Сломаться во имя любви

К себе домой Якоб пришел в непонятном состоянии. С одной стороны, ему было приятно, что альфа увидел его танец, ведь он наверняка понял, что хотел сказать омега. Но с другой стороны, он настойчиво отгонял от себя любые мысли, связанные с альфами. Он практически бесплодный омега, который всегда всех отгонял от себя своим характером, который он сам выковал. Но как только он вспоминал этого странного альфу, все переворачивалось. Эти изучающие зеленые глаза, легкая ухмылка, русые волосы, лежащие слегка беспорядочно – все это въелось в память и никак не хотело уходить. Омега решил попробовать еще один выход из этой ситуации. Открыв маленькую дверцу ключом, висящим возле нее, омега вошел в свой квартирный тренажерный зал. Он специально позаботился о звукоизоляции, так что мог делать то, что захочет. Сбросив с себя одежду и оставшись в одном белье, Якоб начал избивать висящую там грушу, стараясь окончательно избавиться от навязчивого образа и преследующего его запаха. Удары сыпались градом, пот лился рекой, позже к ним примешались слезы, но ничего не помогало. Омега вышел на балкон, вдохнул ночной воздух, посмотрел на звезды, после чего позвонил Маркусу – единственному человеку, который мог ему помочь. - Привет. Еще не спишь, чудище лесное? - Нет. И хватит уже меня так называть, это было очень давно. – Альфа на том конце провода недовольно засопел. - Да, но это было ярко. Такое не забывается. Маркус, ты сейчас сильно занят? - Да нет, не очень. Что-то случилось? Якоб сокрушенно вздохнул, будто выдавливал дыханием слова, после чего очень тихо сказал одно слово. - Приезжай. Через двадцать минут альфа cидел на дорогущем диване в квартире своего сводного брата и успокаивал того, пока юный омега разрывался изнутри судорожными рыданиями и излиянием своей души. Из юноши вылетело все – и грустные мысли о бесплодии, и соображения, в которых он привлекал только из-за своей стервозности и несносного характера, и навязчивый образ нового сотрудника, который не выходил из головы, и еще много чего. Но когда Якоб обмолвился о разговоре с Джулианом, Маркус подскочил на месте. - Что ты сказал? Кто к тебе подошел? - Да бывший твой. Этот Джулиан, король истерик. Как обычно, обозвал меня, а потом обвинил в хамском отношении к этому Джорджу, чтоб его черти взяли на денек! А я ведь ничего, я просто запутался. Маркус улыбнулся, посмотрел в зареванные глаза близкого ему человека и решил рассказать ему одну историю, которая многое дала бы понять. - Ты знаешь, я хочу тебе сказать, как мои родители нашли друг друга. Мой папа готовился к свадьбе с совершенно другим альфой, которого ему навязали родственники. Он тоже запутался, не знал, что ему делать и как жить дальше. И в ночь перед свадьбой он вышел на балкон и сам себе сказал «Темнота подскажет путь». То, что он мне говорил потом, звучит бредово, но все же я верю, что это правда. Среди звезд он увидел лицо моего отца. Папа отменил свадьбу, послал всех как можно дальше, а через две недели встретил отца. И это было нечто большее, чем страсть или влечение. Они срослись за две недели, как будто так и должно быть. Может, темнота и тебе поможет, Якоб? Омега смотрел на друга, как ребенок смотрит на невиданное им ранее – с приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами. Попросив альфу остаться рядом, омега вышел на балкон, закрыл глаза и задумался. Что он хотел узнать? Он сам не знал. Вдруг в его голове промелькнула просьба к ночному небу. «Если мне суждено быть с ним, то дай мне знак, прошу. Подскажи мне, темнота. Я так больше не могу». Открыв свои глаза, юноша оторопел. Среди звезд прямо напротив себя он увидел зеленые глаза, которые он уже видел. Они смотрели на него так по родному, что сердце укатилось в пятки и выбивало неземной ритм. Омега залетел в комнату и бросился на шею альфе, как дитя. - Я увидел, Маркус, я увидел! Веришь? Альфа усмехнулся. Его близкий человек был так молод, но в то же время демонстрировал выдержку ветерана. А теперь он радуется такой мелочи. Но он достоин этой радости. - Верю, братишка, верю. На альфу устремился непонимающий взгляд Якоба. - Как ты меня назвал? Маркус понял, что выдал ту тайну, о которой клялся молчать. Отверчиваться было некуда, а это значило, что у них впереди длинная ночь откровений.