директор. – Однако почему ты решил, что Орден параллельно не занимался и твоими поисками? Гарри поморщился. Неужели им и правда нужно было разыгрывать этот спектакль? – Бросьте, мы оба прекрасно знаем, что, если бы вам это действительно потребовалось, вы бы нас нашли и без помощи Ордена. – Как бы я ни любил поддерживать мнение о своем всемогуществе, большинство ненаносимых фамильных имений все еще остаются вне зоны моей досягаемости, Гарри, – нарочито расстроенно вздохнул директор. – Однако вопреки твоим опасениям, мне не нужно приказывать Ордену ничего. Все, что требуется, это запереть вас с мистером Уизли здесь. – Вы этого не сделаете, – Гарри покачал головой. – Меня умиляет твоя уверенность в этом, Гарри. Смею тебе напомнить, ты все еще Гарри Поттер, Мальчик, Который Выжил. Твоя защита все еще задача номер один в той войне, которую мы ведем. Гарри заметил, что улыбка давно исчезла с лица директора, а ее место заняла непривычная суровость. – Эта война давно уже вышла за пределы моей охраны, – еле слышно пробормотал Гарри. Перед его внутренним взором замелькали сцены сражений и лица умерших за него. – Слишком многие люди рискуют ради меня слишком многим. Вы… – он помедлил, стараясь убрать из голоса обвиняющие нотки. – Вы, возможно, знаете, где мы находились, но вы не имеете понятия, что происходит. Дамблдор усмехнулся, но в этой усмешке Гарри послышались раздражение и даже злость. – Я знаю, что мисс Грейнджер вернулась в страну, не проведя и суток со своими родителями. Я знаю, что мисс Паркинсон так же осталась в стране вопреки планам своей семьи. И что за ней повсюду следует некий очень талантливый и не в меру таинственный молодой маг из Европы. Я знаю, что мистер Лонгботтом впервые в жизни воспротивился воле своей бабушки. Чем вызвал бурю негодования и волну гордости Августы, но, впрочем, мы не об этом. Учитывая, что к компании этих людей примкнули и вы с мистером Уизли, я бы сказал, дело как-то связано с мистером Малфоем. Прости мне подозрения, что это что-то рискованное и каким-то образом связанное с Томом. Гарри молчал, ожидая, что последует дальше. Он никогда не обманывался насчет осведомленности директора. И даже его замечание о ненаносимых поместьях, оброненное несколькими минутами ранее, только подтверждало, что Дамблдор знал об их маленькой тайне гораздо больше, чем показывал. Однако, Гарри не оставляла уверенность, что весь этот разговор был просто очередным экзаменом, направленным на проверку его… чего? Его уверенности в своих силах? Упорства? Самостоятельности? Ведь, Гарри вновь напомнил себе, если бы директор хотел, он бы давно их нашел и вернул обратно в Нору. – Что вы задумали, Гарри? – уже мягче спросил Дамблдор. Гарри мотнул головой, не поворачиваясь к директору. – Я не смогу вам помочь, если ты не расскажешь мне, с чем вы столкнулись на этот раз, – в голосе Дамблдора появились грустные нотки. Внутри Гарри поднялась волна негодования. Директор пытался им манипулировать? – Что ж, в таком случае, ответ остается прежним, – вздохнул директор. – Вы с мистером Уизли остаетесь в Норе. – Мне через месяц исполнится семнадцать, – абсолютно спокойно напомнил Гарри, из последних сил стараясь не поддаваться на провокацию. – И тогда у вас не будет вообще никаких оснований меня удерживать. – Значит, поговорим об этом через месяц, – Дамблдор развел руками, изображая бессилие. – Если только ты не захочешь обсудить свою тайну раньше. – Тайну, – Гарри усмехнулся, повторив это слово. Внутри вновь начала подниматься волна негодования, которую он уже не мог, да и не хотел сдерживать. – Похожую на ту, что, оказывается, я волшебник, о чем не имел ни малейшего представления первые одиннадцать лет своей жизни? Или о том, что у меня был живой крестный, о чем мне как-то все забывали сообщить целых тринадцать лет. Как впрочем и о том, что моя мать буквально отдала свою жизнь за мою. Или о том, что я носил в себе частицу души и сил Темного Лорда. Какую из этих тайн вы хотели бы обсудить в первую очередь, директор? Гарри, не смущаясь, встретил взгляд Дамблдора, в котором было гораздо больше грусти, чем мальчик ожидал увидеть. – Все, что я делал, – тихо проговорил Дамблдор, – я делал, чтобы защитить тебя, Гарри. – И я благодарен вам за это. Хоть и не согласен с некоторыми вашими решениями. Но вы не можете защищать меня вечно. И это давно уже не задача номер один, директор. Нам нужно остановить Тома. Нам нужно помешать его планам. И пока вы занимаетесь первым, я должен взять на себя второе, – Гарри вздохнул, стараясь успокоить сбившееся дыхание. – Я больше не могу прятаться за чужими спинами. Я не могу сидеть в этом доме, пока другие люди рискуют своими жизнями из-за того, в чем виноват я. Вы не можете больше требовать этого от меня. И уж точно не тогда, когда я действительно могу сделать что-то. Дамблдор тяжело вздохнул, не отрывая взгляда от своего студента. – Вы не сможете меня здесь удержать, – твердо продолжил Гарри. – Поставьте хоть миллион защитных заклинаний и барьеров, я придумаю, как взломать или обойти их. А если нет, уйду, как только мне исполнится семнадцать. Но тогда уже не вернусь сюда никогда. Дамблдор продолжал молча на него смотреть. Лицо не выдавало его мыслей, а голубые глаза за стеклами очков светились той же уверенностью, которой, Гарри знал, были полны и его глаза. –Ты должен пообещать мне, что будешь предельно осторожен, Гарри. Поттер еле удержался от того, чтобы не переспросить, не ошибся ли он. Вот так? И это все? Пара пламенных монологов, и директор его отпускает? Гарри не мог поверить такой легкой победе, хоть и понял в эту самую минуту, что ожидал именно этого. – Что бы ты там ни думал о смысле войны и Томе, – продолжал директор, – твоя жизнь по-прежнему очень… – Не волнуйтесь, профессор, – перебил его Гарри с грустной улыбкой на лице. – Я совершенно точно знаю, сколько стоит моя жизнь. *** [Laura Marling - What He Wrote] – Вы совершенно точно уверены в том, что говорите? – снова повторил Роберт, переводя пристальный взгляд с Пэнси на Гермиону и обратно. Они находились в гостиной замка. Северное солнце уже начало свое медленное путешествие к закату. Девочки недавно вернулись с прогулки с Драко, и волосы Гермионы все еще поблескивали каплями воды. Пэнси и Гермиона сидели рядом на одном диване, почти прижавшись друг к другу, словно вес открывшейся им тайны было легче нести вдвоем. Роберт сидел на диване напротив, отделенный от девочек низким кофейным столиком. За его спиной, облокотившись о спинку дивана, стоял Невилл, напряженные плечи чуть подняты к ушам, глубокая складка между бровями. Там же стояла Блез, одной рукой обхватив себя, другую прижав к приоткрытому в немом восклицании рту. Ее светлые карие глаза казались стеклянными от шока и грозящих в любую минуту политься слез. Гермиона впервые с начала этого разговора повернулась к Пэнси. Она и сама не понимала, чего ждала от слизеринки. Поддержки? Подтверждения, что Гермиона не сошла с ума и сцена в спальне Драко ей не привиделась? Гермиона прекрасно знала, что не сошла с ума. И нет, ей ничего не привиделось. И не нужно ей было подтверждение от Пэнси, чтобы осознать все это. Однако в этот момент Паркинсон еле заметно кивнула, твердо встречая взгляд гриффиндорки, и Гермиона почувствовала, как на душе стало немного легче. – А что именно они говорят? – раздалось за их спинами, заставив всех присутствующих вздрогнуть. Гермиона обернулась. Гарри стоял в дверном проеме, Рон немного позади. Оба выглядели рассерженными и слегка усталыми. – Вы быстро вернулись, – заметила Гермиона, цепляясь за любую возможность отвлечься от своих ужасных мыслей. – Все нормально прошло? Гарри неуверенно пожал плечами, проходя в комнату. – Более или менее, – он опустился на диван рядом с Робертом. Рон остановился за его спиной, не преминув бросить недовольный взгляд на Забини. Гарри пристально посмотрел на Гермиону и повторил свой вопрос: – Так что именно вы говорили? Гермиона почувствовала, что руки снова затряслись. Она бросила очередной взгляд на Пэнси, заметила, как Блез отвела взгляд и чуть отвернулась от них, видимо, стараясь оградить себя хоть немного от повторных переживаний. – Мы решили прогуляться немного после обеда. Ну, и Драко тоже с собой взять. И когда он одевался, мы заметили, что старая одежда на него не налезает. Гарри нахмурился. – Какая старая одежда? – он явно не понимал, к чему клонила Гермиона. – Та, которую он носил еще несколько дней назад, – спокойно, но со вздохом, продолжала объяснять Гермиона. Она старалась не обращать внимания на то, как недовольно дернула плечом Пэнси, как Невилл опустил взгляд, стараясь скрыть тяжелый вздох, как чуть изогнулась и тут же вернулась в прежнее положение одна из бровей Роберта, как чуть подрагивали плечи Блез. Но ее мозг, словно ни на минуту не останавливающаяся машина, продолжал регистрировать эти мелкие изменения в окружавших ее людях. Она не могла не понимать, как мало, и в то же самое время как много таилось за этими незначительными изменениями. И все же заставляла себя не концентрироваться на них, потому что это было неважно. Все это было абсолютно неважно, особенно после того, что они с Пэнси узнали. – То есть, ты хочешь сказать, что ему стала мала эта одежда? – проговорил Гарри, кажется, начиная понимать, к чему она ведет. – Да, Гарри, именно это я и хочу сказать. – Но как это возможно вообще? – пробормотал Гарри еле слышно, однако в тишине, накрывшей гостиную, его голос достиг каждого уголка. – Он растет, Поттер, – наконец, нарушила молчание Пэнси. Она внезапно опустила плечи и спрятала лицо в своих ладонях. – Как будто до этого было недостаточно проблем, – послышался ее глухой голос. – Хей, прекрати, пожалуйста, – тут же отозвался Роберт. Он чуть наклонился вперед и отнял руки Пэнси от ее лица. – Это паршивая новость, я согласен. Но это ничего пока не меняет. Мы знали, что времени у нас не так уж и много. Теперь мы просто понимаем, насколько немного. Пэнси кивнула, сжала в ответ руку Роберта, без слов благодаря его за поддержку. Когда они отпустили друг друга, Пэнси вновь повернулась к Поттеру. Тот упер взгляд в столик и в задумчивости постукивал указательным пальцем по своей нижней губе. – Что будет, когда он дорастет до своего нормального возраста? – произнес он, почувствовав на себе пристальный взгляд слизеринки. Тут же за его спиной раздался всхлип не сумевшей сдержаться Блез. – Я… простите меня, – выдохнула она немедленно, размазывая по щекам прорвавшиеся наружу слезы. – Я просто… это просто… Она так и не смогла закончить предложение, руки затряслись и у нее вырвался очередной всхлип. Невилл обернулся к Блез, положил ей руку на плечо и крепко сжал. Блез вздрогнула, но почувствовала, что дрожь начала проходить. – Все в порядке, – выдохнула она. – Со мной все в порядке. Невилл кивнул и обернулся обратно к ребятам. – Я думаю, мы все понимаем, что предсказать исход невозможно. Однако, самыми вероятными остаются три варианта, – твердо заключил он. Гермиона кивнула. Они все понимали, какими были эти три варианта, но никто не готов был озвучить их. Мечтать о том, что Драко просто вернется в свою настоящую форму, вспомнит все и этот проклятый ритуал не будет иметь никаких последствий, было чертовски приятно. Но никто не готов был поверить, что так и произойдет. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ритуал такого масштаба должен был иметь последствия, это было ясно. Поэтому даже если Драко и вернется в свою прежнюю форму по истечении срока действия магии, он наверняка будет совершенно другим человеком, лишенный воспоминаний о половине своей жизни. Но даже этот вариант был бы для них потрясающим везением. Ведь, Гермиона знала, любой ритуал проводится с какой-то целью. И если эта цель не достигнута, если ритуал не завершен… магия могла взять больше, чем было ей обещано. Что если ценой за невыполнение ритуала будет жизнь Драко? Ей ведь говорили голоса в ее сне, она должна быть готова отдать за Драко свою жизнь. Что, если к этому они и шли? К моменту, когда магия потребует его жизнь, а Гермиона предложит в обмен свою?.. – Это не единственная проблема, связанная с тем, что у этого заклинания есть срок, – проговорила Пэнси, заставляя Гермиону очнуться от задумчивости. – Что ты имеешь в виду? – Гермиона наморщила лоб, пытаясь увидеть то же, что видела в этом Пэнси. Но переживания за жизнь Драко застилали в ее мозгу все остальное. – Время на исходе не только у нас и Драко. Люциус не просто так проводил этот ритуал, Драко нужен был ему зачем-то, – пояснила Пэнси. – И, в отличие от нас, Люциус точно знает, сколько времени у него осталось. Ему нужно закончить то, что он начал. А это значит, что Драко будут искать. – Я думал, мы здесь в безопасности, – Гарри обернулся к Невиллу, сомнение плескалось в его глазах. – Мы здесь в безопасности, безусловно, – ответила на его вопрос Гермиона. – И мы будем в безопасности до тех пора, пока будем оставаться внутри охранных чар. Но это не значит, что в какой-то момент они не поймут, где именно мы находимся, и не приготовятся ждать на другой стороне. – Как они смогут найти нас под защитой этого дома? – впервые вступил в разговор Рон. Пэнси вздохнула, непроизвольно упираясь взглядом в Роберта. Она вспомнила, каким напряженным и одновременно расстроенным он выглядел, стоя на пороге замшелого гостиничного номера, куда они с Гермионой сбежали прямо из Ирландии. – Есть заклинания гораздо более сильные и результативные, чем обычные поисковые чары, – заметила она. Потом повернулась к Грейнджер и спросила: – Что мы будем делать? Гермиона будто сжалась от этого вопроса. Она привыкла, что Рон и Гарри часто обращались к ней за советами и планами действий. Она никогда не возражала против этого, так как всегда признавала свои превосходящие знания и, чего уж таить, способности во многих областях. Но сейчас… как она вообще могла хоть что-то решать? Она же не знала и не понимала буквально ничего. И в этот момент рука Пэнси сжала руку Гермионы, как тогда, в их первый вечер вместе в пыльной гостиной над пабом в маленьком магглском городке, куда они сбежали в надежде спрятать Драко от всего мира. И Гермиона почувствовала, как все ненужные сомнения и вся неуверенность покидает ее. Она будто снова обрела способность ясно мыслить. – Нам нужно определиться с планом действий, – выдохнула Гермиона, с благодарностью глядя на Пэнси. – Думаю, нужно поговорить с самим Драко. И… я не могу этого объяснить, но почему-то мне кажется, что в этом кулоне скрыто гораздо больше. Думаю, нужно попробовать сосредоточиться на нем. Пэнси кивнула, бросила быстрый взгляд на тяжелые мраморные часы, венчавшие каминную полку, и заключила: – Эльфы скоро накроют ужин. Давайте, соберем все наши записи, теории и идеи, а после ужина соберемся здесь вместе с Драко и попробуем с ним поговорить? Каминные часы начали глухо отбивать шесть часов, словно соглашаясь с предложением. *** Люциус мерил лабораторию нервным шагом. Минута проходила за минутой, складываясь в долгие, похожие один на один, мучительные часы ожидания, а результата так и не было. Малфой уже не понимал, какое время суток было за окном (во многом из-за того, что его лаборатории в подземельях не располагали окнами) и сколько на самом деле времени они на самом деле провели в этом небольшом помещении. Он бросил очередной недовольный взгляд на молодого зельевара, начавшего шептать незнакомые Люциусу заклинания над огромным котлом. Неужели это действительно занимало так много времени? Малфой отвернулся и снова принялся нервно ходить. Левая рука невольно потянулась к правому запястью. Он вдруг снова ощутил резкую боль от кинжала, вспоровшего его бледную кожу ради нескольких капель драгоценной малфоевской крови. Но запястье было цело. Заживляющее заклинание сработало и на тонкой благородной коже не осталось и следа. Откуда же это фантомное ощущение? Люциус вновь бросил недовольный взгляд на мага возле котла. На столе недалеко от неаккуратно сваленных в кучу ингредиентов была разложена подробная карта Великобритании и Ирландии. Рядом же были брошены несколько фамильных побрякушек, принадлежавших Драко. Перстни отбрасывали слабые цветные отсветы на сероватую бумагу в слабом свете свечей. Люциус понятия не имел, какой из них Драко носил чаще всего, поэтому велел домовикам принести все. Там же был круглой формы странный медальон, который Люциус все никак не мог вспомнить. Это определенно был семейный медальон, на оборотной стороне фамильное клеймо, гоблинские печати, старинное золото. Но медальон не желал открываться, как Люциус ни старался. И он не мог вспомнить, когда эта вещица появилась у Драко и откуда. Люциус был совершенно уверен, что уже видел этот медальон, много лет назад. Но когда именно и на ком, эта информация продолжала ускользать от него. Молодой зельевар закончил шептать заклинания, выдохнул и принялся закатывать рукава. По его виску скатилась капля пота. Юноше явно было жарко. Но вот было ли причиной нервное напряжение или просто в лаборатории стало уже слишком душно, этого Люциус не мог сказать. В таком возбужденном нервном состоянии он почти переставал ощущать такие малозначительные вещи, как температуру или ход времени. Он лишь плотнее запахнул свою мантию, перехваченную брошью с фамильной эмблемой и бросил раздраженный взгляд на левое предплечье зельевара. Он всегда с недовольством наблюдал, как беспечно молодые последователи Лорда обращаются с Меткой. Закатывать рукава при посторонних, пусть и тоже Упивающихся, было верхом невоспитанности согласно его представлениям. – Почему так долго? – не выдержал Люциус и рыкнул на молодого Упивающегося. – Ты говорил, что это не займет больше пары часов. Юноша даже не поднял взгляда на нетерпеливого хозяина лаборатории, сосредотачиваясь на инструкции, нацарапанной на старинном обрывке пергамента. – Это было до того, как вы сообщили, какое именно ритуальное зелье вы хотите, чтобы я сварил, мистер Малфой, – невозмутимо отозвался он. – И если вы не хотите, чтобы я совершил ошибку, и пришлось начинать сначала, будьте так любезны перестать меня отвлекать. Малфой лишь оскалился в ответ на такую дерзость, но все же промолчал. В конце концов этот парень был его, возможно, единственной возможностью найти Драко. А Люциусу отчаянно нужно было найти Драко. Темный Лорд начинал терять терпение. Как Малфой надеялся, Лорд пришел в восторг от плана по превращению Драко в истинного наследника. Это был идеальный вариант восстановить равновесие сил после того, что случилось с Поттером в апреле. И хоть большинство упивающихся, включая многих членов Внутреннего Круга, так и не поняли связи между так внезапно возросшими способностями мальчишки и заметной в последние месяцы слабостью Лорда, Люциус был одним из немногих, кто сумел сложить два и два. И как удачно все складывалось до определенного момента. Его план был превосходной возможностью не только получить преимущество в этой давно уже затянувшейся войне. Он должен был укрепить положение его семьи раз и навсегда. Стань Драко истинным наследником Лорда, никто и никогда бы не посмел усомниться в верности Люциуса. И это все еще было возможно. Нужно было просто найти Драко. И как можно скорее. Ведь Люциус знал, как катастрофически мало времени у него оставалось. Конечно, можно было сделать действие чар более длительным. Люциус поморщился, продумывая альтернативы. Но уж слишком рискованно это было. За месяц духи потребовали у него взамен кровь и душу Нарциссы. Попроси он больше времени, они забрали бы ее жизнь. А овдовей он так скоропостижно, это привлекло бы ненужное внимание. Нет, месяц – это все, чем Люциус мог располагать. И от этого месяца у него в распоряжении оставалось всего три недели. Краем глаза Люциус заметил, как молодой зельевар потянулся к медальону. – Готово? – нетерпеливо спросил он, подходя к столу. Упивающийся только кивнул, не удостоив Малфоя ответом. Он еще раз сверился с записями на пергаменте и начал медленно опускать медальон в густую почти черную жидкость, шепча непонятные Люциусу заклинания. Постепенно медальон начал раскачиваться, хотя держащая его рука оставалась неподвижной. Зельевар закрыл глаза и сосредоточился на заклинаниях, Люциус же не отрывал взгляда от описывающего круги медальона. На последнем слове он резко вынул медальон, продолжавший описывать окружность в воздухе вопреки всем законам физики. Густое зелье, по цвету напоминавшее запекшуюся кровь, начало стекать прямо на карту. Медальон продолжал качаться с прежней скоростью. – Что это значит? – терпение Люциуса всегда было коротко, но сейчас от него не осталось ни капли. Молодой Упивающийся молча наблюдал за происходящим, предпочтя не обращать на Люциуса внимания. Зелье тонким, полупрозрачным слоем растекалось по карте, с идеальной точностью повторяя береговую линию страны. Медальон продолжал качаться. – Этот ритуал должен был показать местоположение моего сына, – вновь нарушил тишину Люциус, голос подрагивал от едва сдерживаемого гнева. – Почему оно не показывает точное место? Зелье покрыло всю территорию Великобритании и замерло. На минуту в лаборатории повисла гробовая тишина. С медальона упала последняя капля зелья, внешне вернув его в прежнее состояние. В этот же момент медальон прекратил свое движение и безвольно повис на цепочке. – Что это значит? – почти прошипел Малфой. – Это значит, – наконец проговорил зельевар, – что ваш сын находится на территории страны. И это самый точный ответ, который ритуал готов дать. – Какого дьявола?! – уже не сдерживаясь, взревел Люциус. – Я бы предположил, что его защищает мощное магическое поле. Учитывая, какой уровень энергии заключен в нем самом, подобное сочетание защитных чар и не позволяет определить его местоположение точнее, – равнодушно заключил юноша. Люциус оперся о стол, тяжело дыша. – Ты уверен, что зелье сварено правильно? – он ухватился за эту идею, как за последний шанс. Молодой зельевар раздраженно дернул плечом. – Я строго следовал инструкции. Ошибки быть не могло, – произнес он, чуть подняв подбородок. Потом скривил губы. – Но, я, конечно, не Северус Снейп. Люциус невесело усмехнулся на этих словах. Что ж, он вынужден был признать, что мальчишка был абсолютно прав. Снейп был единственным зельеваром в стране, а, возможно, и в мире, способным проанализировать и, если необходимо, исправить такой древний рецепт. Малфой прекрасно знал, что декан Слизерина был лучшим кандидатом для такой работы. Но именно он был единственным зельеваром, которому ни в коем случае не должно было стать известно о плане Люциуса и Лорда. И потому приходилось мириться с дерзкими двадцатилетними сосунками. – Если это все, мистер Малфой, – оторвал Люциуса от размышлений вышеупомянутый двадцатилетний сосунок. Малфой сухо кивнул, дождался, пока Упивающийся, не произнеся больше ни слова, покинет лабораторию и отойдет на достаточное расстояние. А потом сделал глубокий вдох и с оглушающим животным криком перевернул стол вместе со всем, что было сверху. Стол зацепил несколько стеллажей у противоположной стены, обрушил полки. На пол посыпались склянки с ингредиентами, что-то предательски зашипело. Малфой выровнял дыхание, убрал со лба несколько выпавших прядей платиновых волос и, поправив мантию, покинул лабораторию. У него оставалось всего три недели, чтобы найти сына и завершить ритуал. Три недели и ни одной чертовой идеи. *** Гермиона закрутила мокрые полосы в тугой пучок на затылке и недовольно посмотрела на свое отражение в чуть запотевшем зеркале. Может, стоило обрезать волосы? Они ей так мешали в последнее время. Особенно после душа. Гермиона вздохнула, подняла выше воротник свитера и вышла из ванной комнаты. – Ты часто принимаешь душ, – тихо проговорила Пэнси от ее кровати. Гермиона испуганно дернулась и сделала пару непроизвольных шагов назад. Пэнси стояла, облокотившись об опору для балдахина и с интересом наблюдала за реакцией гриффиндорки. Гермиона выровняла дыхание. – Ты меня напугала, – проговорила она недовольно. – Я так и поняла, – кивнула Пэнси. – Так где ты успела замараться, Грейнджер? Или ты всегда была такой невероятно чистоплотной? Гермиона сложила руки на груди и непонимающе нахмурилась. – Я просто замерзла на улице, – она устало вздохнула. – Однако, смею заметить, что считаю чистоплотность одним из своих достоинств. – Скажи мне, Грейнджер, – задумчиво потянула Пэнси, явно пропустив ее последнее замечание мимо ушей, – как твоя чистоплотность связана с тем, что сейчас происходит? Гермиона свела брови еще сильнее. – Я не понимаю, о чем ты говоришь, Пэнси, – еле слышно выдохнула она и тут же поежилась под колючим взглядом слизеринки. – Да, точно, – хмыкнула Пэнси. – Эльфы накрыли ужин. Я зайду за Драко. И с этими словами она вышла, оставив Гермиону стоять посреди спальни в полном недоумении. Ужин прошел в напряженном молчании. Гермиона ловила на себе задумчивые взгляды Пэнси, но кроме этого ничто не нарушало тяжелой атмосферы. Когда они собрались в гостиной, там уже давно пылал камин, но Гермиона все не могла перестать дрожать от холода, пробиравшего ее до самых костей. Она сидела на том же месте на синего бархата диване, что и пару часов назад. Роберт на этот раз расположился в кресле справа от нее. Остальные ребята замерли за ее спиной – Гарри перед камином, Рон рядом с ним, Блез спиной ко всем всматривалась в темноту за окном, Невилл недалеко от нее, бездумно перелистывая очередной фолиант. Драко сидел на диване напротив, чуть сбоку от него Пэнси, на которую он бросал неуверенные взгляды, явно не понимая, что происходит. – Драко, – тихо начала Гермиона, – помнишь, мы с тобой разговаривали про тех злых людей, которые стерли твои воспоминания? Драко повернулся к ней и сухо кивнул. – Нам нужна твоя помощь, чтобы обратить это заклятие. – Но что я… – начал Драко и, запнувшись, чуть тише продолжил: – Чем я смогу помочь, если я ничего не помню? Гермиона немного откашлялась. – Давай, мы попробуем задать тебе несколько вопросов? Вдруг ты все же что-то сможешь вспомнить, – она улыбнулась, понимая, что Драко нервничал и ее хмурость только усугубляла его тревожность. – Просто попробуем, хорошо? Драко опять кивнул, бросая очередной настороженный взгляд на Пэнси. Та протянула руку и сжала его ладонь. – Что последнее ты помнишь перед тем, как мы с тобой встретились в поместье Альберты? – тем же тихим и спокойным тоном спросила Гермиона. Драко перевел взгляд на кофейный столик между ними и сосредоточился. Он чуть нахмурил лоб и принялся постукивать пальцами правой руки по колену. Гермиона начала молча считать. Через семьдесят две секунды Драко поднял на нее разочарованный взгляд. – Я… просто… – Не волнуйся, Драко, – вновь сжала его ладонь Пэнси. – Просто расскажи, что всплывает в памяти. Что бы это ни было. – Просто картинки, никак не связанные, – Драко упрямо замотал головой. – Пусть даже картинки, Драко, – подбодрила его Гермиона. Драко вздохнул и снова упер взгляд в столик. – Я помню, что отец уехал. То есть, я не помню именно, как он уезжал, – с каждым словом Драко говорил все быстрее, словно боялся, что воспоминания, спутанные, тусклые и обрывочные, ускользнут от него. – Но я точно знаю, что он куда-то уезжал. Он сказал, что когда вернется, наша семья сможет по-настоящему воссоединиться. Драко неловко пожал плечами, а от Пэнси не укрылось, как застыла на этих словах Гермиона. – Не знаю, что это значило. Мы и так всегда были вместе, – продолжал Драко. – Я помню, мать велела надеть фамильную брошь, перед тем, как мы отправимся повидать Альберту. Она явно была расстроена, но не больше чем обычно. А потом… – он снова замолчал. – Что потом? – подтолкнула его Пэнси. Драко вздохнул. – Я помню только, как уже стоял в библиотеке. Я стоял там и думал, что мне нужно кого-то найти и о чем-то рассказать. Но я не могу вспомнить, кого я хотел найти, – с нескрываемой грустью в голосе закончил он. Гермиона поняла, что Драко гораздо чаще, чем готов бы был признать, пытался вспомнить именно это – кого хотел найти тем утром. – Может, ты думал об Альберте? – попыталась подсказать Блез. – Нет, – Драко снова покачал головой, – точно не Альберту. – Расскажи нам все, что знаешь о своем кулоне, – попросила Гермиона со вздохом. – Ты говорил, что отец дал его тебе. Драко кивнул, не поднимая на нее взгляда, все еще сосредоточенно перебирая воспоминания. – А ты помнишь, когда именно он тебе его дал? – Прямо перед своим отъездом, – не задумываясь выдохнул Драко и тут же поднял на нее слегка ошарашенный взгляд. – Я не помнил этого, пока ты не спросила меня. Гермиона позволила себе улыбнуться чуть шире. – Вот видишь, уже что-то вспоминается. – Но я не помню этого, как… ну, как воспоминания, –снова затарахтел Драко. – Я знаю это, как знаю, что отец уезжал, хотя не видел самого отъезда. – Это неважно, главное, что ты вспоминаешь, – подхватила Пэнси, обмениваясь полными надежды взглядами. Драко кивнул. Гермиона снова вздохнула и продолжила свой осторожный допрос: – Попробуй, пожалуйста, вспомнить, не говорил ли твой отец что-то об этом кулоне. – Я знаю, что этот кулон очень важен, – выдохнул Драко гораздо менее уверенно. – Важен для чего? Драко пожал плечами. – Для его планов, наверное, – он помедлил. – Я не уверен точно. Единственное, что я точно знаю, я не должен его снимать. Гермиона кивнула сама себе, опуская взгляд на свои все еще дрожащие руки. Это она уже слышала. – А ты знаешь, почему не должен его снимать? – перехватила ее роль Пэнси. И тут Драко как-то неуверенно повел плечами и будто съежился. Казалось, он даже стал занимать меньше места на диване. Он вытащил кулон из-под ворота рубашки и уставился на него. – Если я его сниму, случить очень плохое. Я не знаю, что именно, но что-то очень плохое. Гермиона услышала, как за ее спиной кто-то хмыкнул. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять кто это был. Она постаралась выкинуть из головы мысли о роне, когда внезапно произошло нечто, чего она никак не ожидала. Гарри резко опустился рядом с ней на диван и схватил ее за плечи. Гермиона успела только непонимающе выдохнуть, открыла рот, чтобы задать вопрос, и тут заметила, как Рон буквально в два шага пересек гостиную и схватил Драко одной рукой за плечо, а второй ухватился за тяжелую серебряную цепь у него на шее. Гермиона уловила краем глаза, что Роберт поднялся и дернул к себе Пэнси, удерживая ее от вмешательства. Это не укладывалась в ее голове. Сознание Гермионы будто замерло, не в состоянии осознать, что происходило вокруг нее. Но затем она увидела, как Рон резко дернул цепочку и потянул кулон с шеи Драко. И Гермиона почувствовала, как всем своим существом потянулась вперед, к Драко. Она вдруг поняла, что они пытались сделать. Но позволить этого она им не могла. Гарри чертыхнулся, чувствуя, как ее локоть прилетел ему прямо под ребра, но не разжал своих рук, а казалось, только сильнее сжал ее плечи, пытаясь удержать вскакивающую девушку на диване. А потом тишину гостиной вспороли два крика. Драко кричал в руках Рона от нестерпимой боли, пронзившей все ее тело. Гермиона кричала от невыразимого отчаяния. Она сумела подняться на ноги, несмотря на буквально повисшего на ее плечах Гарри и потянулась вперед. И в этот момент Рона отбросило от Драко волной такой силы, что он врезался спиной о противоположную стену. Гарри замер на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы Гермиона все же выскользнула из его рук и, наступив прямо на кофейный столик, кинулась к Драко. Она сжала трясущегося от ужаса и перенесенной боли мальчика в руках и глубоко вдохнула, словно это был первый ее вдох с того момента, как Гарри опустился рядом с ней. Она перевела взгляд на Пэнси и поразилась гневу в ее глазах. Пэнси, не отрываясь, смотрела на Рона, пытающегося подняться с пола. Он тяжело кашлял, не в силах восстановить дыхание, руки его дрожали, еле поддерживая его тело. – Если еще хоть раз ты приблизишься к нему, – еле слышно выговорила Пэнси настолько спокойным тоном, что у Гермиона поежилась от ужаса, – я продолжу бить твое чертово тело об эту стену до тех пор, пока ты не испустишь свой последний вздох, Уизли. С этими словами Пэнси чуть повернула голову и посмотрела на все еще держащего ее руки Роберта. Тот отпустил ее и сделал небольшой шаг назад, смело выдерживая ее взгляд. Гермиона продолжала держать Драко в своих руках, гладя его по голове и шепча что-то успокаивающее, сама не разбирая слов. Она уловила, как чуть в стороне замерли Невилл и Блез, настолько ошарашенные развернувшейся перед ними картиной, что не знали, как вообще можно было отреагировать. Рон наконец сумел подняться на ноги, вернув Пэнси взгляд полный той же злобы, что и ее взгляд, направленный на него. – Мы должны были проверить, ты, конченная психопатка, – прохрипел он. – Закрой свой поганый рот, – со свистом прошипела Пэнси. Казалось, она даже не разжала зубов, произнося это. Гермиона закрыла глаза. Из-под век скатилось две небольшие слезы. Она покачала головой и чуть обернулась к Пэнси. – Прекратите. Не здесь, – проговорила она, надеясь положить конец грядущему скандалу здесь и сейчас. Как бы она не хотела убить Рона прямо здесь и сейчас (или хотя бы покалечить), это им не поможет. Ничто из этого им не поможет. Все еще трясущимися руками она отняла Драко от своей груди и посмотрела на мальчика. Его глаза были крепко зажмурены, руки, зажатые в кулаки, вцепились в ее свитер. На щеках две дорожки слез. – Драко? – еле слышно позвала она. Мальчик вздрогнул при звуке своего имени и открыл глаза. – Драко, как ты? Он всхлипнул и сильнее потянул на себя ее свитер. – Больно, – проговорил он, вновь закрывая глаза. Сердце Гермионы сжалось. – Где больно, Драко? Он мотнул головой и уперся лбом ей в грудь чуть повыше того места, где его кулаки все еще сжимали ее свитер. – Не сейчас. Тогда было больно. И больно было везде. Гермиона прижала его крепче к себе и закрыла глаза. Она глубоко вдохнула, стараясь унять бешено бьющееся сердце, и открыла глаза. И уперлась взглядом в небольшой книжный шкаф чуть в стороне, в стеклянных дверцах которого отражалась Ровена. Гермиона снова зажмурилась чуть мотнув головой. Она не готова была еще и к этому сейчас. Когда угодно, но только не сейчас, когда все, что имело значение, это дрожащий мальчик в ее руках. А потом в ее голове раздался мелодичный женский голос: “Посмотри!” Гермиона вновь мотнула головой, прогоняя наваждение. Но наваждение было настойчивым. “Посмотри на него!” – вновь раздалось у нее в голове. И внезапно, Гермиона почувствовала, как напряжение покидает ее тело. Внутри разливалось спокойствие, которого Гермиона точно не могла испытывать сейчас. Она смиренно открыла глаза и вновь посмотрела на отражение Ровены в дверцах шкафа. Девушка улыбнулась и кивнула головой в сторону Драко. И тут Гермиона поняла, Ровена не хотела, чтобы она смотрела на нее. Гермиона должна была посмотреть на Драко. Она вновь осторожно отняла его от себя и вгляделась в его лицо. Драко всхлипнул в последний раз и открыл глаза. Гермиона изо всех сил вглядывалась в так хорошо знакомые черты и не понимала, что она должна была там увидеть. Мокрые щеки (она тут же стерла остатки слез своими большими пальцами, обхватив лицо мальчика руками), колючий взгляд в бездонных серых глазах, узкие губы, острый подбородок. Она спускалась взглядом вниз, пока не наткнулась на все еще висящий на его груди кулон. Вот на что она должна была смотреть! Не на Драко, а на его кулон! Гермиона снова нахмурилась, потому что кулон был точно такой же, как и пять минут назад. Тяжелая сфера зелено-голубого нефрита на толстой серебряной цепочке. Ничего, что могло бы привлечь внимание - ни трещины, ни прожилки в камне. Она вновь подняла взгляд к глазам Драко, встречая его настороженный взгляд, когда в ее голове вновь раздался тот же голос: “Смотри иначе!” – Гермиона? – прошептал Драко, немного напуганный ее сосредоточенным изучением его лица и кулона. Гермиона вздохнула и решилась: – Драко, можно я попробую прикоснуться к твоему кулону? – она заметила ужас, пронесшийся в глазах мальчика и тут попыталась его разуверить: – Я не буду пытаться его снимать или как-то ему вредить. Мне нужно только прикоснуться. Драко перевел осторожный взгляд на кулон, подумал немного и вздохнул. – Хорошо. Гермиона заметила, как со спины ее обошла Пэнси, садясь прямо на кофейный столик и, не отрываясь, глядя на кулон. Чуть ближе подошли Невилл и Блез. Только Гарри, Рон и Роберт остались стоять, где и прежде. Гермиона взяла кулон в руки, положила его в свои открытые ладони и, сделав глубокий вдох, закрыла глаза. Она понятия не имела, откуда к ней пришли слова, но не сомневалась ни минуты, произнося их. А затем вокруг послышались сдавленные вздохи. Гермиона открыла глаза и уставилась на абсолютно прозрачный камень в своих руках. Камень, внутри которого был скрыт маховик времени. Она моргнула и камень тут же, словно дымкой затянуло, начал возвращаться к своему прежнему цвету. Гермиона отпустила кулон и он, чуть покачиваясь, повис как и прежде у Драко на груди. В гостиной вновь повисла тишина. *** Пэнси толкнула дверь в библиотеку и скривилась от скрипа петель. Она только что уложила Драко, утомленного последними событиями. Мальчик был молчалив, и от Пэнси не укрылось, как все еще подрагивали его руки. Она прошла вглубь комнаты, где все собрались за большим столом, и принялась переводить взгляд с одного на другого, пока не дошла до Роберта. Ее будущий муж встретил ее гневный взгляд с той же раздражающей уверенностью, что и получасом ранее в гостиной, что только еще больше разозлило Пэнси. – Прежде чем ты начнешь… – решил опередить ее Роберт, но Пэнси была не в настроении слушать его. – Я прежде сказала это Уизли, но повторю и для тебя, – проговорила она так тихо, что Роберт непроизвольно замолчал, дабы не пропустить ее слов. – Если впредь я замечу, что ты приблизился к нему ближе, чем на метр… – Прекрати угрожать мне, Персефона, – прервал ее Роберт, в точности копируя ее тон. – Я все еще твой… – Ты все еще мой никто, – гневно припечатала Пэнси. Блез ахнула, Гермиона просто неверяще посмотрела на слизеринку. Парни начали неловко оглядываться по сторонам, смотря на что угодно, кроме двух ругающихся перед ними людей. – Рискнешь повторить? – прошипел Роберт, и Гермиона подумала, что это был первый раз, когда она увидела настоящие эмоции швейцарца. – Ты не имел никакого права рисковать его жизнью! – Пэнси отбросила свой угрожающий тон и почти прокричала ему это в лицо. – И уж тем более ты не имел права делать это, не поставив в известность нас с Гермионой! – Вы бы не позволили этого сделать! – Уж конечно мы бы не позволили! Роберт, ты совсем рехнулся? А если бы вы убили его? Не мне тебе объяснять, насколько хрупка ритуальная магия! – Все было под контролем, – выдохнул Роберт уже чуть тише, успокаиваясь. – Мы знали, когда остановиться. И тут Пэнси усмехнулась и Гермиона к своему ужасу заметила, как по щеке Пэнси скатилась одинокая слеза. Результат пережитого стресса и полного отчаяния, ничего удивительного не было в этой слезе. И все же Гермиона не могла поверить своим глазам, Пэнси – и вдруг это. – Ты бы остановился, я не сомневаюсь, – с горечью выдохнула слизеринка. – А вот Уизли… Гермиона дернула плечом. Она знала, куда ведет Пэнси, была согласна с ней полностью. Но здесь было не место и не время для этого разговора. – Пэнси, – проговорила она и, дождавшись, когда Паркинсон посмотрит на нее, покачала головой. Пэнси фыркнула, мимолетным движением смахнула слезу с щеки и, не глядя больше на Роберта, прошла к столу и опустилась на стул рядом с Блез. Подняла взгляд на подругу, чуть пожала плечами и уставилась в столешницу перед собой. Гермиона вздохнула, кинула на Роберта виноватый взгляд и раскрыла свой блокнот, с которым теперь старалась не расставаться. – Несмотря на все сложности и… – Гермиона чуть помедлила, – непредвиденные ситуации, я думаю, мы узнали главное. – Что внутри действительно хроноворот? – нарочито спокойным тоном уточнил Роберт. Гермиона кивнула, позволив себе легкую улыбку. – Это только подтверждает нашу догадку о том, что это ритуал крови. И это все же больше хорошая новость, чем плохая. – Почему? – нахмурилась Блез. – Потому что, несмотря на сложность магии маховика, – Гермиона замялась, но потом будто сдалась и продолжила, чуть опустив плечи, – и на то, что ритуал мог каким-то образом изменить… да практически все, что угодно он мог изменить, – выдохнула она и разочарованно уронила голову на руки. – Грейнджер? –позвала ее Пэнси. Гермиона выпрямилась и чуть свела брови. – Да, простите. Тем менее, магия маховика линейна, – принялась она объяснять. – Фактически человек переносится в прошлое, но он привязан к тому моменту, из которого был перенесен и доживает до этого момента тот же отрезок времени. В конечном итоге, любой перенесенный объект возвращается в первоначальную точку отсчета на временной шкале. – То есть ты хочешь сказать, что в итоге Драко должен вернуться в прежнее состояние? – боясь поверить ее словам уточнила Блез. Гермиона неуверенно пожала плечами. – В теории, да, – она заметила, как Блез погрустнела на этих ее словах. – Однако, даже такие догадки лучше, чем полная неуверенность. Блез перехватила ее взгляд, кивнула и чуть улыбнулась. – Почему ты так замерла, когда Драко вспомнил о словах Люциуса? – внезапно спросила Пэнси, меняя направление разговора. Гермиона вздрогнула, немного откашлялась. Вздохнула и призналась. – Потому что Люциус действительно это говорил. Пэнси застыла в шоке. – Точнее, не сказал, а написал, – продолжила объяснять Гермиона, чувствуя, как на ее лицо возвращается улыбка. – За пару дней до конца семестра Драко получил письмо от отца. Люциус писал, что уезжает, но когда он закончит все свои дела, их семья вновь сможет воссоединиться, как единое целое. Это почти точная цитата. – Но это же значит… – начала Пэнси, но не смогла закончить. Гермиона кивнула. – Связь Драко с исходной точкой сильнее, чем мы думали. Он помнит это, хотя это воспоминания из его уже взрослой жизни, – Гермиона непроизвольно вздохнула. – Это только укрепляет меня в уверенности, что мы сможем его вернуть. Пэнси неверящим взглядом смотрела на Гермиону, пытаясь в полной мере осознать, что значили эти ее слова, когда за их спинами раздался недовольный голос Рона: – Напомните-ка мне, за что именно мы тут сражаемся? Все повернулись к нему. Все, кроме Гермионы, которая вместо этого закрыла свой блокнот и сжала руки в кулаки. Потому что она совершенно точно знала, что последует за этими словами, знала, к чему клонит Рон, знала каждое слово, которое вылетит из его рта. Знала и не была готова к этому разговору. – Ты о чем, Рон? – недоуменно спросил Гарри. – Ну, когда ты меня сюда тащил, разговор был о том, что мы должны помешать Сам-Знаешь-Кому с очередным планом по захвату мира. Пока что мы, правда, пытаемся помешать Люциусу Малфою, но коль скоро они почти что лучшие друзья на век, это вроде как тоже подходит, – он перевел дыхание, прежде чем продолжить. – Мы все еще хотим помешать их планам? Гарри нахмурился, чувствуя подвох, но не в состоянии увидеть его. – Конечно, мы хотим помешать им. – Что ж, в таком случае все очень просто. Их планы включают в себя малолетнюю версию хорька. Если они его не получат, они не смогут реализовать свой очередной большой и страшный план. И мы прекрасно знаем, что все, что нужно, это снять с него этот долбанный кулон. Рон развел руками. – Мы не будем приносить в жертву моего лучшего друга, Уизли, – с прежней злостью произнесла Пэнси. Гермиона заметила, как заметалось пламя свечей вокруг них, хотя никто даже не пошевелился. Она дернула головой, откидывая уже высохшие волосы за спину, и поднялась. Она не готова была участвовать в этом разговоре, она не хотела даже слышать о таких вариантах. Все, чего она сейчас хотела, это увидеть Драко. – Прошу прощения, – тихо проговорила она и направилась к выходу из библиотеки. – Эй, постой-ка на минутку! – донесся до нее раздраженный голос Рона, но она уже выходила в коридор. Она успела сделать с полдюжины шагов, когда дверь за ее спиной снова распахнулась. – Ты не имеешь права вот так вот уходить от разговора. – Это не разговор, – проговорила Гермиона себе под нос. Она не думала, что Рон ее услышит, да и не беспокоилась об этом особо. – Ты во всем этом виновата! – продолжал кричать Рон, нагоняя ее. – Ты притащила сюда Гарри, из-за тебя мы всем этим занимаемся! – Тебя никто здесь не держит! – уже громче ответила она, подбегая к лестницам. – Тебе даже плевать на войну! – не унимался Рон, поднимаясь вслед за ней. – Ты просто хочешь вернуть своего хорька! Это все, что тебя заботит! Гермиона в ответ на это только фыркнула, поворачивая в коридор, где находились их с Пэнси спальни и комната Драко. И тут Рон ее нагнал и схватил за руку, заставив развернуться лицом к нему. – Он – это единственное, что тебя заботит! И тебе плевать, чем придется пожертвовать всем остальным, чтобы его вернуть! Гермиона вырвала руку из его цепких пальцев, подумав, что утром обнаружит на запястье синяки, и, не выдержав, крикнула ему в лицо: – Да, Рон! Да, ты совершенно прав! Ты это хотел услышать? Ты счастлив теперь? Да, я хочу его вернуть! Да, мне плевать, чего это будет стоить! И мне уж точно плевать, что Рональд Уизли об этом думает! И тебя по-прежнему никто здесь не держит! Поэтому провались ты, Рон, со всеми своими идеями! А если ты еще хоть раз ко мне прикоснешься, я прослежу, чтобы Пэнси выполнила свою угрозу! С этим она развернулась и, больше не глядя на своего уже точно бывшего друга, скрылась за дверью в комнату Драко. *** [Dido - My Lover’s Gone] Гермиона осторожно закрыла за собой дверь и осела на пол, стараясь произвести в процессе как можно меньше шума. – Я не сплю, – тихо выговорил Драко со своей постели. Потом шепнул заклинание, и на прикроватной тумбе загорелась свеча. Гермиона молча смотрела на мальчика, даже не высунувшего руку из-под одеяла. Странная смесь ужаса и восхищения такой силой сковала ее на несколько мгновений. Она помнила, как такие фокусы время от времени проделывал тот, её Драко. Но она и подумать не могла, что он так давно этому научился. – Уже поздно, – проговорила она наконец. – Почему ты сидишь на полу? – спросил он в ответ. Гермиона оглядела себя, словно только после его вопроса поняла, что действительно сидит на полу, вздохнула и поднялась. – Тебе нужно отдыхать. Туши свет. Она присела в изножье его кровати, опершись спиной об одну из опор для балдахина. – Я не хочу спать, – Драко поморщился. – Можно задать тебе вопрос? – Конечно, – чуть улыбнулась Гермиона. – Почему вы с Роном ругаетесь? Гермиона отвернулась. – Ты слышал? Драко лишь кивнул в ответ. Гермиона вновь вздохнула, помолчала. Потом все же произнесла: – Это… сложно. – Ровена говорила, что вы друзья, – Драко явно не устроил ее ответ. – Друзья так не ругаются. Гермиона усмехнулась настойчивости мальчика и вновь повернулась к нему. – Знаешь, сейчас тебе, возможно, будет тяжело это понять, но… Со временем люди меняются. И ты сам тоже меняешься. Ты и не замечаешь по-началу, как это происходит. А потом однажды просыпаешься совершенно другим человеком и понимаешь, что все изменилось. И жить как раньше ты уже просто не можешь. – Это он изменился или ты? – спросил Драко после небольшой паузы. Гермиона снова улыбнулась. – Я думаю, мы оба. – Значит, вы больше не друзья? Гермиона помрачнела. Опять замолчала на какое-то время. – Я не знаю, Драко, – призналась она. – Очень трудно разорвать отношения с человеком, который был с тобой рядом столько лет. Но, боюсь, нет, мы больше не друзья. Драко кивнул. Потом открыл рот и словно хотел спросить что-то еще, но в последний момент передумал. Он улыбнулся, шепнул заклинание, и свеча потухла. – Спокойной ночи, Гермиона, – прошептал он из темноты. – Спокойной ночи, Драко, – отозвалась она. Гермиона слышала, как Драко отвернулся на бок, зашуршали простыни, немного скрипнула кровать. Прошла минута, другая. Снова зашуршали простыни. Гермиона услышала его тяжелый вздох. Что-то терзало его, не давая спокойно уснуть. Но заговорить об этом сам Драко не решался. После третьего его вздоха Гермиона не выдержала. – Ты что-то еще хотел спросить? – Да, – еле слышно признался Драко, но продолжать не стал. – Спрашивай, Драко, – подтолкнула его Гермиона. Мальчику потребовалась еще минута, чтобы собраться с духом, прежде чем он заговорил. – Тот человек… Ну, из-за которого вы с Роном ругались. Он твой друг? Сердце Гермионы пропустило удар, во рту внезапно пересохло, а горло будто сжала чья-то рука. – Да, – выдохнула она еле слышно. – Он мой друг. – Расскажи мне о нем, – так же тихо попросил Драко. Гермиона закрыла глаза. Она знала, что рано или поздно Драко начнет задавать вопросы, чувствовала, что ей нужно быть готовой к ответам. Но как подготовиться к такому? – Он… – начала она и задумалась на мгновение. С чего она могла начать? – Знаешь, он очень закрытый человек. Мне всегда было сложно понять, о чем он думает или что чувствует. Со стороны часто казалось, что он очень холодный и равнодушный. Его всегда было сложно застать врасплох, удивить чем-то. Он очень редко проявлял эмоции на людях. Он… – Гермиона запнулась. – Он часто мог быть резким и грубым. Никогда не щадил ничьих чувств, не считался ни с чьим мнением. Но, знаешь, это не делало его таким уж плохим человеком. Даже наоборот. Она замолчала, переводя дух и собираясь с мыслями. – Как это? – поторопил ее Драко. – Просто он мало кому показывал настоящего себя, – Гермиона пожала плечами, хоть и знала, что в темноте спальни Драко не увидит этого ее жеста. – Он казался холодным и равнодушным издалека. Но на самом деле он был очень страстным человеком. Он искренне переживал за своих друзей и родных, всегда стремился помогать своим близким. Просто он никогда не выставлял это напоказ. Его холодность и, чего уж там, иногда грубость были результатом его честности. Он считал, что лучше сказать правду, какой бы неприятной эта правда ни была. Он считал, что любая правда может сделать человека сильнее. Своих близки он защищал бы до последней капли крови. И никогда бы даже не подумал, что достоин чего-то за это. Какой-нибудь особой похвалы или награды… Даже просто благодарности. Он… Он на самом деле был очень скромным. – Кажется, он был очень хорошим человеком, – проговорил Драко. – Да, очень, – согласилась Гермиона, с трудом сдерживая рвущийся наружу всхлип. – А что с ним случилось? – В каком смысле? – насторожилась девушка. – Ну… – Драко немного поерзал. – Ты говоришь о нем в прошедшем времени. – О, нет, нет, – Гермиона нервно усмехнулась. – Он жив, просто… он сейчас очень далеко отсюда. – Почему? – Просто так вышло, – выдохнула Гермиона, не придумав ничего умнее. – Но он ведь вернется? – с нескрываемой надеждой выдал Драко. – Почему ты спрашиваешь? – улыбнулась Гермиона такой неожиданной горячности мальчика. – Он был тебе очень дорог. И, мне кажется, ты очень по нему скучаешь, – с тяжким вздохом заключил Драко. – Надеюсь, он вернется. – Да, Драко, я тоже на это надеюсь. Они помолчали еще пару минут. Потом простыни снова зашуршали, Драко перевернулся обратно на бок. – Спокойной ночи, – сонно пробормотал он. – Спокойной ночи, – отозвалась Гермиона с грустной улыбкой. Она еще долго сидела в его спальне, перебирая в памяти все мгновения, когда ей удавалось разглядеть того настоящего Малфоя, о котором она рассказывала, и молясь всем богам, чтобы ее надежды сбылись. *** [The Burned - Make Believe] – Ты часто сюда приходишь. Блез подняла взгляд от книги и с улыбкой посмотрела на стоящего в дверях Невилла. Она не поняла толком, был это вопрос или утверждение, поэтому просто пожала плечами, оглядывая малую гостиную. – Мне нравится эта комната, – призналась она, переводя взгляд с зеленой обивки кресел обратно на Невилла. – Здесь уютно. И вид из окна напоминает о тех временах, когда это было действительно фамильное поместье. Невилл на этих словах повернулся к огромным окнам, за которыми ничего нельзя было разглядеть в этот поздний час. – Ну, не сейчас, конечно, – легко рассмеялась Блез, замечая легкое недоумение на его лице. – А ты что здесь делаешь? Невилл вновь посмотрел на нее, потом резко отвел взгляд, засунул руки в карманы. Скулы немного заалели. Он пожал плечами и шагнул в комнату. Потом замер на пару мгновений, но все же продолжил движение и опустился на диван рядом с Блез. Она следила за ним с легким недоумением на лице, но задавать вопросы не спешила, давая ему возможность самому сказать то, что он хотел. Невилл вздохнул, оперся о свои колени и сцепил руки в замок. – Я не знал, что они хотели что-то сделать с мальчиком, – выдохнул он. Блез раскрыла рот в немом восклицании. Так вот, что его терзало. Вот из-за чего его плечи напряженно подрагивали, а сам он боялся поднять на нее взгляд. Она сама не заметила, как ее рука взлетела к его плечу. Мгновение назад они просто сидели рядом, а вот уже ее пальцы крепко сжимают его плечо, и она чувствует, как его мышцы расслабляются от ее прикосновения. – Я знаю, Невилл, – выговорила она, заставляя себя ободряюще улыбнуться, чуть массируя его плечо. – А даже если бы я не знала, одного взгляда на тебя в тот момент было бы достаточно. Невилл чуть повернул голову в ее сторону и позволил себе небольшую улыбку. – Если бы я знал… – выдохнул он, чуть пожимая плечами. Блез почувствовала, как его плечи снова напряглись, стоило ему перевести взгляд на огонь в камине. – Невилл? – Знаешь, что именно произошло с моими родителями? – выдохнул он. Блез тяжело вздохнула, по телу прокатилась дрожь, но она не убрала руки с его плеча, понимая, как нужна ему была сейчас ее поддержка. – Ты не обязан мне ничего… – Круциатус, – выговорил он, не обращая внимания на ее слова. – Один за другим, так много Круциатусов, что в какой-то момент их сознания просто не выдержали. Ни один человек не заслуживает такого ужаса и такой боли. Блез заметила, как побелели костяшки его пальцев. Что она могла ответить на эти его слова? Она еще раз сжала его плечо, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы он понял, что не один. – Я велел эльфам следить за моими друзьями, – еле слышно признался он. – Разве друзья так поступают? Блез не выдержала его голоса, таким сломленным и усталым он был. Она потянула его плечо назад, заставляя Невилла выпрямиться. Он упрямо смотрел в огонь, не поворачиваясь к ней. – Эй, – она осторожно прикоснулась к его подбородку другой рукой и заставила посмотреть на себя. – Ты сделал то, что должен был, чтобы защитить маленького мальчика, которому и без того немало досталось. Даже не вздумай винить себя за это! Невилл долго всматривался в ее лицо, пытаясь найти там хоть тень сомнения. Но в итоге просто кивнул, признавая ее правоту. Потом отнял ее руку от своего лица и на мгновение крепко сжал, а потом, чуть расслабившись, принялся в задумчивости перебирать ее пальцы. Блез опустила взгляд на их сцепленные руки и тяжело вздохнула. – Взрослеть вообще тяжело, да? Она и не знала, откуда взялись эти слова. Но была благодарна тому, как Невилл с пониманием кивнул, чуть усмехаясь. Блез никогда раньше не замечала, что у него такая красивая улыбка. *** [James Bay - Let It Go] Пэнси чувствовала на себе его взгляд, но отказывалась это признавать. Он прожигал дыру в ее голове с того самого момента, как Грейнджер вылетела из библиотеки, приманив за собой выродка Уизли. Он, не отрываясь, смотрел на нее все время, что они в неловком молчании сидели, слушая удаляющуюся ругань. И потом, когда они с Блез сошлись на том, что каким бы революционным открытием не оказалось то, что они узнали о хроновороте, ничего это толком не меняло. И потом, когда Поттер неловко удалился под ее ненавидящим взглядом. И когда Невилл последовал, пробормотав что-то о делах поместья, которыми он хотел бы еще успеть заняться. И когда после этого Блез неловко ежилась, сидя прямо между ними, упорно делая вид, что оставалась в библиотеки, чтобы еще немного порыться в книгах перед сном. А на самом деле потому что просто боялась оставить их наедине. И когда она все же не выдержала, виновато взглянув на Пэнси, и все же ушла, не забыв таки утащить с собой пару книг. Все это время Пэнси чувствовала на себе его взгляд. И все это время она искусно делала вид, что не замечает его. Стоило Блез уйти, Пэнси тоже поднялась. Она оглядела библиотеку. Она обошла стол, поправляя стулья. Сложила книги с ровные стопки, расположив их рядом с одного из углов. Аккуратно разобрала пергаменты Грейнджер, отделив чистые от уже исписанных. Чистые оставила на середине стола, кинув сверху оставшиеся тут же перья. Потом подумала, и там же расположила пергаменты с заметками. Вздохнула, повернулась к Роберту и уверенно встретила его взгляд. Он стоял на том же месте, почти у самой двери, скрестив руки на груди. Глаза прищурены, полны яда, обиды, злости. Ко многому Пэнси была готова. Но вот чувствовать себя обиженным он не имел права. Не после того, как чуть не убил ее лучшего друга. Пэнси дернула плечом, понимая, что больше не в силах сдерживать свой гнев. Потом закрыла глаза и позволила своим эмоциям взять верх. Первым в Роберта полетел подсвечник со стола. За ним еще один, и еще один. Роберт отводил их от себя ленивым движением руки, не сводя взгляда от Пэнси. Она стояла там, наэлектризованные от невероятного уровня магии волосы темным облаком окружали ее лицо, глаза закрыты, из под век струились слезы. Все вокруг, до чего она могла мысленно дотянуться, летело в сторону Роберта. За подсвечниками полетели книги, перья превратились в маленькие стрелы. Пергаменты не выдержали силы магии и начали рассыпаться обрывками прямо на столе. Потом задрожали стулья и мелко загудели столы. И Роберт понял, что дальше ждать просто опасно. В несколько широких шагов он преодолел расстояние между ними, не задумываясь, схватил Пэнси за предплечье и притянул к себе. Он сжал ее маленькое, полное немыслимой силы тело, в объятиях, каких никогда себе раньше не позволял, и тоже закрыл глаза, опуская голову к ее плечу. Он глубоко дышал и просто держал ее в своих руках, стараясь подавить плещущуюся из нее магию своей, уверенной и спокойной. Он знал, что надолго Пэнси не хватит, слишком много сил забирали такие вспышки. Скоро она ослабела настолько, что колени задрожали, и чтобы устоять на ногах, ей пришлось целиком опереться о него. Тогда Роберт перехватил одной рукой ее спину и медленно, стараясь не делать резких движений, опустился на пол, продолжая прижимать Пэнси к своей груди. Еще через какое-то время слезы иссякли. Пэнси подняла дрожащие руки и попыталась оттолкнуть Роберта от себя. Он не стал сопротивляться. Вместо этого взял ее лицо в ладони и нежно стер слезы с ее щек. А потом она подняла на него взгляд. И впервые за этот день Роберт усомнился в своих действиях. Все, что случилось до этого, он ожидал. Ее гнев, ее слова, истерика. Он был полностью к этому готов. Но не к разочарованию, плескавшемуся сейчас в ее глазах. – Ты должна мне верить, – тихо проговорил он. Пэнси покачала головой, отводя взгляд и убирая его руки от своего лица. – Доверять тебе становится все сложнее, – ее голос звучал глухо от усталости и слез. Она вздрогнула, вновь всхлипнув, но слез больше не последовало. – Я смирилась с тем, что между нами всегда будет стена из твоих тайн. Я перестала задавать вопросы, зная, что не получу ответов. Я научилась не замечать, как ты смотришь на меня, когда Грейнджер задает вопросы о ритуалах рода, или Книгах Судьбы, или о чем угодно еще взбредающем ей в голову. И даже почти убедила себя, что эти твои взгляды ничего не значат… – Пэнси, я… – попытался он возразить, нахмурившись. – Нет, – она вновь качнула головой, не поднимая на него взгляда. – Не нужно новой лжи или отговорок. Просто не надо. Ты обязан уважать меня хотя бы настолько, чтобы не оскорблять новой ложью. Роберт нахмурился еще больше от этих слов, но промолчал. – Ведь я почти смирилась со всеми предыдущими отговорками и враньем. Но это… – она замолчала, прерванная новым всхлипом. – Я не думаю… я не знаю, смогу ли простить тебе это… прости. Она отпустила его руки, неловко поднялась, придерживаясь за ближайший стул. И на негнущихся ногах побрела к двери. Не говоря ни слова, но по-прежнему чувствуя на себе его взгляд. *** [Ashram - Maria And The Violin’s String] Гермиона никогда не видела такого неистового буйства волн. Она сидела на скале с подветренной стороны, укрытая высокой грядой от посторонних взглядов и старалась думать о море. Его брызги попадали ей на лицо. И именно они застилали ей взгляд, делая картинку вокруг такой размытой. И от них губы обжигало солью. Только вот отчего морские брызги были такими теплыми, Гермиона не могла взять в толк. Северное море должно было быть обжигающе холодным. Она не знала, сколько времени прошло, с тех пор, как она пришла сюда. Он сбежала из дома до завтрака, уверенная, то остальные еще спали, утомленные событиями прошлого вечера. Сама же она не могла спать. Она не сомкнула этой ночью глаз ни на минуту, большую ее часть проведя в спальне Драко. Мучимая видениями прошлых дней, терзаемая тоской и болью потери. Всю ночь она перебирала в памяти каждый его взгляд, каждое сказанное слово. Каждое его прикосновение отзывалось болью в том месте, где ее кожа помнила тепло его рук. Каждое прикосновение, неужели их было так мало?! Она продолжала копаться в своих воспоминаниях, пытаясь понять, что она упустила, что уже успела забыть. И раз за разом понимая, что ничего, ничего она не забыла. Ни колючий взгляд его серых глаз, ни то, как в них разливалось золото в свете свечей. Ни его чуть заметную ухмылку, ни настоящую улыбку, которую он позволял себе, только уверенный, что она не видит. Она помнила все, каждый момент рядом с ним. Мерлин, если бы она только ценила каждый этот момент так, как должна была!.. Мепрлин, Мерлин, Мерлин… Она со всей силы, до боли в пальцах сжимала свои колени, прислоненные к груди, прятала в них лицо, прижимала к грубой ткани джинс губы, стараясь заглушить рыдания. И каждый раз проигрывая бой со своей болью. Которой, видит Мерлин, было слишком много внутри. Слишком много для нее одной. Сколько боли может вообще вынести человек? Сколько потерь, сколько отчаяния? Сколько она могла выдержать, прежде чем потерять веру? Сколько она могла выдержать без него? Если вообще хоть сколько-нибудь могла… Она закрыла глаза. Только для того, чтобы еще раз, последний на сегодня, позволить себе его увидеть. – Ну просто мировая скорбь! – раздался над ее ухом насмешливый голос. – Кто умер, Грейнджер? Ухмылка. Теплый, чуть с прищуром взгляд. Гермиона вздохнула в последний раз и решительно поднялась со своей скалы. Это было воспоминание. Просто очередное воспоминание. Но если она продолжить здесь сидеть, предаваясь отчаянию, он никогда больше не сможет пошутить над ее слезами. А с этим смириться она пока не была готова. Она вынула палочку, не ожидая ничего необычного, просто из предосторожности, и начала подниматься выше к берегу. Гермиона не заметила, где свернула не туда. Но минут через пятнадцать, все еще поднимаясь по скалам, она смирилась с тем, что сделала огромный крюк. Не то, чтобы это было такой уж проблемой. Стоило ей подняться с береговой линии, и найти дом не составит труда. Но холодный ветер, наконец, заставил ее поежиться, и впервые за это утро Гермиона ощутила, насколько обжигающе холодным было Северное море. Она запахнула куртку, размышляя, не потеряла ли ее уже Пэнси и не подняла ли на уши всех домовиков Невилл, когда одолела последний подъем. Она даже улыбнулась, заметив перед собой яркую зеленую траву, и огляделась по сторонам, пытаясь понять, в какой стороне замок. И замерла на месте от того, что увидела. Того, что совершенно точно не ожидала увидеть на богом забытом островке на самом севере Шотландии. Того, о чем сразу должна была подумать, когда речь пошла о родовой магии. Того, что могло послужить ответом на все их вопросы. Она вновь закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Неужели все было так просто, Драко?..