Моё Солнце

Это было типичное ноябрьское утро : пасмурное, серое небо, дождь, безустанно барабанивший в окно, тысячи черных зонтов, укрывающих под собой спешащих людей. Порой казалось, что Лондон просто чей-то черно-белый фильм со скучным сценарием. Услышав чьи-то шаги, Маркус потушил сигарету о внутреннюю стенку подоконника и начал спускаться по лестнице. Его ждал первый сеанс у мисс Анабель. Кто она? Чем она сможет ему помочь? И как она собирается это сделать? - Маркус хотел бы ответить на эти вопросы, но увы не мог. Не понимал он этих психологических штучек. Шлепанцы были ему немного малы, но не смотря на это они смачно чавкали, отрываясь от пола. Парня жутко раздражал этот звук, но это было лучше, чем больничные тапочки. Сильно сутулясь и смотря вперед сквозь волосы, Маркус спустился на первый этаж. Он шел по коридору, вглядываясь в таблички на дверях. Остановился парень перед дверью, вывеска которой золочёно оповещала "Доктор Анабель Метьюс" . Бледная рука потянулась к ручке, сильно сжимая её, резко повернула и дёрнула на себя. Маркус зашел в кабинет. - Оу, - девушка, сидящая за столом, вздрогнула. - Вам назначено? Маркус кивнул, закрывая за собой дверь. Он небрежно положил перед ней на стол свою медицинскую карту и сел на ближайший стул. Комната была просторной и белой. Окно было открыто, поэтому Маркус поежился от холода. Помещение больше напоминало стерильную лабораторию, нежели кабинет психолога. Девушка стала внимательно вглядываться в историю болезни, иногда кивая, затем, достав какую-то большую тетрадь в плотной обложке, начала писать. Казалось, что она вообще не замечает своего пациента, пока возилась с макулатурой. Минуты через две она закончила и стала разглядывать Маркуса. - Итак. - начала она, - давайте познакомимся для начала, - девушка развернулась на стуле к Маркусу, - что вы можете рассказать о себе, мистер Йонер? - М? - парень удивленно поднял бровь, - разве вы все сами не прочли обо мне? - Я прочла вашу историю болезни. А сейчас я хочу познакомиться с вами и понять почему вы находитесь здесь. Она имела ввиду свой кабинет. - Ну... Я просто устал. - Честно признался Маркус. Анабель сделала какую-то пометку в тетради и кивнула парню. - Просто я учусь заочно и работаю, и как-то все не до себя было. - Как вы оказались в больнице? - девушка пристально смотрела на парня, будто высверливая взглядом все его мысли. - Я шел домой после сессии и какой-то придурок стянул мою сумку. Я это заметил и погнался за ним, но видимо из-за подготовки к сессии у меня не хватило сил, вот я и свалился прямо на улице, и меня привезли сюда. - парень пожал плечами. Ему совершенно не хотелось вываливать всю свою подноготную на эту милую девушку. - Вы живете один? - казалось, будто она уже знает обо всём, просто хочет, чтобы он сам подтвердил это. Маркус кивнул. Девушка подперла подбородок рукой и стала вглядываться в Маркуса. Тишина, сопровождаемая тиканьем настенных часов, длилась минуты три-четыре, но когда Маркусу стало совсем неуютно под пристальным взглядом Анабель, он спросил её : - И почему вы молчите? - А вы? - она по прежнему пристально смотрела на него. - Мне кажется, что наш разговор должен строиться по другому, не так ли? - Маркус с прищуром взглянул на психолога. - Совершенно верно, мистер Йонер. - девушка продолжала в упор рассматривать парня. - Скажите, мы на сегодня закончим или может действительно займемся делом? - А разве это нее работа? Почему она задает такие вопросы? Маркус с тем же прищуром разглядывал её глаза. Сидели они неподвижно и беззвучно еще секунд 10. Затем Маркус откинулся на спинку стула и потер лоб. - Хорошо, делом, так делом. Только перестаньте молча сверлить меня взглядом, - девушка лишь улыбнулась. - Отлично. Я настроена на продуктивную работу, надеюсь вы тоже. Ведь если вы не хотите себе помочь, то и я не смогу. - Эти слова действительно настроили Маркуса на разговор. - Итак, начнем со знакомства. Как вы уже знаете, меня зовут Анабель Метьюс. Можете называть меня просто Анабель. Мне двадцать семь лет, живу гражданским браком, двое детей. Теперь вы. - Психолог кивнула парню. - Я Маркус Йонер, можно просто по имени, девятнадцать лет, живу один, детей нет, жены нет. Только тётя и бабушка. Говорил парень это с нотками пренебрежения. - Замечательно. А теперь давайте поговорим о вашем образе жизни. Мистер Эйбрамсон вкратце рассказал, что у вас есть кое-какие проблемы, из-за которых вы запустили себя. - А о самих проблемах он вам не рассказывал? - у парня было ощущение, словно он пешка, которую ставят на нужную клетку. А ход событий продумывают другие. - Нет, это уже было не в его компетенции. - Голос Анабель стал серьезным. - Ну, что ж, тогда я вам расскажу, деваться-то некуда. Парень заложил руки под голову. - Моя погибшая девушка занималась фигурным катанием и как-то раз позвала меня с собой на каток. Потому что один парень из группы одиночников к ней подкатывал и предлагал попробовать кататься парно. Но, как говорила мне Кетти, это было весьма глупо, поэтому она ему отказала. С тех пор он начал подкарауливать ее у раздевалки, у выхода, спамить в социальных сетях. Ну, и я решил дать ему ясно понять, что с Кетти ему ничего не светит. - Маркуса удивляло то, что он рассказывал это так, будто это какая-то скучная байка. Он уже не злился на того парня, имя девушки не вызывало болезненных ощущений. Воспоминания просто лились из него потоком, вызывая странное першение то ли в горле, то ли в душе. - И он все прекрасно понял. После чего, Кетти предложила остаться и покататься в свободном потоке, как раз начали приходить люди. Я тогда был немного зол на того паренька и спотыкнулся. Сломал ногу. И где-то месяц просидел дома. Кетти приходила ко мне, заботилась. В общем мы были как влюбленная семейная пара, только возвращавшиеся с работы родители напоминали о реальности. И вот, как-то раз, когда Кетти еще не ушла, а мама с папой уже приехали, они взялись ее подбросить. Маме что-то нужно было в районе дома Кетти. Я хотел поехать с ними, но со сломанной ногой это было проблематично, поэтому меня оставили дома. Только на следующее утро я в новостях увидел нашу машину. Она превратилась в груду пожженного металлолома. Позже мне дозвонились, пригласили на опознание, там были и родители Кетти. Ну, вот с тех пор в моей жизни начался полный кавардак. В этот момент Маркус сам себе признался, что впервые озвучивал всё с самого начала. Обычно воспоминания лишь мелькали. И его даже удивило, как просто он это говорил, но стало немного легче. Словно ветер из окна подул не ноябрьский, а майский. Легкий и приятный. - Чья потеря вас тревожит больше? Родители или Кетти? На самом деле парень не один раз задумывался над этим. Мать всю детство в Германии ревновала его к Хельге, поэтому вела себя с ним очень холодно. Отец многому научил. Давал дельные советы, поддерживал в трудную минуту. А Кетти, по ней парень просто сходил сума. - Отец. Без него очень тяжело. И Кетти, но сейчас я думаю, что просто привык к ее заботе, объятиям, больше не хватает этого, чем ее саму. Анабель слушала и делала записи в тетрадь. - Ты смирился со смертью близких? Не было мыслей о том, что было бы здорово, если бы они вернулись? - Нет, - парень пожал плечами, - я, даже, скорее, не смирился, а просто принял то, что они мертвы. А о том, что бы они вернулись – даже не думал. Зачем тешить себя призрачными надеждами? Это просто не даст мне двигаться дальше. - А почему ты не скучаешь по матери? - Вообще-то скучаю. Но мы не были сильно близки, большее влияние на меня оказывали отец и тётя. - Тётя? Что ты можешь о ней рассказать? - Она просто потрясающая женщина. Единственный человек, который возвращал меня к жизни, когда я уже был на грани отчаяния. Всю жизнь она была рядом. Чувство, будто она моя старшая сестра, а не тётя. Мы с ней очень весело проводим время, когда она приезжает в Лондон. Ну, или я в Дюссельдорф. Я, кстати, там родился. Ну, это так, для общих сведений. - Анабель кивнула, - кстати она скоро приедет ко мне. Настроение парня заметно поднялось при воспоминании о Хельге. И он сам не заметил, как стал выпаливать информацию о себе. - Я действительно благодарен ей за многое... - Ты думал о суициде, когда твои родные погибли? -Да. - Теперь голос парня дрогнул. - Но теперь я понимаю, что это очень глупая мысль и очень эгоистичная по отношению к моим родным. - У тебя есть друзья? - Маркус перестал улавливать связь между вопросами, ему казалось, что она спрашивает его разнаборными вопросами невпопад. - Да, Рей, - и все? Маркус помнил, что они с Кетти зависали в компании с ребятами из школы, но потом они как-то все затерялись, а после смерти девушки и вовсе исчезли. - Понятно. Опять повисла тишина. Анабель опять начала что-то писать в своей тетради, а Маркус вспоминать о прошлом. Нет, не испытывать те болезненные чувства и пытаться их разбудить, а просто прокручивать времена, когда он был счастлив. С Кетти, с семьей, с друзьями, в Англии, в Германии. - На сегодня все? - Маркусу надоело бестолково сидеть в кабинете Анабель. - Пожалуй, что да. - девушка протянула парню амбулаторную карту, - и я действительно рада, что мы смогли так хорошо поговорить сегодня. Парень ничего не ответил, лишь кивнул и направился к выходу из кабинета. Анабель понимала, что она не тот человек, который сможет ему помочь. Они не построят более доверительных отношений. Ей этого не позволит профессиональный опыт. А ведь ему нужен именно друг, которому он будет доверять и который будет знать, как помочь проблеме. «А проблема у него есть и не одна», подумала девушка, проанализировав свои записи. Хотя рано делать какие-либо выводы на основе одного посещения. Но если предположения Анабель верны, то она всегда может обратиться к доктору Бруксу? И он подыщет подходящего, возможно, даже, практиканта, с таким подружиться проще, чем с закаленным профессией человеком. Замок тяжелой темного цвета двери тихо щелкнул, и Маркус снова оказался в пустынном коридоре. Парень облокотился на стену и принялся обдумывать то, что с ним только что произошло. Многие вещи предстали в его голове совершенно в ином свете, стоило их озвучить перед кем-то. От раздумий его отвлекли тихие, шаркающие шаги, доносившиеся со стороны входа. Принадлежали эти шаги парню, чуть ниже среднего роста, блондину в ярко-желтом дождевике. В руках у этого паренька была серая папка, плотно набитая бумагами, которую он крепко прижимал к груди, будто в ней содержалась вся ценность этого мира. Паренек задумчиво вглядывался в таблички с кабинетами, и, когда он дошел до кабинета мисс Анабель, взглянул на экран телефона, сам себе кивнул и постучал в дверь. Это был тот же самый парень, которого Маркус видел, когда выходил из универа. И опять этот парень был словно в прострации. Маркус решил, что надо бы пойти поспать, а то он действительно был без сил, и последнее, что он услышал, было : - Мисс Метьюс? Я Джон Аддингтон. Я от профе... От какого профессора, и что этот Джон хотел, Маркус уже не услышал, так как блондин зашел в кабинет. ___________________ - Мисс Метьюс? Я Джон Аддингтон. Девушка никак не отреагировала на втиснувшего в дверь голову парня. - Я от профессора Брукса. Анабель рассеяно подняла взгляд, и, после секундного раздумья удивилась от того, что речь идет именно о Бруксе, ее взгляд моментально прояснился. Она легонько кивнула, хотя парень итак уже находился в кабинете. Увидев кивок, Джон уверенно сокращал расстояние между ним и столом Анабель, протягивая папку вперед. Под светом лампы волосы его были, как чистейшее желтое золото, но чем ближе к столу он подходил, тем отчетливее в прядях проступала медь. Джон слегка замялся, перед тем, как отдать девушке папку. Поэтому, он сначала начал опускать ее на край стола, но заметив протянутую руку, вырулил вверх и бросил прямо на ладонь. Выглядело это немного нелепо, поэтому парень опустил взгляд и откашлялся. Анабель принялась с энтузиазмом изучать файлы в папке, вспоминая для чего они ей. И когда она дочитала три первых листа, то заметила, что Джон все еще стоит перед ней и испытующе смотрит на нее. - Что-то еще? После того, как посмотрю на материалы, я верну папку сама. Парень уверенно кивнул и направился к выходу. Выйдя из кабинета он заметил, что тот парень, стоявший у кабинета Метьюс уже ушел. А ведь краем глаза Джон заметил, что тот парень смотрел на него. Холодный ноябрьский воздух дыхнул Джону в лицо, едва он вышел из здания госпиталя. Теперь уже уверенно, он направлялся в сторону своей черной Mazda RX-7. Садясь в автомобиль, Джон запрокинул голову и глубоко выдохнул. В мыслях прокручивались все его действия в госпитале. Кто этот парень, что вышел из кабинета этой летящей курицы? Почему его пронзил этот усталый, тяжелый взгляд? Эти светлые волосы, как... Мама Джона умерла, когда ему было тринадцать, она была его отдушиной, в огромном фамильном доме, где так и веет холодом. Для него она была идеалом нежности и заботы. Она не опекала его, но он всегда чувствовал ее защиту. У нее были добрые по детски большие глаза. Светлые волосы она собирала в толстый пучок. И была очень худа из-за рака. Да, чем-то был тот парень похож на нее, но только глаза у него были мертвые при жизни, а у нее живые, даже при смерти. Машина прогрелась, и только парень собрался тронуться, как увидел, что за поворотом от торца здания в беседке для курения стоят трое парней. Среди них был и тот блондин. Он облокотился о стену, стряхивал пепел и и делал вид, что слушал о чем говорят остальные. Его взгляд по прежнему был отсутствующим. Джон намеренно проехал мимо них и мимолетно взглянул на этого, так странно возбудившего в нем интерес к себе, парня. Проехав еще два квартала, Джон остановил машину. Его неожиданно залихорадило, сердце бешено колотилось, а кожа была горячее стали. Такое резкое возбуждение. До побеления костяшек, парень впился в руль. Нет, такого с ним еще не было. От кого-то такого. Такого похожего на его мать... Джон был весьма популярен, как среди девушек, так и среди парней. Однако если говорить насчет самого Джона, то ему нравились исключительно последние. Со своей смазливой внешностью, ангельским голоском и хрупким маленьким телом, он так и манил всех альфа-самцов Лондонских гей-клубов. Познакомиться с кем-то, закрутить страстный роман, а затем морально издеваться и дразнить, доводя до белого каления, - вот в чем был мастером Джон. Ему быстро надоедали отношения, вся эта идиллия, по его мнению, была лишь фарсом, заканчивающимся страданиями. Поэтому, получив, что хотел от очередного любовника, Джон и глазом не моргнув, выкидывал несчастного из своей жизни. Однако, ни разу он не встречал таких. Ни разу его не пробирало такое животное чувство желания, как при взгляде на такого. Совсем не его типаж. Совершенно лишенный сексуальности, сутулый и такой худой, что у него пальцы как у скелета. Джон на мгновение представил, как его руки просачиваются, сквозь шелковистые, пшеничного цвета волосы, как эти усталые глаза, смотрят на него. Как в них появляется интерес. И вот уже дрожащие руки расстегивают ремень, затем ширинку. На секунду Джон забывает, что надо дышать, а потом чуть ли не скуля, закусывает губу, от истомы. Горячие пальцы прикасаются к члену и Джон начинает быстро передвигать ими снизу вверх. К горлу подкатывает ком и парень сдавленно выдыхает. Смазка уже сочится и салон автомобиля наполнил характерный запах плоти. Стекла спорт кара начинают запотевать, желтый дождевик отброшен на соседнее сидение, в голове возникают образы : серые глаза, бледная кожа, тонкость рук, и волосы, такие манящие, пшеничные волосы и почему-то тёплый голос. Разве может быть у такого подавленного парня такой приятный обволакивающий голос? Джон опускается пальцами на мошонку и начинает мягко массировать. Лоб покрывается испариной, а из головы не выходит образ того блондина. Сейчас Джон готов ставить руку на отсечение, что предмет его страсти по истине аристократичен и изящен. Парень начинает интенсивнее работать руками, но конец развязки не чувствует. Лишь нарастающее возбуждение, что давить на него. Нервные окончания накалены до предела, каждое движение приводит к лихорадочному наслаждению. И вот в его голове снова возникает тот пронзающий тяжелый взгляд и Джон кончает себе в руку. Откинувшись на спинку сидения парень еще долго приходит в себя, перед тем, как вытереть руки и застегнуть свои черные джинсы. Еще пару минут обдумав эту ситуацию, Джон заводит мотор машины. «Я должен узнать, кто он» — думает парень, подъезжая к своему дому на Итон сквер.